Илья Мамаев-Найлз – Только дальний свет фар (страница 4)

— Не знаю. Хочу ли я?

Вместо бара они вышли на улицу и погуляли по Воронежу. Город был красивым и теплым. Пока Ян курил за остановкой, с другой стороны подошел мальчик и приткнулся к исцарапанной пластиковой стенке. Светловолосый. Голубые глаза. Он улыбался всем лицом. Можно было услышать смех в его взгляде. Ян чувствовал себя обнаженным.

Посреди ночи, сквозь сон, Ян обнаружил, что обнимает Киру. Потом она повернулась, и ее губы очутились там же, где и его — в поцелуе, случайном, ничего не значащем поцелуе. Тот, наверное, мог бы и утонуть просто, распасться, как все, но они прижались сильнее друг к другу, и он продолжался. Не было пота. Только сухой жар. Их глаза еще видели другой мир, но тела уже были здесь. Кира смотрела на Яна, как если бы поймала за чем-то, но не осуждала, а просто забавлялась самим фактом, что она его поймала. Они стянули нижнее белье и мокли друг под другом, пока все это не стало казаться реальнее, чем сон.

— Ага, — сказала Кира. — Что это было?

— Ты мне скажи. Ты начала.

— Я? Нет. Я проснулась на середине.

— Ну я тоже.

— Ага, конечно. Но это было приятно.

— Мне тоже понравилось.

Они еще лежали в кровати.

— Тебе не нужно идти пи́сать?

— Нужно.

Она не двигалась.

— Ладно, я пойду первый.

Ян помылся в раковине и вытерся халатом, который принял за полотенце. Кира зашла в этот момент и села на унитаз.

— Фу, Ян, — сказала она.

— Мы тут всего на одну ночь в любом случае.

Ее трусы скомкались под коленями, и на них была кровь.

— Принести тебе прокладки, или чашу, или что ты используешь?

— Что?

Ян показал на трусы, но Кира и так уже на них уставилась. Она долго не поднимала голову, а когда подняла, выглядела так, будто видела такое впервые.

— Так принести что-нибудь?

— Нет, — сказала Кира и после добавила, показав на шопер под зеркалом: — У меня все здесь.

Ян вернулся в комнату. За его спиной захлопнулась дверь. «Окей», — подумал он и развел руками. Попытался на ощупь найти свои трусы, но сдался и включил свет. Они были под одеялом.

— Нормально, — сказал он. На простыне сырело несколько капель крови.

Кира вышла голая и встала посреди прохода. К шее между грудями ползла татуировка в виде змеи. Соски возбудились от включенного кондиционера. Руки тоже были забиты, но чтобы понять, что значат все эти черные картинки, нужно было спросить, а Ян не спрашивал. Кира морщилась от света. Она открыла рот что-то сказать, но заорала сигнализация.

— Как же меня это заебало, — сказала она.

Ян не до конца был уверен, это ли она хотела сказать изначально.

Они оделись и вышли на улицу по мигающим коридорам и лестнице. Заспанные люди отсвечивали кожей и шортами красные мигалки трех пожарных машин. Ян закурил.

— Можно сигарету? — спросила Кира и закурила, упершись затылком в плечо Яна.

Пожара не было. Ложное срабатывание датчика в спа-центре. Им разрешили вернуться в номер. Было около четырех. Ян и Кира легли в кровать, но сна больше не было.

— Хочешь МакЗавтрак? — спросил Ян.

— Они до сих пор его так называют?

— Мне пофиг, как они его называют.

Кира накрасилась и собрала вещи. Ян потупил в телефон, в котором нечего было читать и смотреть с тех пор, как он отписался от всех СМИ. Просто листал короткие видео, которые должны были быть смешными, но не были, и испытывал то же, из-за чего перестал следить за новостями. Как будто он как человек представлял собой только мозг с пальцами.

Ян надел кроссовки и спустился вместе с Кирой вниз. Они оставили ключи на пустой стойке ресепшена и поехали в ближайший «Вкусно — и точка». Кафе еще не открылось, и они ждали у кассы «МакАвто», когда из динамика раздастся голос.

— Что ты будешь?

— Просто кофе, — сказала Кира.

— Серьезно? Там офигенная булочка на завтрак. Типа бургера, но другая. Английский маффин.

— Я буду просто кофе. Потом нам надо в аптеку.

Они проехали две аптеки по пути на платную трассу и заметили обе слишком поздно, чтобы свернуть, и неслись дальше, рассчитывая заскочить в следующую, но город кончился и вокруг протянулись поля.

— Заедем по пути, — сказал Ян.

— На трассе нет аптек.

— Есть. На новых заправках есть всё. Ты еще не видела их? Это как маленькие международные аэропорты. Рестораны разных кухонь мира, новые чистые туалеты, столики с диванчиками, как в американских дайнерах. Там даже есть кресла-массажеры.

— А аптеки там есть?

— Да, и аптеки тоже есть, — сказал Ян. — Что тебе нужно, кстати? У меня есть пакет с лекарствами.

— Там нет того, что мне нужно.

— Ты посмотри, вдруг есть. У меня большая аптечка.

— Там нет. Я проверила.

Аптечка лежала в багажнике. Яну не было дела до того, почему Кира сказала, что проверила ее, хотя не могла ее проверить. Он приоткрыл окошко и закурил вишневый «Чапман». Пару тяжек спустя Ян вспомнил про кофе в бумажном стаканчике, взял его свободной рукой, подул внутрь и сделал глоток. Выкурил еще одну сигарету прежде, чем бумажный стаканчик опустел, затем вставил его в подстаканник и выкинул в него бычок.

— Вот так, — сказал Ян и, оглядевшись, повторил: — Вот так.

Земля в Воронежской области была черной. Что-то возбуждало в ней Яна, не цвет, но какое-то тепло, которое шло из нее наружу — и в него. Это было одно из интимных мест планеты. Можно было потрогать его и сжать в руке горстку этой черной почвы, и из нее пошла бы вода.

Он съехал с обычной дороги на платную. Проезд был недешевый, но это того стоило. Никаких пробок, никаких выглядываний из-за фур, чтобы найти свободный участок для обгона. Никаких светофоров. Ян платил за то, чтобы ни о чем не переживать.

В машине играл Боб Дилан. «Girl From The North Country». «Девушка из северной страны». Ян однажды нашел перевод песни. Обычно ему не было дела до слов. В музыке для него главной была мелодия. Она говорила больше, чем слова. Давала почувствовать, пережить то, что слова пытаются ухватить. Ритм. Как север. Ян знал север не как сторону света. Как состояние. Частоту биения сердца. В этом был настоящий север. И где-то там была девушка. Он думал о ней и тихо пел.

— Что?

Ян не ответил, и Кира не переспросила.

Возле заправки стояло много машин, но казалось, что там пусто. Здание было огромным. В два раза больше обычной заправки. Кира зашла внутрь, пока Ян вставлял пистолет в бензобак.

Внутри все было, как Ян и сказал. Кира окинула взглядом ряды с омывайками, маслом для двигателя, дворниками, свернула к продуктам и побрела мимо чипсов, сухариков, тульских пряников, воды «Байкал» и закончила в углу «Армии России». Разный мерч для детей и взрослых, игрушечные БТРы, вертолеты, танки. Коробки сухпайка. Аптека оказалась за углом.

— Всё? — спросила продавщица.

— Ага, спасибо.

Кира зашла в кабинку туалета, задрала платье и стянула трусы. Что-то и правда напоминало аэропорт. Тишина. Трескучий скрип дверей. Не как у старых. Это был новый скрип. Слышно, что материал толстый, качественный. Слышно даже слой ламинированной краски на двери, когда та хлопается о металлический замок. И запах. Смесь туалетного ароматизатора, вымытого пола и несовместимых жизней.

— Сука.

Кира выкинула первый тест в модную мусорку, вскрыла второй и сунула его между ног. Она иногда могла пописать дважды подряд. Не сейчас. Она достала из сумки бутылку воды и выпила залпом.

Второй тест показал то же самое. Она выкинула его, натянула трусы и вышла из кабинки. Кира выглядела ужасно. Смотрела в зеркало и даже не пробовала ничего исправить. Просто смирилась с тем фактом, что утренний макияж был худшим со времен ее первых попыток краситься.

Кира помыла руки и, не суша, вернулась в остекленный холл с диванчиками и столиками. За одним сидела семья с пятью детьми. Они уже поели и теперь рвали салфетки, пока мама глядела в панорамное окно на бесконечные ряды заправочных помп. С другой стороны стекла появился черный человек. Как тень кого-то, кого Кира знала. Это был мужчина. Ног Кира увидеть не могла, но не сомневалась, что он носит черные резиновые тапочки с носками. Все в его виде говорило именно об этом. Он сломал бычок пальцами, помахал той же рукой и ушел, и женщина с неуклюжим отчаянием в каждом шаге повела детей на выход. Только тогда Кира снова смогла пошевелиться.