Илья Рынжа – Импланты, любовь и мертвецы (страница 6)

Крыша была высокой — метров пятнадцать. Внизу, на уровне второго этажа, виднелась парковка торгового центра, а на ней — они. Зомби. Много. Их синие глаза горели в сумерках, как звёзды, упавшие на землю и сошедшие с ума. Они бродили кругами, натыкались друг на друга, иногда останавливались и синхронно поворачивали головы, как стая рыб, почуявшая опасность.

— Ого, — сказал Клод, подходя к краю крыши и осторожно заглядывая вниз. — Их здесь сотни.

— Не подходи близко к краю, — бросила Ребекка, застёгивая люк за собой. — Они могут тебя заметить.

— У них есть зрение? Я думал, они только на тепло реагируют.

— У кого-то есть. У кого-то — импланты с камерами. Не рискуй.

Клод отступил на шаг. Он прислонился к антенне, вытянул больную ногу и посмотрел на Ребекку. Она стояла в трёх метрах от него, скрестив руки на груди, и смотрела на закат — тусклый, серо-оранжевый, закрытый тучами пепла и смога.

— Ты всегда так знакомишься? — спросил Клод вдруг, и в его голосе прозвучала та самая лёгкая насмешка, которая могла быть как шуткой, так и проверкой. — На бегу от мертвецов?

Ребекка повернула голову. Посмотрела на него. Секунду она молчала, и Клод уже подумал, что сейчас получит очередную порцию яда.

Но её губы дрогнули.

Сначала чуть-чуть, едва заметно. Потом — больше. И вдруг она улыбнулась.

Не так, как улыбаются на фото для документов. Не так, как улыбаются, когда хотят понравиться. А так, как улыбаются, когда давно не улыбались, забыли, как это делается, но вдруг вспомнили — и получилось криво, но искренне, по-настоящему.

Ямочка на подбородке стала глубже, глаза сузились, и Ребекка вдруг стала похожа не на взведённую кобру, а на обычную девушку, которой просто повезло встретить кого-то живого в мёртвом мире.

— Только с курьерами, которые ломают двери, — сказала она. И в её голосе не было яда. Только лёгкая, почти невесомая ирония.

Клод замер.

Он смотрел на неё, и что-то в его груди ёкнуло — то ли сердце, то ли старый имплант, который давно требовал замены. Он хотел сказать что-то остроумное, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто улыбнулся в ответ — такой же кривой, неуклюжей улыбкой.

— Ну, — сказал он, отводя взгляд и глядя на закат, чтобы скрыть смущение. — Рад, что сломал именно твою дверь.

— Я не рада, — ответила Ребекка, но её улыбка осталась на месте.

Они стояли на крыше, под серым небом, а внизу бродили сотни синеглазых мертвецов. Вокруг была разруха, смерть, запах гари и разложения. Но здесь, наверху, двое живых людей улыбались друг другу — впервые за долгое время.

Мгновенная химия? Возможно. Или просто усталость от одиночества. Или инстинкт, который заставляет живых тянуться к живым, даже если те — идиоты с бластером и больной ногой.

— Нам нужно найти укрытие на ночь, — сказала Ребекка, возвращаясь к делу. Её лицо снова стало серьёзным, но уголки губ ещё подрагивали. — На крыше слишком открыто.

— Согласен, — кивнул Клод, отлипая от антенны. — Там, на южной стороне, есть техническое помещение. Я видел дверь, когда мы поднимались.

— Веди.

Клод пошёл вперёд, хромая сильнее, чем раньше, но стараясь не показывать боли. Ребекка шла за ним, и в какой-то момент её рука сама собой коснулась его локтя — чтобы поддержать, если упадёт.

Клод не сказал спасибо. Просто замедлил шаг, чтобы ей было удобнее идти рядом.

Дверь в техническое помещение оказалась не заперта. Внутри было темно, пахло пылью и старыми проводами. Клод нащупал выключатель — не работало. Конечно.

Ребекка снова включила свой маленький фонарик и осветила помещение. Небольшая комнатка, заставленная серверными шкафами, пара старых кресел, на полу — спальный мешок. Кто-то уже был здесь. Кто-то живой.

— Чужой, — сказал Клод, вынимая бластер.

— Или уже мёртвый, — ответила Ребекка, освещая углы. — Спальный мешок пустой. Давно. Пыль сверху.

Клод опустил оружие. Он обошёл комнату, заглянул за шкафы, проверил углы. Никого.

— Чисто, — сказал он, садясь в одно из кресел. Кресло скрипнуло, но выдержало.

Ребекка села напротив, положив рюкзак на колени. Она выключила фонарик, чтобы экономить батарейку, и комната погрузилась в темноту. Только тонкие лучи света пробивались сквозь щели в двери.

— Значит, — сказал Клод в темноте. — У нас есть ночлег, немного еды, мой бесполезный бластер и твой неполный чип. План?

— План — дожить до утра, — ответила Ребекка.

— А потом?

— А потом — разберёмся.

Она замолчала. Клод тоже. В темноте их дыхание звучало громко, почти интимно. Где-то далеко внизу зомби выли свои механические песни. Но здесь, в маленькой комнатке на крыше, было тихо и почти безопасно.

— Спокойной ночи, Клод, — сказала Ребекка после долгой паузы.

— Спокойной ночи, Ребекка, — ответил он.

И они закрыли глаза. Каждый думал о своём. Она — о чипе и о том, можно ли ему доверять. Он — о том, почему эта странная девушка с розовыми волосами не бросила его там, в пиццерии.

Никто из них не знал, что эта ночь станет первой из многих. И что ссоры будут такими же горячими, как этот мимолётный момент тишины — холодным, но живым.

Глава 3: Спор о маршруте до моста

Серый утренний свет пробивался сквозь щели технического помещения, когда Ребекка открыла глаза. Она не помнила, когда проснулась — то ли от холода, то ли от тихого скрежета, доносившегося снизу. Зомби всё ещё бродили где-то там, внизу, их механические стоны смешивались с шумом ветра.

Она села, разминая затекшую шею. Клод спал в соседнем кресле, свесив голову набок и приоткрыв рот. Во сне он выглядел моложе и совсем не опасным — просто уставший парень в грязной куртке. Ребекка на секунду задержала взгляд на его лице, потом отвернулась и начала собирать рюкзак.

Клод проснулся от звука застёжки-молнии. Он моргнул, огляделся, снова моргнул, смачно зевнул и потянулся так, что его позвоночник издал серию громких щелчков — будто кто-то перебирал сухие ветки.

— Ты всегда такая бодрая по утрам? — спросил он хриплым, сонным голосом. Почесал затылок, и оттуда посыпались какие-то крошки. — Или это адреналин? Или ты просто рада меня видеть? — он ухмыльнулся, приподняв одну бровь, и его ухмылка была настолько самодовольной, что Ребекке захотелось запустить в него рюкзаком.

— Это привычка, — ответила она сухо, даже не поднимая головы. Продолжала перебирать содержимое рюкзака, демонстративно игнорируя его взгляд. — Выживать. В отличие от некоторых, у меня нет времени на дурацкие намёки.

— Какие намёки? — Клод приложил руку к груди и изобразил святое непонимание. Его глаза округлились, но в уголках губ уже пряталась усмешка. — Я просто спросил. Чисто из вежливости.

— Ты лыбишься как идиот, — Ребекка наконец подняла голову и уставилась на него. Её ямочка на подбородке стала глубже от напряжения.

— Я всегда так выгляжу, — развёл руками Клод, не переставая ухмыляться. Он даже приосанился, будто это был комплимент.

— Это не оправдание, — отрезала Ребекка, встала, застегнула рюкзак и направилась к двери, даже не взглянув на него.

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула. Крыша была пуста. Внизу, на парковке, зомби всё ещё бродили, но их стало меньше — часть ушла на восток, где всю ночь горели бензоколонки. Ребекка повернулась к Клоду и коротко кивнула.

— Чисто, — сказала она. — Пока.

— О, «пока» — это уже прогресс, — Клод поднялся с кресла, поморщился от боли в ноге, но всё равно изобразил на лице что-то вроде радости. — Вчера ты хотела меня убить, а сегодня просто «пока». Может, к вечеру дойдём до «спасибо за завтрак»?

— Завтрак ты спиздил у меня, — бросила Ребекка через плечо, выходя на крышу. — Так что не дойдём.

— Справедливо, — Клод захромал следом, но уже с меньшим энтузиазмом. — Но я могу отработать. Массаж, например. У меня золотые руки.

— Приложи их к своей ноге, — ответила Ребекка, не оборачиваясь. — Может, перестанешь хромать.

— О, так ты за меня переживаешь? — Клод прищурился, и его голос зазвучал сладко, как сироп. — Это трогательно.

— Я переживаю, что ты будешь тормозить, когда за нами придут зомби, — Ребекка остановилась у края крыши и наконец повернулась к нему. Её лицо было каменным. — И тогда мне придётся выбирать: спасать твою жирную задницу или свою шкуру.

— Жирную? — Клод обиженно похлопал себя по тощему заду. — Это оскорбление. Я в хорошей форме. Для курьера. У меня ноги накачанные.

— Одна нога накачанная, — поправила Ребекка. — Вторая — опухшая. Как у слона.

— У слонов нет опухших ног, у слонов…

— Заткнись, — перебила она, но в её голосе проскользнула тень усталости, почти смирения. — Смотри.

Она показала рукой на южную часть города. Отсюда, с высоты пятнадцатого этажа, открывался вид на разрушенные здания, перевёрнутые машины, чёрные столбы дыма на горизонте. И вдали, среди облаков пыли и тумана, виднелся мост — единственный путь через широкую реку, за которой, по слухам, был безопасный сектор. Мост выглядел целым. Но путь к нему был длинным и опасным.

Клод подошёл ближе, встал рядом, почти касаясь плечом её плеча. Посмотрел туда же, куда она. Помолчал.

— Красиво, — сказал он наконец. — В смысле, уродливо, но красиво. Как девушка, которая не мылась две недели.