Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 1)

Илья Мамаев-Найлз

ТОЛЬКО ДАЛЬНИЙ СВЕТ ФАР

1

Стекла запотели, и воздух был мокрым. Наверное, наступил тот час, когда на траве появляется роса. Кира положила ноги на бардачок, и ее колени закрыли боковое зеркало. Это раздражало Яна Трояновского километров сорок назад, но он ничего не сказал, потому что других машин не было, и ехал с этим раздражением, потом забыл, а теперь, посмотрев в боковое зеркало, вспомнил, но думал уже о другом.

Он думал о ногах. У Киры были странные ноги. Худые, длинные. Кривоватые. По-своему красивые. Просто странные. Ян представлял их другими и, глядя на реальные ноги, каждый раз удивлялся, что они не совпадают с образом в его голове.

— В детстве как-то раз зимой моя одноклассница стояла на остановке, ждала маршрутку, и тут к ней подошел какой-то дед, пнул ее под жопу и убежал.

Кира ждала продолжения, но Ян уставился на дорогу, как будто ничего и не сказал. Только качал головой и улыбался.

— Ага?..

— А? — спросил он.

— Дед пнул ее под жопу и убежал?

— Да, пнул под жопу и убежал.

— И?

— И все. Конец истории.

— И ты мне это рассказал зачем?

— Вспомнилось, не знаю. До сих пор не могу понять эту ситуацию. Дед видит школьницу на остановке, пинает ее под жопу и убегает. Зачем?

— Да просто больной.

— Понятно, что больной. Но зачем? Я не к тому, чтобы его осудить. Просто зачем?

— Понятия не имею. Та девочка нормально?

— Да-да, она была в пуховике, даже ничего не почувствовала, то есть я имею в виду — физически. Ее больше задела бессмысленность всей этой ситуации. Абсурд. Она, знаешь, когда это рассказывала, у нее на лице была какая-то вселенская злоба. Злоба на абсурд этой жизни.

— Я бы тоже разозлилась.

— Да, и я.

— Ты смеешься? — спросила Кира, видимо не веря своим глазам.

— Да. Помимо прочего все это очень смешно.

Вокруг до самого горизонта тянулись холмистые поля. Ветер свободно несся через них и ударял фургон сбоку, бросая его в сторону.

— Я не думаю, что это смешно, — сказала Кира.

— Потому что, типа, какой-то мужик обижает девочку, патриархат, мужики говно и все такое?

— Я что, похожа на феминистку?

Ян повернулся и оглядел Киру. Она была в коротких джинсовых шортах и широкой рубашке с ярко-красными, желтыми и зелеными пятнами, взрывающимися на хлопке, как фейерверк. С головы до самых локтей тянулись густые черные кудри.

— Не знаю.

— Нет, не поэтому. Я просто не думаю, что это смешно. Видишь? Я не смеюсь. Мне от этого не смешно.

— Ладно, — сказал Ян. — Ладно. А от чего тебе смешно?

— Я люблю китайские анекдоты.

— Ни одного не знаю.

— Я знаю один.

— Расскажи.

— Сейчас, — сказала Кира и повернулась к окну, положив подбородок на большой палец. — Сейчас, — повторила она с полминуты спустя.

Полоска маршрута на навигаторе стала серой, и музыка перестала играть. Ян зашел в музыкальное приложение и включил загруженные песни. Кира до сих пор молчала.

— Ты создаешь завышенные ожидания.

— Короче, — начала Кира, — человек поднял голову и уставился на небо. Другие это увидели и тоже посмотрели наверх. Но там ничего не было.

Ян почувствовал взгляд Киры на лице. Она улыбалась.

— У человека просто потекла кровь из носа, — сказала она.

Было слышно дорогу под ногами. Колеса терлись об асфальт прямо под ступнями.

— Ага, — сказал Ян, — значит, от этого тебе смешно?

— Да.

— Ладно.

— Что? Тебе нет?

— Я бы так не сказал. В том смысле, что в этом что-то есть.

— Но?

— Но? Почему «но»? Я не говорил «но».

— Я вижу это на твоем лице. Оно все в форме одного большого «НО».

Ян взял телефон, включил фронтальную камеру и посмотрел на себя.

— Кажется, я понимаю, о чем ты, — сказал он. — Это забавно.

— Вернемся к китайским анекдотам.

— Так. Да, в этом что-то есть, но…

— Ха, я же говорила! Но!

— …но, — сказал Ян громко, — от этого не хочется смеяться. И еще — в этом есть что-то грустное. Пронзительное. Мне забавно и грустно. Прикольный так-то анекдот.

— Я хохотала, когда впервые его услышала.

Ян отглотнул кофе и помурыжил его между щек прежде, чем глотнуть.

— Я могу это понять, — сказал он и вернул стакан кофе в подстаканник.

Через несколько часов стало душно, и дорога казалась Кире чуть длиннее, чем бесконечность. Задние кресла были сложены. Сверху лежал тонкий матрас, на который Кира накинула индейский плед. Сбоку располагались шкафчики и небольшой холодильник, а сверху две газовые конфорки, на которых Ян готовил завтраки и ужины, не вылезая из кровати. Кира легла и залипла в телефон. У нее разболелась голова. К горлу то и дело подступала жидкость, потом стекала обратно, и дыхание Киры было кислым на языке и в носу. Она открыла окно. Пахло соленой землей.

— Где мы? — спросила Кира.

— Почти в Воронеже. Хочешь искупаться?

— Где? Сейчас? Не очень.

— Ну я все равно остановлюсь. Весь потный.

Они свернули и проехали по пескам к берегу реки Воронеж. Вдалеке был виден город. Ян разделся до трусов и зашел в воду. Чем глубже он заходил, тем выше поднимал руки.

— Как?