Илья Майский – Цаара: Крах Империи (страница 2)

– Согласно рассказу мастера смены, в нижней секции шахты наши обнаружили некую пещеру, что была законопачена горной породой. Ну, наши сначала на газовый карман грешили, да вот хрен там плавал: эти психи, вместо того чтобы вызвать специалистов по глубинному бурению, сами проконопатили проход. Когда осветили ту пещеру, даже мой начальник прибурел: все стены были покрыты какими-то надписями на неизвестном языке, и самое что странное, они были вырезаны в скалах словно плазменным резаком или высоковолновым лазером – даже сейчас такие технологии не на каждой станции встретишь. Но больше всего выделялись три огромные колонны, высотой метров 50 каждая, покрытые странными надписями и рисунками. Наши прозвали их «Скрижали»… – по мере рассказа в столовой росла гнетущая атмосфера тайны и заговора вокруг древней цивилизации, но, несмотря на терзающие их пытливые умы вопросы, собравшиеся за столом нашли в себе силы не перебивать, а продолжать слушать. И если вначале они были заинтригованы, то вот в конце уже были в состоянии ужаса, когда Роджер дошел до финала своей истории.

– Перед тем, как продолжить… Стефи, ты хорошо знаешь биологию и анатомию человека? – не ожидая такого вопроса, девушка только кивнула, с любопытством глядя на парня с сигаретой в руке, который неожиданно снял с себя куртку, оставшись в одной белой футболке, и протянул руку к девушке:

– Ты можешь определить, что это? – в тусклом свете фонаря девушка смогла разобрать несколько странных рубцов и пятен, но, посмотрев внимательнее, она только вполголоса смогла выдавить одну фразу:

– Радиационные ожоги… – ничего не ответив, под молчаливый шок собравшихся Роджер натянул обратно куртку, сев обратно за стол.

– Что? – вылупить глаза, что сова из дупла, когда ты в полном шоке? О да, звучит очень по-космически!

– Ты глухой? Радиационные ожоги, чуть от лучевой не сдох, был нюанс… – в очередной раз подрывник затянулся сигаретой и не заметил, как пепел чуть не испачкал рукава куртки.

– Я слышал. Просто… как так?

– Тогда слушай еще, Денни. В Сети писали про оползень и сдвиг плит, да? Я это могу назвать по-другому: сейсмическая бомба на основе тактического ядерного заряда… – и тут ледяной пот страха побежал по спинам всех, даже у лингвиста. Поняв, что интерес не позволяет задавать вопросы в данную минуту, Роджер решил сам брать быка за рога, не забыв потушить сигарету:

– Когда мы нашли ту чертову пещеру, то руководство решило выслать туда археологов, дескать, дело-то серьезное, не каждый день тут древнюю цивилизацию откапываем. На участке, ясен хрен, работу заморозили, понаехало сто-пятьсот экспертов и все в один голос: «Нельзя бурить, совсем нельзя, исторический экспонат уничтожите». Болтососы архивные…

– Эй, щаз обидно было!

– Сорри, братишка, не хотел. Представь, что тебя так не у дел оставили… Так вот, неделю я тупо пялился в стену, ничего интересного: скурил свои запасы, выбухал что мог – короче, не скучал. В итоге меня направили в другую бригаду – там у подрывника ноги перебило, обвал на шахте, жаль приятеля. Так вот: на днях на первый аванпост доставили некую махину, в логистических бумагах и регистрационных картах это был полевой сканер сейсмоактивности. Но, по правде говоря, меня это не сильно колыхало…

– Дай угадаю: это была ядерная боеголовка?

– Да, ты как всегда, Рейчел, проницательна… Одной ночью я пошел в забой, надо было заряды проверить – на завтра планировали его расширять. Ну, проверяю себе, проверяю… И тут: Бааам! – с силой ударил Роджер рукой о стол, отчего все немного подскочили.

– Я очнулся через пару часов в пещере, биомонитор вовсю орал о лучевом поражении, да и мне было отборно-хреново – мне электронная приблуда в болт не вбилась, чтобы понять, что я сейчас копыта двину… Когда я выбрался, сел в вездеход, вернуться к аванпосту, мало ли, землетрясение. Проклятие, лучше бы этого не делал… Вместо аванпоста были только горящие останки и куча горной пыли в воздухе, без фильтра дышать было невозможно…

Когда группа немного смогла отойти от шока, первой же вопрос задала Рейчел:

– Но… кто мог сделать такое? И зачем? – усмехнувшись, Роджер слегка навис над столом:

– Ты так и не поняла… Это были федералы. Тактическая Разведка… Судя по слухам, что я слышал, археологи что-то там раскопали, вроде, даже переводчика прислали с Земли, он смог расшифровать надписи, если вкратце – там были записи, очень похожие на те, что мы до этого в районе бункера раскопали. И, думаю, ты понимаешь, что Разведка пойдет на все, чтобы скрыть эту жуткую правду. И я боюсь, что история повторится, – на некоторое время в столовой повисла гнетущая, гробовая тишина, изредка разбавляемая завываниями пурги снаружи да падающим снегом с крыши. Но никто из собравшихся в течение пары минут не мог произнести ни слова, даже вопрос задать не могли – слишком много мыслей, которые все еще надо привести в порядок и как-то управиться с капельками пота и дикого ужаса на спине. Не каждый же день узнаешь, что ты и твои коллеги с друзьями – всего лишь куски мяса в чьей-то игре, которые можно в любой момент пустить на стейки. Кровавые радиационные стейки под соусом горящего титана и расплавленной проводки. Как раз ужин для гурмана, отборно-конченного, но гурмана. Большинство в этот момент просто глядело куда угодно, но только не друг на друга.

– Попридержи-ка лошадей, ковбой. Я видела репортажи – там же не было выживших… – ничего не ответив, Роджер только слабо улыбнулся и указал пальцем в потолок:

– Напомни-ка, в репортаже, часом, не писалось о 47 убитых?

– Да… – словно ожидая ответа, парень слегка закашлялся:

– Один был выживший, 48-й… И это был не Роджер Аарон, – поняв немой вопрос Стефани, все это время играющей с прядью волос, Роджер подбавил в это пламя бензина:

– Там был один выживший. Некий Алекс Барроу. Мы с ним хорошо знакомы были, когда-то, очень давно… – под гнетом снежной бури в кафетерии прозвучал очередной вопрос от журналистки, твердо решившей докопаться до правды:

– А этот… Алекс. Что с ним сталось?

– С ним все было хорошо… – вживую видеть человека, когда на протяжении сотни-другой световых лет ничего живого нет. Ну-ну…

– А тебе-то откуда знать, ты его видел где-то в колониях?

– Рейчел… Он перед тобой… – и в кафетерии повисла та самая немая сцена, полная вопросов и непонимания.

– Перед нами… Но как? Как тебя не раскрыли? – но на вполне логичный вопрос биолога Роджер-Алекс только усмехнулся, стряхнув пепел с сигареты:

– Жить захочешь, детка, и не такое провернешь… Как выбрался из забоя, сразу стал ловить сигналы с вездехода, но, как я и думал, эфир был мертв, даже аварийные маяки не пахали. После этого я вернулся на аванпост, но там уже ничего живого не было, чудом уцелел только транспортный терминал, откуда мы руду на орбиту перевозили. Прям рояль в кустах нарыл. Ну, потом, ясен хрен, я в транспорт и дал по газам – эти федеральные кретины, видно, приняли меня за глич на радаре, вот и не разнесли в щепки, когда я поднял якоря. Ну, а после того, как я сбежал с планеты, меня подобрал рудовоз. Прикинуться выжившим после нападения корсаров – в эпоху до войны их было – да у меня сигарет столько нет, и все валить на потерю памяти проблем вообще не составило… – постепенно парень рассказал свою жуткую историю от начала и до конца: как он сбежал с Гермеса на уцелевшем шаттле, как высадился на торговой станции, куда его докинул рудовоз, как там же купил себе поддельные документы и придумал автобиографию.

– В общем, после того, как я подлечился от лучевой, Алекс Барроу умер там, на Гермесе, но вместо него появился Роджер Аарон, – в глазах собеседников прямо говорилось: «Приятель, мы уже просто не можем удивляться». Поэтому после рассказа Роджера-Алекса никто больше не задавал вопросов несколько минут, пытаясь переварить все то, что взрывотехник рассказал в этом пустынном кафетерии посреди снежной ночи, воя пурги и под холодный свет фонарика.

– Но все-таки, как тебя не нашли?

– Родная, вот скажи, зачем федералам облученная жопа очередного взрывалы с отшиба? Списали в трупы – и окей. И потом я ж не тусовался во внутреннем кольце Федерации – там бы меня и до трусов раздели и узнали, что я жрал в школе десять лет назад. А на окраинах, вроде Фарбэя, Енарики, Пересмела и тому подобных мирков – никто особо не интересовался, да и устроиться в рядовую горнодобывающую конторку – пф, как пальцы обоссать. Плюс от минуса отличаешь? Как работать у сейсмоактивных точек и газовых карманов, ты знаешь? У вас хорошее здоровье? Красава, ты подходишь! А уж если был опыт глубинных секций… Да я сына в честь тебя назову, дружище! – пара жизненных историй, баек да старых рассказов о легендах шахтеров – а вечерок-то, глядишь, и разряжается потиху, приятель! Но, как говорится, в бочке меда всегда найдется ложечка отборного дерьма…

– И как теперь, Родж, ты же рассказал обо всем этом, и что теперь? – перспектива поджариться на атомной сковородке, мягко говоря, не ахти как понравилась Денни, потому он и сам задымил курева из запасов.

– Пока что ничего… Кто знает, что там дальше будет, – непонимающим взглядом глядя на парня, Стефани только машинально сама налила себе порцию выпивки и опрокинула стаканчик, отчего сорокаградусное топливо стало ее потихоньку согревать, голова понемногу прояснилась после истории Роджера и попыток девушки сложить у себя в голове все кусочки паззла.