Илья Модус – Катарсис Империи (страница 95)
- Да...ваше превосходительство.
Больше я жалоб со стороны контрразведки не слышал.
Но, что-то я отвлекся от разговора, ушел в свои мысли.
- Василий Васильевич, - я улыбнулся самой доброй из своих возможных улыбок. - Простите, конечно, но, меры предосторожности. Японцы, народ ушлый. Все норовят наши пушки пересчитать, да пакость какую-нибудь устроить. Вот и прихоится солдатиков в охранении держать. Но, не волнуйтесь, я сообщу о том, чтобы вас допустили туда, куда вы захотите. Не обессудьте, но, на позиции - только с сопровождающим.
- Благодарю, Илья Сергеевич, - Верещагин благосклонно кивнул в ответ на мои слова. - Я бы с вашего позволения, присовединился к вам на очередном выходе эскадры на внешний рейд. Хочется сделать несколько картин, посвященных маневрированию флота.
- Любопытно. Но, ведь вам известно, что у нас выход в море связан с возможным столкновением с противником. Одного снаряда достаточно, чтобы Россия лишилась такого замечательного художника...
- Илья Сергеевич, - взгляд баталиста посерьезнел. - Заметьте, одного снаряда так же достаточно, чтобы наш флот лишился своего военноначальника. И, уж поверьте, ваша гибель отразится на нашей державе намного заметнее, нежели смерть одного заштаного художника.
- Позвольте с вами не согласиться. Нет во мне ничего такого особенного.
- Не скажите. Знаете ли вы, как раздирает Петербург деятельность вашего Корпуса? А ваши заслуги в противостоянии японскому флоту... Сейчас, когда сброшена шелуха с наших вооруженных сил, многим стало понятно, каких трудов вам стоит вывести из вооруженного резерва наш Тихоокеанский флот. Незадолго до моего отъезда в Порт-Артур, я побывал на приеме у господина Бирилева. Уважаемый Алексей Алексеевич признался мне, что на балтийских кораблях провели инспекцию снарядов, которыми укомплектовали Балтийский флот. И, комиссия из МТК, признала эти снаряды неудовлетворительными. Как сказал командир броненосца 'Адмирал Ушаков' Владимир Николаевич Миклуха 'Удивительно, как такими снарядами артурцы умудряются успешно воевать против японцев'.
- А что делать, Василий Васильевич? - Задал я риторический вопрос. - Стараемся как можем нивелировать этот казус.
Не знаю, был ли Верещагин осведомлен, но в минном городке порта под тщательным 'приглядом' Гарика, проводились взвешивания картузов и снарядов, имевшихся на эскадре. Будете смеяться, но два одинковых картуза, которые 'по паспорту' дожны иметь вес в 100 кг, могли иметь различия между собой в несколько килограмм. Недостаточк пороха в картузе - значит, даже при самых благоприятных условиях, снаряд не долетит до цели, расположенной на пределе дальности. Избыток - и снаряд летит в белый свет, как в копеечку. В реальной истории сия проблема была не слишком заметна, поскольку русский флот учился стрелять на расстояние в 15-20 кабельтовых, где не так уж и важен 'паспортный' вес картуза. Но, когда руки моих советников дошли до самих снарядов, тут уже стало не до смеха. Ибо, со снарядами все вышеуказаное повторилось 'пуля в пулю'. Причем, если сами 'чушки' были примерно равны друг другу и 'канону' по весу, то вот вес 'начинки'... Тихий ужас, одним словом. Слава богу, есть запасы пироксилина - где надо дополнить, а где надо - убрать излишек. Конечно, с этим приходилось повозиться, и сперва работа шла медленно - но, постепенно темпы наращивались и к настоящему моменту почти пятая часть снарядов и картузов вернулись в погреба кораблей основного класса.
Принимая во внимание, что крейсера и миноносцы на данный момент являлись наиболее активными силами флота, то их снаряды еще не переживали подобной проверки. А раз броненосцы сейчас стояли на внутрннем рейде - то почему бы не заняться приведением в порядок их механизмов?
- Вы мне напоминаете моего покойного друга - Степана Осиповича Макарова, - неожиданное произнес художник.
- Весьма лесное сравнение. Но, позвольте, что же я такого совершил, что сравнялся славой со столь знаменательным человеком?
- Степа был человеком увлекающимся, - художник погрузился в воспоминания. - Знаете, такой упертый старик, до мозга костей пропитанный морем. Ну, кто еще бы отважился подорвать турка шестовыми минами? Только Степа набрался столько отваги и дерзости, чтобы провернуть такое.
- Тем горше от того, что он не с нами, Василий Васильевич, - не подумайте, что я криввлю душой - я Макарова уважаю. Не сказать, что он гениальный флотоводец - как я уже раньше говорил, он больше ученый, идеалист. Но, в нашей истории, ему удалось сделать то, чего не удавалось никому. Поэтому, такой человек волей-неволей заслуживает уважения. - Василий Васильевич, а вы были близко знакомы с ним?
- Почитай - лучшие друзья.
- Простите мне мою навязчивость, но, не могли бы вы рассказать мне о нем? К сожелению, я никак ранее не мог найти время, чтобы познакомиться со Степаном Осиповичем лично. А теперь, когда его нет с нами - даже совестно становится, что не был знаком с таким великим человеком.
- Ох, Илья Сергеевич, что ж я вам могу рассказать о Степе-то. Добрый он был, через чур, можно даже сказать. За свои дела ратовал до последнего. Ведь сколько сил он потратил на внедрение своих магнитных наконечников для снарядов. И что же? Все его изыскания мало того, что в нашем флоте не применяются, так, хуже того - его дело заграницей продолжают...
- Заграницей? - 'Какие еще нахрен магнитные колпачки? Он же колпачки из мягкой стали придумал... Или в этой реальности он изобрел магнитные? Бред какой... Ну и дела тут творятся... То адмиралы умирают раньше времени, то магнитные колпачки, то всякие дамочки неадекватные вместе с князьями приезжают на фронт...Подожди, о чем это он?'
- Василий Васильевич, - прервал я художника. - Прростите, вы сейчас о чем говорили? Я, стыдно признаться, отвлекся.
- Ничего страшного, бывает. Я говорю, что, в САСШ весьма активно проводят разработки Степиного 'наконечника'. Между прочим - занимается этим предприятие небезызвестной вам мадемуазель Аштанской.
- Эвоно как! - Воскликнул я. 'Все чудесатее и чудесатее'. - Позвольте поинтересоваться, а вы случаем не в курсе, каким образом у нее оказались сведения о разработках Степана Осиповича?
- Как же не в курсе? В курсе. Она ведь его хорошая знакомая!..
- Да вы что? - 'Если сейчас по палубе розовый пони, какающий радугой пробеит - я даже не удивлюсь'.
- Конечно! Они с 1900 года сотрудничают - мне Степа в письмах рассказывал. Как госпожа Аштанская овдовела, она приехала в Россию, познакомилась с ним. Вплоть до самой кончины она помогала ему в его начинаниях, финансировала прожекты и испытания. Или вы не знали, что ледокол, на котором они ходили к Енисею, был построен на верфях Крампа при финансировании Аштанской?
- Нет, этого я не знал, Василий Васильевич... Простите, но вы сказали - 'они ходили к Енисею'? О ком вы говорите?
- О госпоже Аштанской. Она была на ледоколе, когда скончался Степан.
Глава 16. Флешмозг
В 140 милях от восточной части Сангарского пролива. 14.03.2016.
Знаете ли вы что такое крейсер?
Нет, вы не знаете, что такое крейсер!
Грозное, бронированное, до зубов вооруженное морское чудовище, чье предназначение - нести смерть врагу.
Крейсер 'Громобой', на котором держал свой флаг Иван, вступил в строй в 1900 году и представлял собой улучшенную версию океанского рейдера - крейсера 'Россия'. Облегченный, модернизированный, добронированный, он вместе с 'Россией' и 'Богатырем' бороздил просторы территориальных вод японии.
- Ваше превосходительство, - рядом с Флешем возник контр-адмирал Иессен. - С 'России' докладывают, что они исправили повреждения и снова могут развивать максимальную скорость.
- Приказ отряду - 'Иметь ход 14 узлов. 'Громобой' - головным. 'Богатырю' держаться на правой раковине'.
- Будет исполнено.
Наблюдая за тем, как крейсера ложились в дрейф, Флеш окинул взглядом горизонт, подернутый дымкой тумана.
Они прорвались в океан.
Три крейсера Владивостокского отряда крейсеров.
'Лена', прошедшая ремонт котлов и замену ряда механизмов, была направлена в самостоятельное рейдерство третьего марта.
Крейсера покинули Владивосток пятого марта вечером, проследовав мимо залива Находки, сразу после выхода взяв курс на север, чтобы сбить со следа японских шпионов, деятельность которых нельзя было исключить.
Спустя два часа шестнадцатиузлового хода, когда берег Приморья скрылся за кормой, выйдя на параллель города Саппоро что на острове Хоккайдо, отряд взял курс на Сангарский пролив.
Любой мало-мальски увлекающийся историей русско-японской войны человек знал об июльском походе владивостокских крейсеров. О широком его размахе - вышли в море все четыре крейсера, немалая по тем временам сила, и о его малом результате.
Изначально в оригинальной истории, Алексеев, будучи наместником передал Скрыдлову 'соображения царя' о проведении операции по прерыванию теоеграфных сообщений Японии с материком, для чего необходимо было выдвинуться в район острова Цусима и перерезать подводные кабели. Толика логики в этом была - без получения информации в реальном времени, командование на островах не могло правильно руководить действиями своих сил на материке.
Вот только в эпоху беспроволочных телеграфов пододбное являлось обычной глупостью. Не говоря уже о том, что акватория местонахождения кабелей находилась в сфере контроля японских ВМС. О последнем, кстати, Скрыдлов и доложил Алексееву.оображения царя о желательности операций по перерыву телеграфных сообщений Японии с материком, путем перерезки подводных кабелей.