Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 24)
— Выхожу замуж.
— Ты серьезно?
— Да!
— Ты всегда была слишком импульсивная. Я предупреждала твоего отца, что это тебя погубит. Много раз.
— Ага, а он что?
— Не надо общаться со мной таким тоном.
— Ты пришла на мою свадьбу, а я тебя даже не звала, и ты еще говоришь мне, каким тоном с тобой разговаривать.
— Это не свадьба.
— Я знаю, что он тебе говорил по поводу моей импульсивности. Больше того, я, в отличие от тебя, знаю, что он чувствовал.
— Что он чувствовал по этому поводу, меня не интересует. Все знают, что ты в него импульсивная. Его погубила импульсивность, и тебя погубит. А я вас предупреждала.
— Всё? Рада была повидаться. Пока. — Кира пошла ко входу в загс.
— Кира!.. Кира, стой. Ну ты сама подумай. Ну серьезно. Ты подумала, что будет между тобой и Сашей?
Кира остановилась, выдохнула и развернулась.
— Даже не начинай, — сказала она.
— Я ничего не начинаю. Просто хочу узнать, подумала ты об этом или нет. Он такой хороший. Такого ты хорошего мужика прозевала.
— Не говори со мной о Саше.
— Мы с ним разговаривали после свадьбы. Ну, после того, как все поняли, что ты сбежала. Он сказал, что очень тебя любит. И что ему жаль, что так вышло. Он уже представил ваше будущее. У него были планы. У него было видение вашей семьи. И теперь все это разрушилось. Мы с ним час проговорили. Он был так потерян.
— Хватит.
— Что я сделала не так? Я тебя неправильно воспитала? Почему ты такая?
— Какая?
— Дура.
— Спасибо, мам. Блин, спасибо. В день моей свадьбы. Спасибо.
— Это не свадьба!
Кира задрала голову, чтобы не потекла тушь.
— Я все для тебя сделала, — сказала Тамара, — все устроила. Как можно было взять и так все, извините, просрать?
— Что просрать? Ты не понимаешь, да? Между нами ничего не было. Мы не любили друг друга.
— Хос-па-ди.
— Что?
— Любовь. Что ты вообще про нее знаешь?
— Я знаю, что у вас с папой ее не было.
— Вот только не начинай сейчас.
— Я ничего не начинаю. Я констатирую факт. Кредит был твоей идеей.
— Да. И что?
— Такое может придумать только человек, который понятия не имеет, что есть любовь.
— Наоборот. Я как раз слишком хорошо знаю, что это на самом деле. Я все для тебя сделала. Думала, что тебе не придется учиться на собственных ошибках. Что ты сможешь просто жить. Он бы никуда от тебя не ушел. Всё, счастливая жизнь для дочки обеспечена. Кто бы мог подумать, что главная проблема дочки — это она сама!
— Перестань, пожалуйста.
— Дурные гены отца. В этом все дело. Эта дурость — она просто в крови.
— Мам!
— Один с войны на войну. Другая со свадьбы на свадьбу. Дурость. Просто дурость.
У Киры сжало грудь, и она попыталась вдохнуть, но снова и снова легкие только вздрагивали, и воздух не проходил внутрь. Кто-то попытался ее обнять, но это душило Киру, и она ударила по рукам и закричала. Кислород кончился, и из Киры выходил только стон. Она лежала свернувшись на асфальте, упершись спиной в колесо чьей-то машины. Тамара сидела на тротуаре. Сбоку от нее туда и обратно ходил Ян.
Кира села. Они не подошли, просто замерли и уставились на нее. Что-то говорили. Кира вдыхала и выдыхала и мяла между пальцами песок и разный сор парковки.
— Нам пора, — сказала она.
— Ты уверена? — спросил Ян. — Ты как?
— Нам пора.
Они зашли внутрь, где их встретила работница загса, женщина за пятьдесят. Бледная кожа, синие тени для глаз и алые губы. Мелированные волосы собраны в причудливую прическу, напоминающую фрукты и зонтики на тропическом коктейле. Бирюзовое вечернее платье советского кроя.
— Вы у нас Ян и Кира, да? — спросила женщина, все кивнули, и она повернулась к Тамаре: — А вы… гость?
— Мать, — сказала Тамара.
— Жениха или невесты?
— Дочки.
— Хорошо. Проходите, пожалуйста, внутрь.
Тамара пошла.
— Справку о беременности принесли?
Кира достала из сумки помятую бумажку. Женщина отвела их в комнату и дала документы на подпись.
— Танец делаем?
— Нет, — сказал Ян.
Через несколько минут открылись автоматические двери в зал регистрации. Заиграли фанфары. Ян и Кира поднялись по мраморной лестнице и зашли внутрь. Работница загса теперь стояла с красной папкой и указкой возле белого стола с маленькими флажками России и Республики Марий Эл.
— Дорогие жених и невеста! Дорогие гости! Я рада приветствовать вас на официальной церемонии бракосочетания… — Она говорила под музыку и смотрела на Яна с Кирой, строго махая указкой.
Потом они обменялись кольцами, и женщина подняла со стола свидетельство о заключении брака.
— Вручаю вам документ. Он наделяет вас не только новыми правами, но и новыми обязанностями. С этого момента за вашей семьей стоит закон! — Она передала свидетельство Яну и сказала, что теперь они могут поздравить друг друга.
Ян с Кирой чмокнулись. Липкое тепло помады осталось у Яна на губах, и он слизнул его кончиком языка.
— А теперь — танец!
Заиграл сентиментальный русский рэп.
— Вы угораете?
— Да ладно, — сказала Кира, обернувшись к Яну. — Я люблю танцевать.
Комната закрутилась. Пол был тяжелый и скользкий. По щекам Киры стекали черные струйки. Она положила подбородок Яну на плечо. Ян чувствовал, что борода колет ей нос. Когда музыка кончилась, он посмотрел ей в глаза. Радость в ее взгляде была как губка, и она высасывала из Яна жизнь.