Илья Модус – Катарсис Империи (страница 115)

После неудавшейся попытки выманить наши корабли на минные поля 9 марта, Того наблюдал. Вне зоны действия наших орудий его корабли следили за тем, как мы чистим рейд. Долго, монотонно, неторопливо катера и портовые шаланды тралили метр за метром водную гладь.

Первой, самой неприятной для нас новостью стало то, что помимо обычных, одинарных мин, японцы стали применять минные связки - соединяли при помощи канатов воедино группу из 3-5 мин. Не нужно объяснять, что подрыв такой связки гарантировал кораблю немедленное принятие веры подводного православия. Судя по очеркам историков, именно такие подрывы привели к гибели 'Петропавловска'.

Вторая неприятность этого дня случилась ночью.

Ночные перестрелки на внешнем рейде стали уже обычаем эскадры. Неприятным, конечно - ни один из боев не обходился без какого-либо ущерба для нас, но все же обязательным, едва ли не еженощным, атрибутом.

Рейд 25 февраля силами двух миноносных отрядов вкупе с 'Новиком' и 'Бояриным' принес свой профит не только в избитом донельзя японском миноносном отряде. Некоторое время активность японцев ночами была снижена, но, как мы убедились днем 9 марта - это было затишье перед бурей. Неясным оставались только их мотивы - толи они действительно решили вытащить мои корабли на мины (каюсь, едва не попался на провокацию), толи думали, что кто-то из двух легких крейсеров, пускающих им кровь, подорвется, при выходе на очередную охоту.

Так или иначе, но для ночной вылазки наших миноносцев фарватер был готов. Старшим на ночном дежурстве оказался 'Аскольд'. В шесть утра, на рассвете, когда из разведки вернется отряд фон Шульца, его должен был сменить 'Баян', которому в последнее время в виду его броненосной природы довольно часто выпадал жребий нести ответственность за внешний рейд в светлое время суток.

Четыре темные, словно стелящиеся по водной глади тени, проследовали мимо Тигрового хвоста, оставляя за кормой тихую гладь Внешнего рейда. Четыре 'ночных охотника' в виде шихаутских миноносцев, выскользнули на океанический простор. Как говорил один телевизионный маг - 'Сущность в виде гномика'...

Первые впечатления от ночных сражений между миноносцами, стали затихать к концу февраля. Перевооруженные истребители, поднаторев в деле истребления своих японских визави, деловито, без спешки и брызг искр из стройных труб, исчезали в нахлынувшей непроглядным одеялом темноте. Вслед за ними, пятнадцатиузловой трусцой проследовал 'Боярин'.

Несмотря на то, что сражение 25 февраля показало, что эффективнее всего получается множить на ноль японские миноносцы получается именно двумя отрядами, реализовать подобный способ бесплатной передачи 'ислама' японским легким силам каждый день, не получалось. Механизмы, они хоть и металлические и в разы крепче плоти, имеют свойство выходить из строя. Люди так вообще ни разу не стальные. И нуждаются в отдыхе.

Поэтому, даже ночные дежурства пока пришлось разбивать надвое, чтобы дать больше времени на отдых.

По сути, заменить Первый отряд миноносцев в Артуре было некому. Да, существовал, конечно, еще и Второй отряд, в который были 'сплавлены' все контрминоносцы отечественной постройки, но у них имелась своя зона ответственности.

Хотите верьте, хотите нет, но в каноничной истории, Порт-Артур японцы осаждали точно так же, как и в свое время захватили его у китайцев - морская блокада и сухопутная осада. Киньчжоуский перешеек являл собой ключ к полуострову, на котором можно было закрепиться и держать японцев хоть до китайской Пасхи. К сожалению, ни китайцы, ни русские в каноне не воспользовались своим шансом наказать бойцов Страны Восходящего солнца, отбив у них раз и навсегда идеи о строительстве континентально империи.

Под самым Артуром, имелась удобная бухта, где с комфортом можно было высаживать десант, чуть ли не на голову обороняющимся.

Город Дальний был получен Российской Империей вместе с Артуром. Честно отнят у японцев, которым в свою очередь достался как военный трофей. Конечно, это не могло не развести под азиатскими пуканами адское пламя, последствия которого мне и моим товарищам приходилось разгребать.

Усилиями Витте, Дальний должен был стать главными торговыми воротами России на Востоке. Порт-Артур, как главная военно-морская база должен был стать надежным щитом для российского капитала. Но, в каноне, получилось не очень.

Что больше всего удручало - строители Дальнего не озаботились тем, чтобы защитить город не то что, береговыми батареями, но и даже старые китайские форты восстановить для них уже было слишком. В результате, японцам город был сдан без боя, с полными складами.

Меня такое положение дел не устраивало вовсе.

На полуостров, дальше перешейка, я пускать японцев не собирался, но и прекрасно понимал, что поставленные в самом начале войны минные заграждения, на данный момент усиленные бонами и сетями, не смогут задержать Того, если тот неожиданно захочет своими линейными силами зайти в Талиенваньский залив и захватить Дальний. Кстати, я бы на его месте так и сделал - послал бы на наши минные заграждения брандеры, а следом - корабли для подавления возможной обороны, несколько транспортов с десантом - и вот, японцы почти под Артуром. И, хотя, Вервольф, убеждал меня в нереальности такого 'японского зерг-раша', определенные сомнения у меня имелись.

Именно для этого, часть сил, которые находились в Порт-Артуре, я отправил в Дальний. Все 'соколята', вместе с 'Гайдамаком', 'Всадником', а также с наличествующими в Артуре четырьмя канонерками, были переведены мной в Дальний. Теперь, между Первым и Вторым отрядами оказались распределены сектора ответственности, в которых им было поручено осуществлять дневное и ночное патрулирование.

Передать в Дальний один из двух крейсеров - 'Боярин' или 'Новик', чтобы усилить Второй миноносный отряд, было бы расточительством. На отряд Гинтера возлагалась охрана Талиенваньского залива и патрулирование прибрежных вод. Активных боевых задач я им не ставил, так как не имел достаточной уверенности в успешном исходе. Как бы не заверял Капер, что отечественные миноносцы после ремонта и модернизации готовы к ночным рейдам не хуже 'немцев', я предпочитал без нужды не трогать 'соколят'. Как говорится - если что-то работает, то не трогай это, пока не сломал! Поэтому, и уходили в ночь контрминоносцы зарубежной постройки.

Известие о том, что на внешнем рейде замечены японские миноносцы застало меня в каюте. Вот стоило раз в жизни захотеть лечь поспать пораньше...

***

Контрминоносец 'Бдительный' под командованием лейтенанта Российского Императорского флота Сергея Леонидовича Хмелева в очередной раз принял на себя ношу ночного дежурства. В отличии от памятного дежурства 25 февраля, сегодня их 'лидером' являлся 'Боярин'.

Последний, коротко просигналив ратьером, возглавил колонну истребителей, уходящих на очередную ночную 'охоту'.

И вновь начиналось дежурство.

'Бдительный' шел вторым в кильватере, сразу за крейсером. Наблюдая корму корабля, и белеющие на черной, словно обсидиан, поверхности воды, пенные узоры, рожденные безостановочной работой машин 'Боярина', Хмелев размышлял над тем, как круто изменилась судьба флота, с появлением нового, молодого командующего.

Откровенно говоря, сперва последнего вообще мало кто считал за начальство. Молодой хлыщ, неясно, как и за какие заслуги, получивший двух 'орлов' на плечи, с ходу стал самоутверждаться, безжалостно расправляясь с теми, кто шел против его воли. Долго еще Артур судачил о том, как Модус отстранил наместника от командования, буквально узурпировав власть на всем Дальнем востоке. Все, начиная от Мукдена, заканчивая Владивостоком, теперь было в его руках. Все войска, все корабли.

Пошли слухи.

Конечно, офицерское радио принесло в Артур весть о новом командующем. Прибывающие с Балтики и Черного моря офицеры и нижние чины в свободное время делились со своими тихоокеанскими коллегами вестями из европейской части Империи.

Как и почему государь в одночасье создал Корпус Особых Советников не понял никто. Самая смелая догадка, привезенная из Петербурга, гласила, что Модус на самом деле незаконнорожденный сын Императора. Иначе, ради чего государь-император сделал столь необычный, и даже незаконный шаг, направив Модуса в командование артурской эскадрой.

Впрочем, 'сын императора' довольно быстро довел до всех непонятливых, что прежний стиль руководства им не будет применяться. Тех, кто был явно с этим не согласен, связал свою карьеру с другими, менее приятными должностями от Николаевска до Петропавловска.

Последовали многочисленные ремонты и модернизации кораблей, на которых не одну неделю не прекращались авралы. Сама мысль о том, чтобы как-то перевооружать корабли, построенные на заводах, казалась всем без исключения командирам кощунством. Но, молодой командующий не слушал никого, кроме своего 'малого круга' - советников из своего же Корпуса, а также верхушку сухопутного и морского командования. Из числа тех, котого еще не 'репрессировал'. Причем, слово 'репрессии' стало известным на флоте именно благодаря словолюбивой натуре командующего.

Сомнения скептиков в компетенции нового начальства стали развенчиваться после успешных действий Модуса и его заместителей. Особо в этом был отличен контр-адмирал Вервольф, который в отличие от Модуса, имел привычку объяснять свои решения подчиненным, с полуслова находил общий язык. Да и вообще был приятным в общении человеком. Возможно в силу возраста или склада характера, но, Илья Сергеевич не был склонен обсуждать свои решения. О чем забыл уведомить заранее генерала Стесселя и полковника Фока.