Илья Рясной – Кавказ в огне (страница 9)

Забайкальский военный округ, печально знаменитый ЗабВО, что в народе переводили, как «Забудь Вернуться Обратно». Льготной зоной он не считался, в отличие от Северов, и служить там могли десятилетиями, перемещаясь из каких-то там деревень в Монголию и обратно. Его тоже решили разбавить отличниками.

Один из краснодипломников с каменным лицом выслушал приговор кадровика, который ласково распинался:

- В Лесогорск ЗАБВО едете. Да, климат там тяжелый. Оперативная обстановка сложная. Квартир нет. С продуктами неважно. Но вы не бойтесь, лет через десять мы вас заменим.

Отличник не выдержал и процедил:

- Да пошел ты на три буквы…

Ну, ничего, тайга его обточит, многому научит, так что в будущем он вернется в Москву заместителем прокурора гарнизона, а потом зам. начальника военно-следственного управления по Москве, так что у него заслуженно все сложится отлично, благодаря недюжинному уму и трудолюбию.

Шершнев попросился в Закавказье – там тепло и города большие. Туда его и направили. В компании уроженцев тех благословенных просторов.

Как раз вышел очередной приказ, их ежегодно дублировали – кавказцев в родные края не направлять. В развитие этого приказа все кавказцы туда и поехали. У них обстоятельства были исключительные – бабушка больная, коза хромает, урожай падает. В общем, бред, но проходило, что вызывало большие вопросы к кадровой службе

Шершнева ждал Тбилиси. У его семьи там полно знакомых, бывал там с детства и считал, что повезло по-крупному.

Но очень скоро ему предстояло понять, что везение – вещь эфемерная, рассчитывать на него могут только дураки и баловни судьбы…

Часть вторая

Контора на краю Империи

Глава 1

Тбилиси – город красивый, колоритный, приятный и праздный. Река Кура несет свои мутные воды мимо древних христианских храмов, над городом нависают горы, придавая ему игрушечный вид. Старинная застройка по традициям персидских оккупантов. Хачапури, шашлыки, вкуснейшие газированные воды Логидзе и какая-то общая беззаботность, плавно переходящая в безалаберность. Видно, что это теплый город прожигателей жизни, а не вечных тружеников, как какой-нибудь заснеженный Нижний Тагил. Всесоюзный заповедник цеховиков, расхитителей государственного имущества, центр застолий и сокровищница природных красот.

Жаль только пожить Шершневу там так и не удалось. Потому как в ходе каких-то мутных манипуляций на уютное местечко в прокуратуре ПВО нашлась более достойная кандидатура. Так уж случилось, что университет закончил сын одного из Тбилисских милицейских начальников, человека влиятельного и богатого. И сынку очень захотелось послужить в военной прокуратуре. Желание заказчика - закон для продавца. Точнее, для кадровиков военной прокуратуры Закавказского округа.

Шершнев перешагнул порог кабинета, где решались кадровые вопросы и судьбы. Глаза у кадровика воровато бегали, и сразу было видно – ему страшно хочется выкрутиться из ситуации с наименьшими нервными и административными издержками. И он начал обволакивать молодого следователя ласковыми, тягучими и вместе с тем угрожающими речами.

Мол, не обижайся, лейтенант, вышла накладочка. Зачем тебе этот Тбилиси, зачем тебе это ПВО, когда есть масса замечательных мест? Ну а для тех, кто это не понимает, имеются вовсе не замечательные места. Вон, на Афганистан разнарядка пришла, там как раз молодых следователей не хватает. А Ваня красавец, как раз созрел для длительной заграничной командировки. Насколько длительной? Да пустяки – пара лет всего. А оттуда – в Россию, в Забайкалье, там красиво, сосны, озера. Выдав этот набор убеждения и принуждения, кадровик отправил Шершнева подумать и передал его в руки сынка важного чина.

Сынок был мальчонкой здоровенным и ушлым, начал елейно подкатывать – мол, войди в положение. И тут же предложил, небрежно крутя на пальце ключи от собственных «Жигулей», завалиться в ресторан, а потом двинуть по девкам. Похоже, у него было с этим все налажено.

От девок и ресторанов Шершнев гордо отказался. А вот на предложение кадровика пришлось соглашаться. И когда он сказал «да», то увидел в нем счастливого человека и вообще лучшего друга молодых следователей.

Кадровик начал выкладывать щедрые предложения – военные прокуратуры в Ахалцихе, Ахалкалаки и прочих дырах. В них была масса преимуществ – изумительные пейзажи, приятная провинциальная скука и полное отсутствие авральной работы. Это места, где следователи не пашут, как проклятые, а все больше отдыхают. Если в том же Тбилисском гарнизоне у следователя было по десять-двадцать дел в производстве, то в тех дырах – одно, два, да и то не всегда. И еще ощущаешь себя хозяином жизни. В подобных местах военная юстиция - это сильно уважаемые люди, притом как для военных, так и для гражданских.

Но в дыру что-то не хотелось. Да и безделье не тянуло, работа не пугала, нужно было приобрести побольше опыта. Поэтому Шершнев вздохнул и произнес с тоской:

- Баку.

Выбор несколько пугал. Все же Ваня в столице Азербайджана ни разу не был. Знал, что там куда жарче, чем в Тбилиси, что это город нефтяников и ветров на берегу Каспийского моря.

В общем, начиналась служба у Вани в органах военной юстиции как-то странно, неправильно. Но ничего не поделаешь. Выбор сделан.

Огромный кожаный чемодан с ремнями, забитый в основном военной формой, в руке. Тяжеленный, гад, хоть носильщика бери на вокзале, но это было бы позорно. Поздним вечером – поезд. Ночь в пути. И утром вот он - Баку.

Шершневу, когда он сделал первый шаг в новом городе, стало как-то не по себе. Будто с шелестом перевернулась страница его жизни. И впереди – новая глава.

Как все сложится? Что будет? В душе мысли, надежды, прогнозы так и теснились, захлестывая сознание. Но даже в самых диких фантазиях он представить себе не мог, что ждет его на этих прожаренных солнцем старинных улочках.

Жара и правда была крепче, чем в Тбилиси. Да еще дышать тяжело из-за большой влажности – все же Каспий рядом. Шершнев в форме, с огромным чемоданом, трясся сперва на троллейбусе. Потом поднимался по казавшейся ему бесконечной горе к Сальянским Казармам. Чемодан хотелось просто выбросить. Но куда же без него?

Наверху его ждал военный городок, где расположились части Четвертой армии - штаб Шестидесятой мотострелковой дивизии, кадрированные танковый и два мотострелковых полка, батальон связи и склады артвооружения. А вокруг - жилые дома, гарнизонная поликлиника. Там же окружная гостиница «Красный восток». Напротив нее – скромное старинное двухэтажное здание с верандами. На первом этаже – прокуратура гарнизона. На втором – военный трибунал.

Ну, здравствуй, новое место работы. Здравствуйте, товарищ прокурор и коллеги. Нам теперь вместе работать…

Глава 2

Прокурор Алексеев был спокойный, как танк, по-буддистски непроницаемый и страшно хитрый. Уже подполковник, а первое прокурорское кресло получил будучи еще капитаном, когда стал самым молодым прокурором округа, что говорило о его весомых профессиональных и исключительных интриганско-дипломатических качествах.

На нового следователя он глядел оценивающе, пытаясь понять, что за кота в мешке ему подсунули на этот раз. Худющий Шершнев имел вид студента, заблудившегося по случаю и очнувшегося в военной юстиции с погонами на плечах.

- Работа напряженная, - размеренно вещал Алексеев, не сводя с новичка проницательного взора. - Дел в производстве у следователей много. Больше всех в Закавказском округе. Основную массу преступлений дают военные строители.

- Бегут? – с сочувствием спросил Шершнев.

- Бегут. Еще как бегут. Особенно летом. Как животные в период миграции. Так что обстановка напряженная. Но контролируемая. Легкой жизни не обещаю. Но без помощи не оставим.

Это было и так понятно. Легкая жизнь осталась в Тбилиси, в прокуратуре ПВО, где дел вообще почти нет. Или в отвергнутых Ахалкалаки и Ахалцихи. Но есть люди, не созданные для легких путей. Стоит найти теплое место, как судьба снова выталкивает их на тернистый путь. Шершнев всегда был из их числа, и ему предстояло оставаться таким всю жизнь.

Дальше все закрутилось с какой-то невероятной скоростью. Шершневу выделили отдельный кабинет – в гарнизонной прокуратуре таковой был у каждого. Он занимал застекленную веранду – огромный, с множеством столов и шкафов, забитых бланками процессуальных документов. Но простор не радовал. В помещении было жарко, душно, дышать невозможно, а окна не открывались.

Оставалось закинуть чемодан в военное общежитие, где для него уже была забронирована солдатская койка с серым одеялом. И на следующий день – в бой.

Назначили ему наставника – Арамаиса Сергеевича, такого гладкого и себе на уме армянина-капитана, фанатика следственной работы, который искренне хотел передать опыт своему новому воспитаннику. В его сейфе лежала опечатанная аудиокассета, и он с гордостью объявил, что первым в окружной прокуратуре использовал съемку на видеомагнитофон.

Прапорщик порезал жену. Потом начал врать, что это случайно вышло, несчастный случай. Но при следственном эксперименте на экране было явно видно, что его трактовка лживая, тяжкие телесные причинены умышленно. Дело готовилось в суд, и помпрокурора был горд. Ну, что, для этого имелись причины. Расследовано действительно хорошо. Истина откопана, как клад, томившийся в подвале.