Илья Костыгов – Температура твоего присутствия (страница 5)

Иногда, в коротких перерывах, когда он откидывался на спинку кресла и тер глаза, в его собственном коде возникал баг. Баг по имени Виктория Андреевна Морозова. Ее ледяной голос, ее приказ о «декомпозиции задач в часах». Это было так… неэффективно. Она пыталась измерить вдохновение штангенциркулем. Пыталась загнать творческий хаос в ячейки таблицы Excel. Глупо. И все же… в этом была какая-то странная притягательность. В ее абсолютной уверенности. В ее стальной воле. Исходный код ее личности был написан на каком-то строгом, безжалостном к ошибкам языке, и ему отчаянно хотелось заглянуть в него. Найти там хоть одну уязвимость.

К концу дня он разобрал основной модуль авторизации – самую гниющую часть этого кладбища. И вместо сухого отчета, которого от него ждали, он сделал то, чего не делал уже много лет. Он написал служебную записку. Настоящую, в Word-е, с шапкой и исходящим номером.

«Руководителю IT-отдела Морозовой В.А. от ведущего разработчика Кострова Л.Е.

Уважаемая Виктория Андреевна,

докладываю о текущем статусе аудита модуля авторизации. Система содержит ряд критических аномалий. Баг индекс 3452 ведет себя как репликант из рассказа Филипа Дика «Снятся ли андроидам электроовцы?»: он успешно проходит все тесты, имитируя легитимного пользователя, но в случайные моменты времени крадет сессию и обрушивает систему. Предлагаю не чинить, а «отправить в отставку».

Кроме того, в коде рендеринга главной страницы обнаружены визуальные артефакты, проявляющиеся после двадцати минут работы, словно временной сбой в препарате «Убик». Энтропия системы нарастает в геометрической прогрессии.

Предварительный план работ по устранению приложен.

С уважением, Л.Е. Костров».

Он прикрепил к письму файл с сухими цифрами и графиками, как она просила, и нажал «Отправить». Это была глупая, мальчишеская выходка. Бутылка с запиской, брошенная в ледяной океан ее корпоративной почты. Он не ждал, что она поймет. Он просто… должен был это сделать. Сказать на своем языке.

Вечером, когда опенспейс опустел и за окном зажглись огни города-схемы, он вышел на пожарную лестницу покурить. Скрутил самокрутку. Холодный ветер трепал волосы. Он смотрел на свет в окне ее кабинета на этаже ниже. Она была там. Работала. Возможно, прямо сейчас читала его дурацкую записку. Он затянулся. Дым наполнил легкие. И ему показалось, что на тонкой папиросной бумаге проступило ее имя – Виктория. Он выдохнул дым в холодный ночной воздух. Забыть не получалось. Он уже дышал ею. Этим проектом. Этой невозможной задачей. Этой ледяной женщиной.

Он докурил, вернулся на свое место. В почте было пусто.

Ответа не было.

Ну что ж. Он снова положил пальцы на теплые клавиши. Машина, по крайней мере, всегда отвечала.

Глава 8

Эпиграф: «Ее смех был лучшим саундтреком к моей жизни. Сейчас в ней только тишина и помехи.»

Илья вел свой Maserati Ghibli сквозь утренний трафик с грацией хищной рыбы, скользящей в мутной воде. Для него город был не архитектурой и людьми, а набором переменных: красные сигналы светофоров, которые нужно просчитать, медлительные «чайники» в левом ряду, которых нужно обойти, короткие временные окна для маневра. Он не ехал – он оптимизировал траекторию. Так же, как и в бизнесе. Так же, как и в жизни.

Подземный паркинг издательства встретил его гулким эхом и запахом холодного бетона. Его место – номер 7, счастливое число, забронированное лично Патриархом – было свободно. Но взгляд Ильи, словно магнит, притянулся к другому. Место номер 13. Табличка с именем «Кошкина А.И.» висела на нем, как вызов. Как красная тряпка.

Он усмехнулся сам себе. Это было глупо. Мелко. Совершенно нерационально с точки зрения логистики. Но дьявол, как известно, не в логистике, а в деталях. И сегодня дьявол внутри него требовал мелкой, но изящной пакости. Не задумываясь, он плавно завел блестящий темно-серый бок своего автомобиля точно между белых линий тринадцатого места. Вышел. Захлопнул дверь. Звук разнесся по пустому паркингу, как выстрел. Он поправил манжеты своего идеального костюма, бросил последний взгляд на табличку с ее фамилией и, не оборачиваясь, пошел к лифту. Он уже представлял ее лицо. Идеальные брови, изогнутые в праведном гневе. Губы, сжатые в тонкую, яростную линию. Весь этот тщательно выстроенный фасад ледяной королевы, трескающийся от такой банальной вещи, как занятое парковочное место.

Поднявшись в свой кабинет на 25-м этаже, он не сел за стол. Он налил себе американо и встал у окна, которое выходило как раз на въезд в паркинг. Представление должно было начаться с минуты на минуту. И он не хотел его пропустить. Это была его личная маленькая «мыльная опера». Он даже купил на нее билет в первом ряду.

Через пять минут ее белый Mercedes, похожий на кусок рафинада на колесах, хищно въехал на парковку. Замедлился у своего места. Замер. Илья видел, как машина постояла секунд десять – он почти физически ощущал, как за рулем нарастает градус холодного бешенства. Затем «Мерседес» медленно, почти демонстративно, проехал дальше, ища другое место.

Илья ждал. Он знал ее. Она не станет звонить и скандалить со службой безопасности. Это ниже ее достоинства. Ее месть будет более изощренной. Но первая реакция… первая, неподдельная…

Он услышал его, даже сквозь тройной стеклопакет. Ее кабинет был двумя этажами ниже, но звук был таким чистым и неожиданным, что Илья вздрогнул. Это был смех. Не веселый и не радостный. Глухой, немного хрипловатый, бархатный смех, полный презрения и… азарта. Он почти видел, как она стоит у своего окна, смотрит на его машину на своем месте и смеется. Смеется над его детской выходкой, над его наглостью, над этой нелепой игрой, в которую они играют.

И в этот момент Илья понял простую вещь. Вся его жизнь была наполнена шумом. Звонки телефонов, приносящие новости о сделках. Гудение биржевых сводок. Аплодисменты на совещаниях. Пустая болтовня женщин на приемах. Все это были помехи. Белый шум, фон, который он научился игнорировать.

А ее смех… Он прорезал этот шум, как скальпель. Он был настоящим. Живым. В нем была музыка – дикая, непредсказуемая, опасная. И Илья с внезапной, ошеломляющей ясностью осознал, что этот звук – единственный саундтрек, который он хотел бы слышать в своей жизни.

Он отошел от окна и сел за компьютер. Адреналин от маленькой победы приятно гудел в крови. Он открыл почту и набрал ее адрес.

Тема: Парковочное место Номер 13.

Сообщение: »Анжела, доброе утро. Приношу свои глубочайшие. Надеюсь, твоему коню нашлось другое стойло. И.В.»

Он нажал «Отправить» и откинулся в кресле.

Тик-так. Он забросил наживку. Теперь ход за ней. И он будет ждать ее ответа, чего бы это ему ни стоило. Потому что без этой музыки его мир снова превратится в тишину и помехи. А этого Волк с Уолл-стрит позволить себе не мог.

Глава 9

Эпиграф: «Я разучилась верить словам. Теперь я верю только в горячий кофе по утрам и в то, что завтра снова наступит день. Увы, без тебя.»

Утренняя планерка в IT-отделе проходила, как обычно, по протоколу. Вика ненавидела слово «планерка». Оно звучало мягко, рыхло, как вчерашний круассан. У нее были «статус-митинги». Четко, по-военному, без сантиментов. Десять человек сидели за овальным столом в ее стеклянном «аквариуме». Каждый – винтик в ее машине. Она знала сильные и слабые стороны каждого. Петр – надежный, но медлительный senior. Оля – талантливая, но нервная джуниорка, которая краснела от любого прямого вопроса. Макс, тимлид фронтендеров, – щеголь, больше озабоченный своим смузи в модном стаканчике, чем рефакторингом. Механизм работал. Скрипел, давал сбои, но под ее жестким контролем он выполнял свою функцию.

Леонид был инородным телом. Он сидел чуть поодаль, на своем стуле, который прикатил из опенспейса, словно не желая мараться общим столом. Он вертел в руках какой-то старый советский транзистор и смотрел в окно. Вика сделала вид, что не замечает этого вопиющего нарушения всех мыслимых и немыслимых корпоративных норм. Она дойдет и до него. В свой черед. Как до десерта. Или, скорее, как до мины, которую нужно обезвредить.

Его служебная записка про репликантов и энтропию все еще стояла у нее перед глазами. Сначала, когда Вика ее прочла вчера вечером, ее охватила ледяная ярость. Это была насмешка. Саботаж. Диверсия против ее мира, построенного на метриках, KPI и тикетах в Jira. Она хотела вызвать его и стереть в порошок своим выверенным, безэмоциональным голосом. Но потом… потом она перечитала ее еще раз. И еще. И что-то внутри, какая-то давно забытая и запертая на семь замков девочка-отличница, которая зачитывалась фантастикой под одеялом с фонариком, предательски пискнуло. Она поняла. Она поняла каждую его метафору. И это было хуже всего. Это означало, что он увидел в ней нечто большее, чем просто «Солдата Джейн». Он разглядел трещину в ее броне. Непростительно.

– …таким образом, команда Максима завершает тестирование нового блока до конца дня, – закончила Вика разбор текущих задач и перевела взгляд на Кострова. – Леонид. Ваш отчет по модулю авторизации. Я жду доклада. Без лирики. Только факты.

Вся команда повернулась к нему. Он медленно опустил транзистор на стол, откашлялся и начал говорить. И, о боже, это было гениально. За десять минут он, не используя ни одной своей дурацкой аналогии, разложил всю гнилую суть проблемы на атомы. Он говорил о неоптимизированных SQL-запросах, об уязвимостях в API, о «дырах» в системе шифрования паролей. Он говорил спокойно, немного устало, но так, что даже Оля-джуниорка, казалось, все поняла. В его словах была глубина и абсолютное понимание сути вещей. Он не просто видел проблему – он видел ее насквозь, до самого первоисточника. Команда слушала, затаив дыхание. В воздухе повисло уважение.