Илья Серебрянников – Город потерянных имен. Рассказ А. (страница 10)

Мы зашли внутрь, суббота давала о себе знать: бар был полон народа, громыхал тяжёлый рок, пришлось протискиваться в дальний угол стойки. М. тут же заказал себе виски, я воздержался. Перекрикивая музыку и общий гвалт, я поспешил рассказать ему свои последние мысли. В процессе он лишь кивал, не сводя глаз с бармена, который отбивался от желающих выпить.

– Вообще, я тебя позвал не о деле говорить, – наконец-то дождавшись своей порции и залпом её опрокинув, сказал М.

– А о чём? – удивился я.

– У меня возникли некоторые проблемы… Повтори!

– На работе?

– Везде, если честно, – он горестно усмехнулся. – Я больше не руковожу делом, шеф взялся лично командовать. Так что, не знаю, как насчёт твоих зацепок, я, конечно, всё это передам, но там, понимаешь, свои взгляды. Блядь, и почему в барах больше нельзя курить, славные были времена.

Я молчал, давая ему выговориться, хоть меня и сжигало изнутри сожаление. Что-то может быть сейчас важнее дела?

– У меня есть час, потом надо возвращаться. Работаем сутки, домой только заскочу переодеться, а то уж как свинья провонял, – продолжил М., презрительно окинув себя взглядом. – А ты чего не пьёшь? – заметил он.

– Хватит с меня.

– Правильно-правильно, – он впервые со встречи у входа посмотрел мне в глаза и тут же опустил взгляд на только что поданную вторую порцию виски.

– Расстался с Сашей? – я положил руку ему на плечо.

– Нет, почему ты так решил? – он бросил в мою сторону испуганный взгляд.

– Как будто место себе не находишь…

– Дело в другом. Я тут, – он тяжело вздохнул, – задолжал денег кое-кому.

– Сколько?

– Два ляма, – выпалил М. и снова осушил стакан. – Я бы кредит взял, да уже не дают…

– Я не знал, что у тебя плохая кредитная история… – перед глазами начал вырисовываться новый неприглядный образ, я поймал себя на мысли, что никогда глубоко не погружался в дела брата, попросту говоря, понятия не имел, что происходит в его жизни.

– Есть такое… Мне, в общем, нужно в течение суток вернуть эти деньги. Машину можно, конечно, заложить, но куда я без неё? – я вспомнил туго обтянутый пакет с деньгами в чёрном джипе. – Ну как, выручишь?

– Как так вышло?

Он разочарованно выдохнул, явно надеясь избежать подробного доклада.

– Ладно-ладно, я проиграл эти деньги, – он развёл руками в стороны, усмехаясь. – Обосрался, да. Просто этот головняк на работе, ты же понимаешь, он вымораживает тебя, до глубины души тебя коверкает, мне нужно было как-то отвлечься, бухло уже не помогает.

– А Саша что?

– А что она? Милая, невинная Саша. Не знает она ничего.

– И что ты ей изменяешь не знает?

Он гневно на меня посмотрел и сказал:

– А это уже не твоё дело. Я тебя о помощи попросил, а не мораль мне читать.

– Это ты слил в СМИ информацию о деле? – я не знал, что на меня нашло, чувствовал злость и словно хотел отомстить за его же ошибки.

– Да ты совсем охерел! – он достал из кармана наличку, бросил на стойку и направился к выходу, расталкивая всех плечами.

Я пошёл за ним, догнав у припаркованной неподалеку машины.

– Стой!

Он резко обернулся и, махая в мою сторону руками, прокричал:

– Да, блядь, я грешен, слаб, как все! И что тут такого?! Ну кому стало хуже от того, что в газетах об этом написали? Тебе же я сливаю всё – это почему-то твою чистую непогрешимую совесть не трогает. Или ты забыл, как залез в дом к тому выродку? А это ведь уголовка. Мы делаем всё по совести и живём, как можем, на хер эти законы, правила. Ты прибегаешь каждый раз ко мне вот с такими глазами, – он показал пальцами широкие глаза, – как будто весь мир крутится вокруг твоего дела. А ты знаешь, сколько у меня их на столе лежит, даже сейчас, когда нас всех типа на главное перевели? Десять, сука, папок! А эти папки ебучие – это тебе не фотки на стену клеить и писать всякие бредни, как сумасшедший. Там кучу говна надо заполнять, сиди себе пиши, пока кого-то режут за углом. Бумажку не напишешь – дело не раскроешь. А дома ещё баба грустная сидит, скучает, обижается… Я ни о чём не сожалею, ни о чём.

– Я помогу тебе, если обещаешь, потом всё спокойно рассказать.

– А без этого никак? – устало произнёс М., переводя дух.

– Нет, считай, что это условие кредитования. И ещё одно: протащи меня в следственную группу, хочу быть в участке, на брифингах, иметь полный доступ, – сказал я и протянул руку.

– Ну ты, блядь, шантажист, похуже тех мудаков, которым я задолжал, – М. покачал головой и пожал руку в ответ, добавив: – Завтра в восемь утра, не опаздывай. Деньги верну.

Он сел в машину и уехал. На моих счетах не было нужного количества средств, но мне был доступен онлайн кредит, в сумме должно было хватить. Процентная ставка печалила, но это было лучше, чем собирать брата по частям – судя по всему, он должен денег криминальным элементам, раз пошёл на продажу информации в газету. Хотя я и почувствовал манипуляцию с его стороны, но не был готов рисковать, оставляя его без средств.

День был тяжёлым, по дороге домой я мысленно возвращался к бутылке и, спустя несколько минут, стоя на кухне, возле шкафчика с алкоголем, испытывал невероятную тягу открыть дверцу. Особенно за два дня до годовщины, когда недавно узнал, что пропавшего без вести человека можно признать мёртвым спустя пять лет. Организовать скромную панихиду, заказать гроб, положить внутрь несколько её памятных вещей, а затем закопать эту пустоту на полтора метра под землю. Увольте, я этой глупости не позволю сбыться.

Глава 3. Шестое апреля

Утром около участка было не протолкнуться, у главного входа собрался народ – в основном репортёры. После вчерашних жарких публикаций, очевидно, требовалось продолжение. Любого входящего, мало-мальски напоминающего детектива или даже рядового полисмена, ждало нападение пираний. Я был сильно удивлён такому ажиотажу, даже когда киллеры застрелили сенатора на выходе из ресторана, не было такого волнительного освещения истории.

Я тенью проскользнул мимо всех, но уткнулся в двух крепких ребят в форме, им строго-настрого было запрещено кого-либо пускать. «Особые меры безопасности», – как выразился один из них. Я позвонил М., и он быстро спустился вниз, размахивая каким-то листочком с подписью и печатью. Ребята не стали вчитываться и пропустили меня внутрь.

– Как тебе это удалось? – спросил я, поднимаясь вслед за М. на третий этаж, где располагался штаб объединенной следственной группы.

– Я хоть и не главный в деле, но всё ещё старший следователь, – ответил М. Он выглядел лучше, чем в последние пару дней: переоделся, побрился и принял душ. Но привычной расслабленности не было, ощущалось сильное внутренне напряжение. – Спасибо за деньги, – не оборачиваясь, продолжая шагать через ступеньку, добавил он. Я забыл упомянуть, что ещё ночью переслал ему требуемую сумму.

Мы зашли в большой зал с квадратными колоннами, утопающими в подвесном потолке, посередине которого был подвешен цифровой проектор, направленный на стену, где покоилось свёрнутое в данный момент бумажное полотно. По бокам от него стояли широкоформатные магнитные доски, увешанные фотографиями и распечатками документов. Здесь же, в центре комнаты, ориентируясь на полотно с досками, словно на алтарь в церкви, стояли ряды пустеющих стульев. Служба ещё не началась. В открытом пространстве по периметру комнаты расположились многочисленные рабочие места, заваленные бумагами так, что едва виднелись клавиатуры. Часть помещений было отгорожено стеклянными стенами, в том числе, и небольшой кабинет М. Народ с чашками кофе и угрюмыми лицами неторопливо стягивался к утреннему брифингу. Алиса Ян уже была здесь, она сидела за одним из свободных столов и сжимала в руках несколько распечатанных листочков, пристально изучая их содержимое – вчера я так и не дождался её отчёта.

Не успел М. предложить мне чая у себя в кабинете, как в зал, словно ураган, ворвался шеф с короткими седыми волосами и аккуратно подстриженными усами, на его плотном теле с трудом сходилась форма. Он остановился, как вкопанный, сразу на входе, осматривая свои владения. Сотрудники не сразу его заметили, продолжая сонно собираться с мыслями. Его взгляд остановился на мне и М.

– М., ко мне в кабинет! – рявкнул он, посмотрев на часы, на которых было без десяти минут восемь.

Брат хмуро прикусил нижнюю губу и последовал за начальником – его кабинет был рядом. Я прошёл за ними и остановился под дверью.

– Что у нас за проходной двор, блядь?! Чтоб лишних людей всех отсюда убрал! По спискам будем на брифинги теперь ходить, сука! – с места в карьер начал шеф.

– Лишних здесь нет, Евгений Викторович.

– Ты что, бля, меня за дурака держишь, М.? – я представил, как он прищурил свой взгляд, испытующе глядя на брата.

– Никак нет, товарищ полковник.

– Ты мне тут, на хуй, без этого давай. Я твоего брата сразу узнал, что он тут делает?

– Евгений Викторович, он вносит неоценимый вклад, я его официально прикрепил в качестве гражданского консультанта.

– Какой на хуй вклад? Тебе чего мало психички этой? До хера уже вклада внесла? Ты скажи мне, М., может, и оклад вам на троих поделить?

– Алиса Ян сегодня представит психологический портрет преступника, её, между прочим, рекомендовал Ваш товарищ – Сергей Георгиевич, зам. начальника пятого участка.

– Ну хер бы с ней, но ты мне зубы не заговаривай, что здесь, бля, твой брат забыл?