Илья Костыгов – Температура твоего присутствия (страница 7)

Леонид застыл у ее кабинета. Весь его мир, который до этого момента был простым, логичным и черно-белым, внезапно взорвался цветом. Матрица дала сбой. Эта книга на ее столе была не просто предметом. Это был ключ. Пароль. Доступ к ее исходному коду.

Она не была машиной.

Она читала Стругацких.

Значит, она знает, кто такой Роман Ойра-Ойра. Значит, она понимает шутку про «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный». Значит, она где-то глубоко-глубоко внутри, под слоями деловых костюмов и KPI, тоже верит, что самое интересное начинается после работы. В субботу.

Вся злость на нее, вся обида за унижение на совещании, вся досада от бессмысленной работы над документами – все это испарилось. Растворилось. На их место пришло совершенно новое, оглушительное чувство. Нежность? Любопытство? Радость узнавания? Он не знал.

Он стоял так, наверное, целую минуту, пялясь издалека на книгу, пока его не окликнул пробегавший мимо курьер. Леонид очнулся. Он быстро дошел до кухни, налил кипятка в свою кружку с логотипом Linux и пошел обратно, стараясь не расплескать воду.

Севши за свой стол, он открыл опостылевший файл с документацией. Но теперь это была совсем другая работа. Теперь он делал это не потому, что его заставила бездушная начальница-робот. Он делал это для девочки-ботанки, которая читает Стругацких. И для нее он готов был заполнить хоть тысячу дурацких форм.

Его мир был черно-белым, как старый фильм-нуар. Унылый город, вечный дождь, усталый детектив в его лице, расследующий очередное безнадежное дело под названием «жизнь». А она, эта ледяная блондинка, ворвалась в кадр не в образе роковой красотки. Она просто оставила на столе потрепанную книжку – свою «коробку цветных карандашей». И теперь он видел все по-другому. Он видел не строчки кода и не колонки цифр.

Он видел магию. И ему отчаянно захотелось стать ее частью.

Глава 12

Эпиграф: «Ты забрала мое сердце. Пожалуйста, верни. Или оставь себе, но только береги его.»

Корпоратив в честь «успешного завершения первого полугодия» был театром. Илья Воронцов презирал театры, но ценил их пользу. Это была сцена, на которой заключались негласные сделки, проверялись на прочность союзы и, что самое важное, выявлялись слабости. Он скользил сквозь толпу, как акула сквозь косяк тунцов. Кивок одному, рукопожатие другому, дежурная улыбка, острая как лезвие, для третьего. В руке – бокал с виски, лед в котором звенел, как шпоры. Он не пил, он использовал бокал как часть костюма, реквизит.

Его взгляд сканировал помещение: вот Патриарх ведет светскую беседу с кем-то из министерства; вот Марк из маркетинга пытается продать очередную «гениальную» идею хорошенькой стажерке; вот щебечут стайками секретарши, одетые в платья, купленные на три зарплаты в кредит. Люди-функции, люди-декорации. И среди всего этого глянцевого, предсказуемого хаоса он увидел ее.

Анжела стояла у панорамного окна, из которого открывался вид на ночной город. В своем черном шелковом платье, облегающем фигуру, как вторая кожа, она не была частью этого праздника. Она была его черной дырой, центром гравитации, в который невольно затягивало взгляды. Она была похожа на черную пантеру, которую по ошибке заперли в вольере с фламинго. Она держала бокал с шампанским, но не пила. Она наблюдала. Как и он.

Илья уже хотел было двинуться в ее сторону, когда дорогу ему преградила туша. Геннадий Львович Белоцерковский. Один из миноритарных акционеров. Старый хрыч с повадками сатира из римских бань, слишком дорогом костюме и с запахом нафталина и жадности. И эта туша двигалась прямиком к ней.

Илья замер. Он превратился в наблюдателя. Это было даже интересно. Как она его отошьет? Какое ледяное оскорбление выберет на этот раз? Белоцерковский подошел к ней, что-то заворковал, слишком близко вторгаясь в ее личное пространство. Анжела не отступила. Ее спина стала еще прямее, а на губах появилась вежливая, но абсолютно мертвая улыбка. Она что-то отвечала ему сквозь зубы. Она справлялась. Она всегда справлялась.

Но потом этот старый козел сделал то, чего делать было нельзя. Он позволил себе положить руку ей на талию.

Внутри Ильи что-то оборвалось. Словно перерезали трос. Привычный холодный расчет исчез, затопленный волной горячей, первобытной ярости. Это было незнакомое чувство. Не холодный азарт охотника, не радость от удачной сделки. Это было что-то простое. Животное. Мое. Не трогай. Он смотрел на жирную, холеную руку Белоцерковского на черном шелке ее платья и в его мозгу осталась только одна команда, прошитая на уровне инстинктов: уничтожить.

Он двинулся к ним. Легко, бесшумно, с хищной грацией, которая появлялась у него в моменты наивысшего напряжения.

– Геннадий Львович, добрый вечер, – его голос прозвучал обманчиво ровно и дружелюбно. – Анжела, выглядишь сногсшибательно. Надеюсь, я не помешал?

Белоцерковский обернулся, не убирая руки. Лицо его выражало досаду.

– Воронцов. Мы тут обсуждаем перспективы нового глянца. Очень… тесно общаемся.

Илья улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у его конкурентов начиналась нервная икота.

– Тесное общение – это прекрасно. Особенно когда оно взаимовыгодно, не так ли? – он сделал крошечный шаг, вставая между ними, заставляя Белоцерковского убрать руку. – Я как раз сегодня читал аналитику по вашим последним инвестициям. Строительная компания «Монолит-Прайм», верно? Смелый ход. Очень смелый. Почти авантюрный. Особенно учитывая слухи о грядущем банкротстве их главного подрядчика.

Глаза Белоцерковского на мгновение расширились. Улыбка сползла с его лица, как мокрая газета со стены.

– Это… это всего лишь слухи, – просипел он.

– Конечно, слухи, – мягко согласился Илья. – В нашем бизнесе все – лишь слухи. До тех пор, пока они не превращаются в заголовки в «Ведомостях». Но вам, с вашей интуицией, конечно, нечего бояться. – Он окинул его оценивающим взглядом с ног до головы. – Впрочем, простите, что отвлек вас от общения. Уверен, Анжела была в восторге от ваших… перспектив.

Это был контрольный выстрел. Геннадий Львович побагровел, что-то пробормотал про срочный звонок и ретировался так быстро, насколько позволяла его грузная фигура.

Анжела молчала, глядя на Илью. Ее глаза цвета штормового моря были абсолютно непроницаемы. Ни благодарности. Ни злости. Ничего.

– Не стоило, – наконец сказала она. – Я бы справилась сама.

– Не сомневаюсь, – ответил Илья. – Считай это моим вкладом в оздоровление корпоративной экосистемы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.