Илья Модус – Катарсис Империи (страница 116)

Любопытно, кстати говоря, что последние, после смещения их с постов на полуострове, были переведены под Мукден, в штаб Маньчжурской армии. Подробностей Хмелев не знал, поскольку не очень любил общение с сухопутными офицерами.

С памятного сражения, в котором Первый отряд миноносцев тонким блином раскатал два отряда японских истребителей по всему внешнему рейду, Хмелеву запомнился особо ярко. В гуще боя его корабль умудрился всадить несколько снарядов в мечущиеся в расставленной для них ловушки японские миноносцы.

Довольные собой, по окончанию боя, отогнав японцев от внешнего рейда, истребители Первого миноносного отряда вернулись в Артур, неся весть о славной победе.

И их встречали как героев.

По сравнению с предыдущими действиями флота то была поистине значительная победа. Сообщалось как минимум о трех-четырех поврежденных и не менее одного-двух потопленных вражеских истребителей. А уж когда в эллинг ввели 'Акацуки', над которым гордо реаля русский военно-морской флаг...

Это была настоящая победа.

Первые гвозди уже забивались в крышку гроба Японской империи.

Столь значимых повреждений японский флот еще не получал. Триумф в войне с Китаем, эфория реставрации Мейдзы, успешное начало войны с Россией... Японцы имели сейчас превосходство над нами в кораблях линии - но только о тех пор, пока не будут закончены ремонтные работы на 'Ретвизане' и 'Цесаревиче'. Наладить паритет по броненосным крейсерам до соединения всех кораблей Тихоокеанского флота и медленно вальсирующих в сторону театра боевых действий подкреплений было невозможно. И, японцы явно не дураки - они прекрасно понимают, что стоит мне соединить свои силы в один кулак - весь Объединенный флот Микадо станет поклоняться Утонувшему богу.

Конечно, их минные силы превосходили аналогичные в Артуре на несколько порядков и сократить этот разрыв не было никаких возможностей, но, для поднятия морального духа среди матросов и офицеров Тихоокеанского флота, этой победы хватило.

Вот-вот, буквально дней через десять в строй должна была вступить обновленная 'Паллада', чье место в доке займет 'Диана', для которой в мастерских уже готовили свой комплект частей, уже установленных на ее систершип.

Ремонт обоих подорванных в первый день войны броненосцев так же вошел в завершающий этап. По указанию адмирала, на ремонт 'Ретвизана' отводилось несколько больше рабочих рук и времени, нежели чем для 'Цесаревича', но, оно и понятно. Не для кого уже на флоте не было секретом, что Илья Сергеевич выбрал 'Ретвизан' в качестве своего будущего флагмана.

Контр-адмирал Вервольф же наоборот, благодушно относился именно к 'французу', за чьей достройкой он, подобно адмиралу, наблюдал лично, не брезгуя, в отличие от молодого командующего, появиться в промасленной робе, вызывая по первости панический страх у заведующего исправлениями Кутейникова.

Так или иначе, к концу марта уже можно было ожидать выхода из ремонта одного из броненосцев. Скорее всего первым все же будет возвращен в строй 'Цесаревич', поскольку с 'Ретвизаном' приходилось повозиться - адмирал запретил спускать корабль на воду с заделанным деревом пробоиной, как это было задумано изначально. 'Броненосец мне нужен из металла, а не из древесины!' - выговорил Кутейникову адмирал.

- Миноносец на левом крамболе! - Донесся доклад сигнальщика.

- Боевая тревога! - Распорядился лейтенант.

Под командованием 'Боярина' отряд ставил своей целью разведку вдоль восточного побережья Квантуна вплоть до пролива Дасяньшань. Далее начиналась зона ответственности Второго миноносного отряда. Поэтому, встретить кого-либо на обратном пути, буквально - в нескольких милях от Артура, было невозможно.

Первым отрыл огонь 'Боярин'. Густо задымив своими стройными трубами, крейсер стал увеличивать скорость, обрушив на правый борт неприятеля лавину металла и пироксилина.

Связываться с одиночным японским миноносцев, не владея информацией о местонахождении других кораблей - было как минимум опрометчиво. То, что японцы не успокоились - доказывали дневные подрывы при тралении.

А значит, можно было ожидать, что после почти двухнедельного перерыва, японцы попробуют взять реванш, организовав ловушку.

Расстояние между противниками не превышало пятнадцати кабельтовых - дистанция, на которой русские артиллеристы чувствовали себя вполне уверенно и могли надавать тумаков японцам. Но, первый залп с 'Боярина' уже лег перелетом, лишь один из снарядов шлепнулся в воду недалеко от правого борта вражеского истребителя.

Сам 'Бдительный' и следующий за ним 'Беспощадный' так же не отличились в пристрелке, ошибившись с поправкой на скорость противника.

Успешно начать бой смогли лишь 'Бесшумный' и 'Бесстрашный', которые после первого же залпа, с форсировкой котлов, о чем свидетельствовали искры, то и дело сыплющиеся из труб, вышли из строя и стали резать противнику корму.

'Бесшумный', будучи головным, смог достать противника своим баковым орудием, в одночасье уменьшив на японце количество труб - с вихре дыма и обломков, кормовая труба четырехтрубного миноносца оказалась за бортом.

'Бесстрашный' обрушил огонь своих палубных орудий на корму миноносца, первым же залпом умудрившись накрыть противника выстрелами обеих пушек. Семидесятипятимиллиметровые бронебойные снаряды не могли особо повредить миноносец противника, но уже одно то, что огрызаться противник мог только баковым орудием, указывало, что кормовая артиллерия у него выведена из строя. Сорокасемимиллиметровые гранаты с тонким воем впивались в металлическое тело японского истребителя. К сожелению, несмотря на большую скорострельность стрельбы из этих орудий, добиться сколько-нибудь значимого результата не получалось.

Из темноты, прямо по курсу избиваемого японского истребителя кинжальными огненными вспышками полыхнули малокалиберные орудия.

- Господа, - заметил Хмелев, - кажется, мы нагнали их концевого.

Японцы никогда не ходили в одиночку или парами.

В 1902 г. талантливый штабной офицер капитан-лейтенант Тецутаро Сато по просьбе морского министра Японии - Гоннохиоё Ямамото подготовил 'Трактат о национальной обороне', в котором были отражены принци¬пы боевого состава и организации флота, а так¬же представлена теория ведения боевых дей¬ствий на море. Корабли предлагалось сводить в тактические единицы - боевые отряды, ко¬торые объединялись в эскадры: Первая - бро¬неносцы, Вторая - броненосные крейсера, Тре¬тья - корабли береговой обороны. Первая и Вторая эскадры образовывали Объединенный флот. В состав каждой эскадры должно было входить несколько отрядов истребителей и ми¬ноносцев - по 4 корабля в отряде. Их главной задачей считалось нанесение торпедных ударов по неприятельскому флоту в ночное время - как в море, так и на якорных стоянках. Успех японского тактического гения славные матросы микадо продемонстрировали при нападении на эскадру.

Японские миноносцы выгодно превосходили своих русских визави в артиллерийской мощи, но, были сопоставимы по скорости. Это до и после войны японцы предоставляли сведения о том, что их миноносцы обладают недостижимой для наших истребителей скоростью в тридцать узлов - каждый второй, не считая первого. На самом же деле, как на практике убедились русские моряки - не каждый из японцев мог поднять скорость свыше 24-26 узлов, что давало возможность соперничать с ними артурским истребителям и крейсерам.

Меж тем, 'Бесшумный' и 'Бесстрашный', расположившись на правой раковине японца, продолжали фаршировать его семидесятипяти и сорокасемимиллиметровыми снарядами, выкашивая беззащитную теперь уже корму японца - залпом с 'Боярина' вместе с куском надводного борта на японце вырвало кормовое орудие, вскинув его в султане пламени над кормовым торпедным аппаратом. Искореженное орудие нашло свое пристанище на дне морском.

Меж тем, 'Боярин', 'Бдительный' и 'Беспощадный' приступили к обстрелу второго с конца японского миноносца, оставив подранка, который после третьего залпа с крейсера стал терять ход и безбожно парить, на 'съедение' 'Бесшумному' и 'Беспощаднному'. Конечно, для потопления японца хватило бы и одного русского эскадренного миноносца, но, вдвоем это можно было сделать увереннее и намного быстрее.

Потеряв концевого, японский отряд, в котором, благодаря вспышкам от выстрелов, удалось насчитать еще три миноносца, стал круто отворачивать на юг, стремясь убраться подальше от Артура, над внешним рейдом которого дихорадочно блуждали световые лучи прожекторов береговой обороны.

Неожиданно, за кормой 'Бдительного' вырос всплеск воды, характерный для нырка малокалиберного снаряда. Буквально через секунду, второй снаряд, вынырнувший из темноты между 'Бдительным' и светопреставлением на внешнем рейде, осыпал градом мелких обломков кормовой расчет ютового орудия, отчего последнее мгновенно прекратило огонь.

- Японцы за кормой! - Проорал сигнальщик.

'Ну вот и конец', - подумалось Хмелеву. В следующее мгновение, рубка миноносца наполнилась раскаленными осколками. Рулевой, вскрикнув, тряпичной куклой сполз на палубу, отправив штурвал в свободное вращение.

Отброшенный взрывом на стену покореженной рубки, Хмелев, зажимая левой рукой кровоточащую рану на животе, наблюдал, как их темноты за кормой 'Бдительного' вырисовываются контуры второго японского миноносного отряда.