Илья Локтев – Миссия выполнима (страница 5)
— Чего?
— Гренландии, чёрт побери.
Биби замер.
— Гренландии? — переспросил он.
— Ты слышал. Датчане не продают. Но после того, как мы разбомбим Иран, Европа будет в панике. Они побегут ко мне. Они будут умолять хозяина. И тогда я возьму с них любую цену.
— А если война затянется?
— Если затянется — ещё лучше. Иран ударит по нефтяным вышкам Саудовской Аравии, перекроет Ормуз. Цена взлетит до ста пятидесяти долларов. Европа замёрзнет. Они приползут на коленях. И я продам им Гренландию. Или не продам. Я просто возьму её.
Биби молчал.
— Ты поможешь мне, Биби?
— Помогу, — сказал Биби после паузы. — Чем смогу.
— Хорошо. — Трамп подошёл к окну. — А теперь иди. И готовь своих людей. Война начинается.
6.
Трамп остался один.
Он взял клюшку для гольфа, вышел на лужайку. Солнце стояло высоко, тени стали короткими, почти незаметными. Ветер стих, будто и он затаил дыхание. Пальмы замерли. Океан затих.
Он положил мяч на газон. Прицелился. Удар.
Мяч полетел низко, скользнул над травой и остановился метрах в двадцати от лунки — не долетел, зарылся в густой отаве.
— Плохо, — пробормотал он. — Совсем плохо.
Он пошёл к мячу. Взял клюшку для паттования — короткую, тяжёлую. Посмотрел на лунку, на траву, на мяч. Прикинул линию. Ветер, уклон, роса.
— В этой игре главное — не сила, — сказал он в пустоту. — Главное — точность. Один неверный удар — и ты проиграл.
Он ударил. Мяч покатился по траве, сначала быстро, потом замедляясь, замедляясь, и замер на самом краю лунки — в сантиметре от провала.
— Не попал? — спросил он себя.
Мяч качнулся. Перевалился через край. И мягко упал в лунку.
— Мяч в лунке, — сказал Трамп. — А значит — партия закончена.
Он поднял клюшку, повернулся к дому. За стеклом мелькнула тень — кто-то из охраны, кто-то из помощников, кто-то, кто уже знал, что война начинается.
Трамп усмехнулся.
— Передайте, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Пусть готовятся. Завтра начинаем.
Он не знал, услышали ли его. Но это было не важно.
Глава 4. 28 февраля
1.
В Ситуационной комнате было тихо.
Тихо настолько, что слышно было, как гудит система вентиляции — ровно, монотонно, как будто само здание дышало. Стены из красного дерева поглощали звуки, матовое стекло конференц-залов светилось мягким синим светом, а плоские мониторы по периметру отображали спутниковые карты, схемы передвижения войск и зелёные метки целей.
Помещение площадью более пятисот квадратных метров было набито техникой, которая ещё десять лет назад казалась фантастикой. Системы защищённой связи, шифрованные каналы, видео с дронов и спутников-шпионов — всё это работало в реальном времени, сводя воедино разрозненные потоки данных в единую картину.
Рядовые сотрудники в наушниках сидели за пультами, вглядываясь в мониторы. Они не поднимали голов, когда в комнату входили важные персоны. У них была другая задача — отслеживать, анализировать, докладывать. Каждые пятнадцать минут кто-то из них подходил к главному столу с распечаткой или планшетом, говорил несколько слов и так же бесшумно исчезал.
За столом собрались те, кто принимал решения.
Президент Дональд Трамп сидел во главе стола. На нём был безупречный тёмно-синий костюм, белая рубашка и галстук, отливающий расплавленным золотом. Золотой зажим с президентским орлом тускло блестел, когда он откидывался в кресле или наклонялся к карте. Он выглядел так, будто родился в этом кресле — уверенный, властный, нетерпеливый. Генералы в форме, советники в серых костюмах, даже Биби — все они были лишь статистами на его сцене.
Слева от Трампа сидел госсекретарь Марко Рубио с папкой, полной документов. Справа — министр обороны Пит Хегсет, широкоплечий, с короткой стрижкой, в форме. Напротив, через весь стол, висело большое тёмное стекло — то ли экран, то ли зеркальная стена, в которой комнатная жизнь отражалась мутными, силуэтными тенями. Трамп поймал в нём своё отражение: крупная фигура, безупречный костюм, золотое сияние галстука даже в этой приглушённой полутьме. Ему нравилось то, что он видел. Он не отводил взгляда.
Директор ЦРУ Джон Рэтклифф стоял у экрана, на котором была развёрнута карта Ближнего Востока. Синие значки — американские базы. Красные — иранские объекты. Зелёные — предполагаемые цели.
Все ждали его слова. Все смотрели на него. Он знал это и медлил, смакуя момент, чувствуя, как тяжесть решения давит на плечи, но и как власть пьянит. Он — тот, кто запустит эту войну. Или остановит её. Выбор за ним.
Рэтклифф повернулся к Трампу.
— Господин президент, разведка подтверждает: через три недели у Ирана будет первый боевой заряд. Подземный комплекс Фордо, объект в Натанзе, центрифуги в Исфахане. Мы засекли повышенную активность, перемещение материалов, график запуска. Всё сходится.
— А ответный удар? — спросил Кейн. — Что с нашими ПВО в регионе?
— Мы готовимся к худшему, — ответил Хегсет. — Часть ракет мы перехватим. Часть — нет. Вопрос не в том, сколько мы собьём. Вопрос в том, сколько мы выдержим.
— А они? Они готовы к потерям?
— Они готовы умереть, — сказал Рубио. — Это их главное оружие. Мы боимся потерять солдат. Они боятся только одного — проиграть.
Трамп слушал, не перебивая.
— Покажите мне авианосцы, — сказал он.
2.
Рэтклифф щёлкнул пультом. На центральном экране развернулась карта — от Средиземного моря до Индийского океана.
— USS Abraham Lincoln уже в Аравийском море, — начал он, подсвечивая значок. — В составе ударной группы: три эсминца типа
— А второй? — спросил Трамп.
— USS Gerald R. Ford в Средиземном море, — Рэтклифф подсветил следующий значок. — Флагман, 100 000 тонн, эскадрильи F/A-18E/F Super Hornet, самолёты ДРЛО E-2D, вертолёты MH-60. Прикрывает северный фланг. В случае необходимости может быть переброшен через Суэцкий канал.
— Третий?
— USS George H.W. Bush выйдет из Норфолка через несколько дней, — сказал он. — Будет в регионе через две недели после начала операции. Это даст нам три ударные группы. Самые мощные силы, развёрнутые в регионе со времён «Бури в пустыне».
— А сухопутные силы?
— 82-я воздушно-десантная дивизия в полной готовности к вылету, — ответил Хегсет. — Время реагирования — 18 часов с момента приказа. Морпехи уже на кораблях в Персидском заливе.
— А иранцы?
— Иранцы знают, что мы здесь, — сказал Кейн. — Они не глупы. У них есть противокорабельные ракеты. «Нур», «Кадер», «Абу Махди». Гиперзвуковые «Фаттах».
— Каковы риски для наших авианосных групп?
— Минимальные, — ответил Хегсет. — Мы подавим их ПВО в первую волну. Без радаров и командных центров их ракеты — просто железки.
— А тактика «роевого нападения»? — вмешался Рубио. — Десятки катеров-камикадзе, дроны?
— Мы отработали эти сценарии, — сказал Кейн. — Эсминцы прикрытия срежут любую цель на подлёте. Авиация с авианосцев уничтожит пусковые установки до того, как они успеют выстрелить.
Трамп кивнул.
Хегсет перегнулся через стол, коснулся карты.