Илья Майский – Цаара: Крах Империи (страница 4)

– Нет… Не может быть… Нет… Ааа!!! Ааа!!! Мама!!! – не в силах поверить в то, что она видит, девушка срывала останки плоти со своего лица, но вот только девочка не хотела думать, что это кровоточащее мясо было… ее. И так было до тех пор, пока перед Стефани не появилась кроваво-красная пелена – в отражении девушка увидела, как вместо правого глаза у нее осталась только кровавая дыра в черепе. В ужасе девушка упала, и из ее груди раздался нечленораздельный вопль агонии и безумия, что творились вокруг нее. В отчаянье она попыталась доползти до стола, но адская боль, словно в венах у нее была расплавленная сталь, пронзила тело ученой. Оставляя кровавые следы, Стефани добралась до стола и нащупала кое-что, что она думала никогда не использовать… Пистолет. Держа его дрожащей рукой и обливая собственной кровью затвор, она поднесла пистолет к виску и… спустила курок. Но вместо выстрела и освобождения от боли по телу раздался щелчок. Снова нажатие… И снова щелчок…

– Давай, стреляй!!! Кусок титанового дерьма! Огонь! Огонь!!! Огонь!!! Бах! Бах! Бах!!! Давай!!! – в порыве безумия жала на спусковой крючок и орала Стефани, от лица которой ничего уже не осталось, только кровавое месиво. В очередной раз нажав на крючок, умирающая бросила ствол в стену, но не думала, что вместе с оружием в стену полетит и ее рука, оторвавшаяся при броске. Даже не обратив внимания на боль, девушка только обессиленно уперлась в стену, и если бы она могла заплакать… Но вместо слез из дырок в глазницах тек только фонтан крови.

– Да почему не умирается-то?!! – Вдруг из ее рта повалил все тот же фонтан крови, как и у Кендры, и девушка, наконец, вырубилась, в надежде, что боли больше не будет, по крайней мере, от того, что неизвестная дрянь пожирает ее окровавленное тело…

Дрогнув, Стефани проснулась на том же полу, где и заснула пару часов назад. Она смогла встать и проверила себя: руки, ноги, тело… Все на месте. С опаской подойдя к зеркалу, она ожидала увидеть многое, но не то, что увидела: с той стороны стекла зеркала на нее смотрела… девушка-красавица с Земли, и даже заколочки на ее волосах были все те же, что и вечером до этого.

– Боже, и приснится же такое… заприметив кружку остывшего кофе на столе, девушка почти сразу выдула его до дна. Холодный, слегка горьковатый, но такой приятный внутри, особенно послевкусие. Для пережившей кошмар Стефани такой кофе переплюнул бы и кофейню в Буэнос-Айресе. Сев обратно на пол, ученая сильно потерла себе виски, стараясь буран тех мыслей, что были в голове, хоть как-то упорядочить, а то они разлетались, словно та самая снежная буря, не первый час бушевавшая снаружи. Прикрыв глаза, девушка не сразу поняла, что она не одна…

– Сильно испугалась, да? – подняв голову, она снова увидела своего друга из далекой эпохи, облокотившегося о стену напротив Стефи.

– И как ты догадался? – она ждала любого ответа, но только не чего-то вроде этого:

– Твой гипоталамус был активнее обычного, а уровень кортизола в твоей крови сам за себя говорил.

– Слушай, ты мог бы просто сказать: «Я о тебе беспокоился»…

– Хм… Вы, люди, странные существа. Вы больше полагаетесь на свои чувства и эмоции, чем на здравый смысл, очень странно… Но я тебя понимаю, – после этих слов девушка устремила свой любопытный взгляд на своего собеседника.

– После нашего последнего разговора я долго думал над твоими словами, о том, что случилось с Роджером. И, знаешь, наши народы в этом очень похожи, и я боюсь этого… – не произнеся ни слова, Стефани встала и уперлась в стол. Глаза ее не задавали вопросов, а требовали ответов от этого ИИшника. И они не заставили себя ждать:

– Незадолго до конца Империи мы столкнулись с новым видом живых существ. Цивилизация, но слабее нашей, и сразу тебе скажу: наши законы касательно слабых народов… Ну, законы Империи не из милосердных, если тебе что-то об этом говорит.

– Говорит. Дай угадаю: уничтожение?

– Ну, не настолько жестко, но близко – порабощение. Тот народ долго сопротивлялся, знал, что его ждет. Потом произошло нечто, после чего война быстро завершилась, и та планета была захвачена. Мой отец говорил, что за то, что сделали мы, нас боги никогда не простят и проклянут, как и наши потомки. Не успели, как видишь… – истории древних могли и дальше продолжаться, но вот у Стефани были другие планы на вечер, и истории о древности сюда не входили:

– Понимаю, но к чему ты это рассказываешь? – повернувшись к девушке, Хранитель перешел на тихий голос, едва громче шепота:

– Там, в комплексе, ваш лингвист перевел мою надпись, кстати, правильно перевел: «Не приближайтесь к Меридиану», помнишь? – слабые мурашечки начали бегать по спине ученой, и поэтому она только кивнула, отпив холодного кофе, но вот следующие слова Хранителя покрасили белый стол в бледно-кофейный цвет. И кто бы знал, что рот человека такой хороший пульверизатор… Есть у кого тряпка?

– Меридиан – система, где мы нашли планету с новым народом. И как нашли, все пошло наперекосяк, настолько, что правительство Империи старалось все скрыть от обывателей, – голос Хранителя был предельно спокойный, поэтому даже собеседница постепенно выдохнула и допила кофе, все еще плескавшийся в кружке.

– Слушай, ты к чему это? Жути нагнать? Ты и сам видел, что планету взяли на карантин, тут на собачий хрен не развернешься! – со взглядом: «Ты серьезно?» Хранитель подошел к Стефани, пристально глядя ей в глаза, и этих невероятных ярких глаз Стефани уже боялась, что он ей выжжет роговицу, но тут виртуальный помощник просто кивнул на диван:

– Сядь, – девушка настолько была в шоке, что не нашла ничего другого, кроме как послушаться.

– Я хочу, чтобы ты кое-что увидела… – и тут перед девушкой появилась одна сплошная тьма, кромешная. Но она продолжилась все несколько секунд, и сердце Стефани чуть не село в инвалидное кресло: на фоне горящей в адском пламени планеты флот древних кораблей шел плотным строем к гигантскому белому лучу. И если вначале ученая ничего не видела со стороны луча, то потом мурашек у нее изрядно прибавилось, как и свободного расписания для похода к психиатру: гигантские монстры из камня и с адским пламенем из пасти и глаз с яростью жарче тысяч солнц во всю прыть неслись на флот, открывший шквал огня по тварям, но те словно смеялись над их выстрелами. И тут одна из тварей выпустила из своей пасти столб яркого света, который разрезал один из кораблей, словно нож свежий тост, и из поверженного нутра, словно человечки-лего, стали выпадать члены экипажа, горя заживо и задыхаясь. Но если жестокие сцены Стефани видела в кино, то вот следующий момент добавил седых волос на ее молодой голове: одна из тварей протаранила корабль размером чуть меньше «Бранденбурга» и… проглотила его, прожевала, словно жвачку, пока остальные твари разрывали древние корабли на мелкие кусочки, останки которых после этого отправились в свое бесцельное странствие по галактике. И как все внезапно началось, так и прекратилось…

– Господи… Что это было? – Стефани все еще сидела на диване, не в силах даже закричать, что было на руку Хранителю:

– Это произошло в «День Теней». Мой отец рассказывал, что видел, как горит его родная планета. Та, что ты видела… – не дожидаясь ответа девушки, голограмма не останавливалась:

– И ты сама видела. Это не война, не зовут же войной битву людей и насекомых… Это истребление, тотальное, бойня…

– Понимаю… Но этого не может быть… Вот так… – эх, если бы у Хранителя было тело… Он бы легко сломал кулак о титановую переборку, а затем встряхнул девушку:

– Слушай! И пойми!!! Эти твари не за горами! Их… Не подкупить! Их… Не обмануть! От них не скрыться! Они не знают жалости, сострадания! А пощада для них – просто кусок дерьма! И ты, и твои сородичи стоите на пороге своей могилы! Их не остановит ничто! Во всей Галактике нет ни-че-го, что спасет вас! Мы пытались сражаться – и?! Погибли миллиарды! И вы также все умрете, пощады никому не будет!!! И то, что ты увидела, только кусок того ада, что эти твари устраивают, когда идут уничтожать народы! Ну что, дошло?!! Ответь, Стефани, тебе дошло?!! – внезапно Хранитель завис на несколько секунд, а затем сел на пол, сложив ноги по-турецки:

– Прости… Я не должен был срываться… Прости…

– Да не-не, все о’кей. Просто… Я не знаю, что делать: связи никакой, только если Крису рассказать или Кендре… – но внезапно собеседник стал жестче:

– Вот что, своего Криса этого засунь знаешь куда? У тебя такого камзола нет. Я бюрократических крыс вижу за милю, и также стукачей… Этот Крис что-то темнит, помяни мое слово. Разве что с Кендрой поговорить, может, она что подскажет, – никак не реагируя, Стефани просто сидела на диване в ступоре и смотрела в окно, где после снежной бури открывалась прекрасная картина северного сияния в отражении свежих льдинок на снегу. Словно гигантская танцплощадка. Никакого языка не хватит, чтобы описать тот самый шедевр, что сейчас предстал перед Стефани во всей своей красе. А она ничего и не говорила, просто искала в этой красоте хоть минуту покоя в попытках все уложить в голове и хоть немного остыть и обдумать историю собеседника.

– Я уже несколько тысяч лет не видел их… Я еще при жизни не замечал, что они прекрасны, – подошла к окну голограмма, разглядывая эту удивительную панораму дальних звезд, своим мерцанием радуя глаз и своим светом согревая сердца и души пилигримов на просторах Галактики.