Илья Локтев – Миссия выполнима (страница 3)
— А Уолтц?
— Советник по национальной безопасности вылетел на базу ВВС в Небраске. У него срочное задание.
Вэнс усмехнулся — сухо, безрадостно. Он знал этот приём. Сначала отрезают от информации, потом отрезают от людей. Потом оставляют одного.
— Пасьянс, — прошептал он. — Они раскладывают пасьянс.
Помощник не понял, но переспрашивать не стал.
2.
Вашингтон. Ситуационная комната.
Директор ЦРУ Джон Рэтклифф сидел за длинным столом и слушал докладчика, который в сотый раз перечислял китайские корабли в Южно-Китайском море. Ему было плевать на китайские корабли. Он знал, что его отправили сюда, чтобы убрать с дороги.
Он попытался набрать номер Трампа. Сброс.
Набрал номер начальника штаба. Сброс.
Набрал номер помощника. Сброс.
— Чёрт, — прошептал он и отложил телефон.
Докладчик продолжал бубнить. Рэтклифф смотрел на карту, но не видел ни кораблей, ни радаров. Он видел лица. Лица тех, кто затеял эту игру. Тех, кто думал, что они умнее всех. Тех, кто забыл, что пасьянс — это не просто карты. Это расклад. Точный, последовательный, неумолимый.
Он попробовал ещё раз. Сброс.
Тогда он понял: его отрезали. Надолго.
3.
В воздухе. На борту военно-транспортного самолёта.
Советник по национальной безопасности Майк Уолтц смотрел на карту. Задание было срочным — уточнить данные о китайской активности в Южно-Китайском море. Но Уолтц подозревал, что это всего лишь предлог. Его убирали с дороги. Как и других.
Он попытался дозвониться до Рэтклиффа. Абонент недоступен.
До Вэнса — тоже.
До Белого дома — тишина.
Уолтц откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Самолёт трясло на турбулентности. За иллюминатором — бесконечная синева, облака, пустота.
— Пасьянс, — сказал он в пустоту. — Чёртов пасьянс. Раскладывают, гады.
Он не знал, кто затеял этот расклад. Но знал, что они проиграют. Потому что в пасьянсе, как и в политике, выигрывает не тот, кто хитрее, а тот, кто видит на два хода вперёд.
А он видел.
4.
Побережье Флориды. Утро.
— Поле чисто, — сказал Марк, опуская трубку спутникового телефона. — Вэнс — в Баку, Рэтклифф — на брифинге, Уолтц — в воздухе. У тебя есть два часа.
Нетаньяху кивнул. Он не удивился. Он уже знал, как ловко его люди умеют раскладывать пасьянс. Отсечь одну позицию, потом другую, оставить короля без защиты. Точный, последовательный, неумолимый расклад. В этом они были мастерами.
— А Трамп? — спросил он.
— Трамп ждёт. И, Биби… — Марк помедлил. — Он не в духе. Ему не нравится, когда его отрезают от советников.
— Ему не понравится ещё больше, когда он узнает правду об Иране, — ответил Нетаньяху, глядя в окно. — Поехали.
Машина плавно тронулась, оставляя за собой взлётную полосу.
5.
Он смотрел в окно, но видел не пальмы и не океан.
Он видел лица тех, кто подталкивал его к этому разговору. Тех, кто шептал: «Сейчас или никогда». Тех, кто верил, что они управляют миром. Тех, кто забыл, что мир — это не пасьянс, а живой организм, который может укусить.
Он чувствовал, как внутри разрастается холодная, вязкая пустота.
— Ви хоб их нит гевист? — прошептал он по-еврейски. — Как же я не знал?
Он знал. Он всегда знал. Но правда была слишком страшной, чтобы в неё верить.
Он вспомнил, как сорок лет назад стоял на этом же месте — молодой, дерзкий, уверенный, что он изменит мир. И мир изменился. Но не так, как он хотел.
Теперь он ехал в Мар-а-Лаго, чтобы изменить его снова.
Или чтобы измениться самому.
6.
Машина свернула на шоссе. За окном проплывали придорожные отели, пальмы, рекламные щиты с надписью «Добро пожаловать в Мар-а-Лаго».
Биби закрыл глаза.
Он вспомнил, как когда-то, много лет назад, его отец сказал ему: «Биби, евреи выжили только потому, что умели постоять за себя. Никто не придёт нам на помощь. Никогда».
Отец был прав. Никто не пришёл.
Но теперь у него был Трамп. Или он думал, что был.
— Мы на месте, господин премьер-министр, — сказал водитель.
Биби открыл глаза.
Перед ним возвышались ворота Мар-а-Лаго. За ними — судьба. Или катастрофа.
Он вышел из машины и сделал шаг вперёд.
Глава 3. Мяч в лунке
1.
Флорида встречала солнцем.
Воздух был тёплым, почти ласковым, с лёгкой солёной свежестью, которую приносил ветер с океана. Пальмы вдоль подъездной аллеи покачивались, отбрасывая причудливые тени на идеально подстриженные газоны. Небо — ни облачка, только голубизна, такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом. Температура держалась около двадцати двух градусов — ни жарко, ни холодно, а именно так, как любят в этом месте: чтобы дамы в лёгких платьях чувствовали себя комфортно, а мужчины в пиджаках не потели.
Сара Нетаньяху, супруга израильского премьера, вышла из машины первой. На ней было платье цвета слоновой кости — длинное, струящееся, с открытыми плечами. Она выглядела так, будто собралась не на политическую встречу, а на светский приём. Что, впрочем, было недалеко от истины.
Мелания Трамп встречала гостью на крыльце — в бежевом кашемировом пальто, несмотря на тепло, и с неизменной вежливой полуулыбкой, которая могла означать что угодно: от искренней радости до глубокого безразличия.
— Сара, дорогая, как вы доехали? — Мелания шагнула навстречу, и дамы обменялись воздушными поцелуями.
— Прекрасно, Мелания, спасибо. Флорида, как всегда, великолепна.
Они говорили о погоде, о платьях, о детях, о том, как быстро растут внуки. Ни слова о политике. Ни слова о войне. Только лёгкие, ни к чему не обязывающие фразы, под которыми, как под тонким льдом, бурлила бездна.
Мужчины не обменивались любезностями.
Биби вышел из машины, поправил пиджак, окинул взглядом территорию. Охрана была усилена — он заметил это сразу, по взглядам, по стойке, по тому, как люди в наушниках следили за каждым движением. Дроны барражировали над территорией бесшумно, как ястребы. Снайперы на крышах сканировали горизонт. Кортеж сопровождали не меньше десятка машин.