Илья Рынжа – Импланты, любовь и мертвецы (страница 7)
Ребекка медленно повернула к нему голову. Её взгляд был таким холодным, что у Клода, казалось, на куртке выступил иней.
— Я мылась, — сказала она ледяным тоном. — Вчера. В луже.
— А, ну тогда прости, — Клод поднял руки в примирительном жесте. — Не удержался.
Он снова посмотрел на мост, потом перевёл взгляд налево. Торговый центр. Огромное здание под стеклянным куполом, частично обрушившееся, с чёрными провалами окон. Даже отсюда было видно, что внутри кипит движение. Синие огоньки. Десятки. Сотни.
— Торговый центр, — сказал Клод, показав пальцем. — Если пойти через него, сэкономим часа три. Я знаю маршрут. Там есть прямой выход к мосту.
— Там полно зомби, — Ребекка скрестила руки на груди. — Ты что, ослеп? Эти синие точки не звёзды, Клод.
— Вижу. Но если идти быстро и не шуметь…
— «Не шуметь»? — Ребекка развернулась к нему всем корпусом, и её бровь взлетела вверх так высоко, что, казалось, вот-вот улетит в небо. — Ты вчера уронил тестомес. Тестомес, Клод. Ты умеешь не шуметь? Ты умеешь вообще передвигаться бесшумно?
— Это был несчастный случай! — Клод всплеснул руками, и его лицо обиженно вытянулось. — Я вообще очень тихий. Как мышь. Как очень громкая мышь. Но я могу!
— Твоя жизнь — это несчастный случай, — Ребекка отвернулась и показала направо — туда, где за рядами полуразрушенных жилых домов виднелся вход в подземный тоннель. Чёрная дыра в земле, облицованная бетоном, зияла как свежая рана. — Тоннели. Старая транспортная сеть. Там темно, но зомби не любят темноту — у них садятся батарейки, если долго нет света. Мы пройдём дольше, но безопаснее.
Клод посмотрел на тоннель. Его лицо вытянулось ещё сильнее — теперь он напоминал грустного бассета.
— Ты серьёзно? — он даже присвистнул. — Эти тоннели построили в двадцатых годах. Они рухнут к чертям собачьим, как только мы зайдём внутрь. Я не хочу, чтобы меня придавило бетонной плитой, пока я буду думать, как тебе сделать комплимент.
— Они не рухнут, — терпеливо ответила Ребекка, хотя её голос уже начинал дрожать от злости. — Я проверяла карты.
— Карты? — Клод прищурился, сложил руки на груди и чуть наклонил голову. — Ты доверяешь картам, которые не обновлялись десять лет? Там, может, уже всё обвалилось, а ты будешь сидеть под завалом и говорить: «По карте должен быть выход».
— А ты доверяешь торговому центру, который кишит зомби? — Ребекка шагнула к нему, сократив расстояние до полуметра. Её глаза сверкали. — Там сотни, Клод. Сотни! Если они нас заметят — мы не выберемся. Тебя сожрут первым, потому что ты громкий и вонючий.
— Я не вонючий! — Клод возмущённо понюхал подмышку. Поморщился. — Ладно, может, немного. Но это не повод лезть в подземелье.
— Это повод не лезть в торговый центр, — Ребекка ткнула его пальцем в грудь. Палец упёрся в грязную ткань куртки. — Ты как те клиенты, которые говорят «побыстрее, побыстрее», а потом жалуются на качество! Только наоборот. Ты говоришь «побезопаснее», но забываешь, что безопасность в этом мире — это иллюзия, идиот ты хренов.
— А ты как заказчица, которая не знает, чего хочет! — Клод тоже ткнул её в ответ — осторожно, почти шутливо, но обида в его голосе была настоящей. — Сначала говоришь «идём через торговый центр», потом «нет, через тоннели», потом опять меняешь решение!
— Я не меняла! Я с самого начала сказала — тоннели!
— Ты сказала «надо идти», ты не уточняла!
— Уточняла!
— Не уточняла!
— Уточняла, ёб твою мать! — рявкнула Ребекка, и её лицо покраснело от крика.
Клод замолчал. Посмотрел на неё. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся — так улыбаются люди, которые только что выиграли спор, даже не поняв как.
— Ого, — сказал он. — Ты умеешь ругаться. Это горячо.
— Я тебя убью, — прошептала Ребекка, но в её шепоте было столько ярости, что Клод сделал шаг назад.
— Ладно, ладно, — он поднял руки. — Мир. Давай просто посмотрим на варианты ещё раз.
Они снова уставились друг на друга. Ветер трепал волосы Ребекки, и розовые пряди падали на глаза, но она даже не моргнула. Клод стоял, уперев руки в бока, и его тень падала прямо на неё, как крыло огромной уставшей птицы.
— Торговый центр, — сказал он твёрдо, но уже без прежней уверенности.
— Тоннели, — ответила она, сжав кулаки.
— Торговый центр.
— Тоннели.
— Торговый…
— Тон…
Звук раздался сверху. Короткий, пронзительный, металлический — как если бы кто-то провёл ногтем по горлышку пустой банки. Оба замерли, не дыша, и одновременно подняли головы.
Дрон.
Маленький, размером с футбольный мяч, с четырьмя пропеллерами и одной красной камерой, которая вращалась из стороны в сторону, будто выискивая жертву. Он висел в десяти метрах над их головами, и его корпус был разбит — зелёный пластик треснул, изнутри торчали провода, похожие на обнажённые нервы. Но он работал. И его камера смотрела прямо на них.
— Это… — начал Клод, и его лицо побелело.
— Зомби-дрон, — закончила Ребекка, и её голос упал до шёпота. Она инстинктивно пригнулась, схватила Клода за рукав и потянула вниз. — Их импланты могут подключаться к любым устройствам. Если он передаст сигнал…
Дрон издал звук — не писк, а модулированный вой, похожий на сигнал модема, который пытается соединиться с кем-то на том свете. Он передавал данные. Координаты. Картинку. Всё, что нужно, чтобы вся орда внизу узнала, где находятся два живых завтрака.
— Бежим, — сказал Клод. Его голос дрогнул.
— Куда, блядь? — прошипела Ребекка, оглядываясь.
— Туда!
Он показал на соседнее здание — такое же высотой, но в трёх метрах от их крыши. Между ними был разрыв. Прыжок.
— Ты с ума сошёл?! — Ребекка посмотрела вниз. Пятнадцать этажей. Асфальт. Зомби, которые уже начали поднимать головы. — Я не прыгну! Я высоты боюсь!
— А я зомби боюсь! — Клод уже отступил на пару шагов, чтобы разбежаться. Он согнул колени, размял шею, будто собирался не прыгать, а выходить на ринг. — Выбирай: смерть от падения или смерть от синеглазых? Лично я предпочитаю разбиться — так быстрее.
— Ты идиот!
— А ты красивая, когда злишься! — крикнул он и побежал.
Дрон зажужжал громче, его камера вращалась в бешеном темпе. Внизу, на парковке, зомби начали поворачивать головы. Кто-то из них издал ответный вой — низкий, протяжный, похожий на звук автомобильной сигнализации, у которой сел аккумулятор. Они получили сигнал. И теперь знали, где искать.
— Чёрт с тобой! — крикнула Ребекка, и сама не поняла, кому это адресовано — ему, себе или дрону.
Клод разбежался. Три шага, четыре, пять — его кроссовки гулко стучали по бетону. На последнем шаге он оттолкнулся так сильно, что, казалось, оставил подошвы на крыше. Его тело выгнулось в воздухе дугой, руки вытянулись вперёд, ноги болтались где-то сзади — зрелище было одновременно жалким и эпичным. Он приземлился на соседней крыше, кубарем покатился по бетону, больно ударился плечом о какую-то антенну и замер, раскинув руки в стороны.
— Живой! — крикнул он, поднимаясь на четвереньки, а затем кое-как встав. Потирал ушибленное плечо и улыбался — идиотской, пацанской улыбкой. — Давай, красавица! Я поймаю!
Ребекка не двигалась. Она стояла на краю, смотрела в пропасть, и её лицо побелело как мел. Она боялась высоты. Она всегда боялась высоты. Даже в виртуальной реальности, даже в симуляторах, даже когда просто смотрела на голографические мосты — у неё начинала кружиться голова. А тут — реальность. Пятнадцать этажей. Ветер, который дует прямо в лицо и пытается столкнуть вниз.
— Я не могу, — прошептала она, и её голос сорвался.
— Можешь! — заорал Клод. Он стоял на краю своей крыши, протянув к ней руки, как будто мог дотянуться. — Ребекка, они уже лезут на крышу! Прямо сейчас! Я вижу их!
Она обернулась. Зомби действительно лезли. Первые из них уже появились на лестничной клетке — синеглазые, с болтающимися конечностями, с механическими стонами, которые становились всё громче. Один из них, бывший охранник с электрошокером на поясе и с половиной лица, содранной до металла, шагнул на крышу и повернул голову в её сторону. Его челюсть отвисла, изо рта потекла охлаждающая жидкость.
— Нет, нет, нет…
Ребекка сделала шаг назад. Ещё один. Потом разбежалась, зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули искры, и прыгнула.
Воздух свистел в ушах. Сердце ухнуло куда-то в пятки, потом подскочило к горлу, потом, кажется, выпрыгнуло наружу и осталось где-то между крышами. На секунду ей показалось, что она летит не вперёд, а вниз — прямо в бездну, в эту чёрную пасть из асфальта и битого стекла. Она вскрикнула — коротко, с надрывом — и распахнула глаза.
Край крыши стремительно приближался. Слишком быстро. И слишком низко.
Не долетит.
Она поняла это за долю секунды до того, как поняла, что не долетит. Её ноги зацепились за бетонный парапет, тело накренилось назад, рюкзак потянул вниз, и она уже начала падать — медленно, нелепо, как мешок с картошкой, — когда чьи-то руки схватили её за запястья. Грубо, сильно, до хруста в костях.
Клод. Он лежал на животе, свесившись через край, и держал её изо всех сил, которые у него были. Его лицо покраснело от напряжения, жилы на шее вздулись, как канаты, глаза вылезли из орбит.
— Хватайся, блядь! — прохрипел он. — Я тебя не удержу, если не будешь помогать!
Ребекка вцепилась в его руки. Её пальцы скользили по грязной ткани куртки, по голой коже запястий, но она не отпускала. Она смотрела в его глаза — карие, с красными прожилками, полные ужаса и какой-то дикой, нелепой решимости.