Илья Калинин – Спящая душа. Книга II (страница 4)

Автомата привел меня к подножию Главной башни. Исполинский конструкт из черного базальта был сердцем Академии. Массивные бронзовые двери бесшумно распахнулись при нашем приближении. Мы вошли внутрь и поднялись на левитационной платформе на самый верхний уровень, скрытый за дверями с серебряными рунами.

Кабинет ректора разительно отличался от пафосных эльфийских залов или мрачных допросных Ордена. Это было строгое, функциональное помещение, пропитанное колоссальной магической мощью. В центре пульсировала огромная голограмма Академии.

Ректор стоял у панорамного окна. Высокая статная фигура, облаченная в строгую мантию без каких-либо знаков отличия. От него исходила такая мощная аура силы, что воздух в кабинете казался наэлектризованным. Когда я вошел, он медленно обернулся. Его цепкий, абсолютно бесстрастный взгляд скользнул по мне, словно препарируя.

— Два энда, Димитрий, — его голос был ровным, но звучал так, будто заполнял собой всё пространство. — Ровно столько времени потребовалось Инквизиции и эльфийским лордам, чтобы перегруппироваться и сделать следующий ход на политической доске.

Он обошел голограмму и опустился в кресло из темного дерева.

— Присаживайтесь. Нам предстоит предельно откровенный разговор. Без иллюзий и сантиментов, к которым вас приучила бывшая капитан Элирия.

Я молча сел в кресло напротив. Ректор положил на стол плотный свиток пергамента, скрепленный сургучной печатью с гербом Ордена Света. Мой контракт.

— Ситуация вокруг вас достигла критической точки, — начал Ректор. — Элирия Вальдрес отстранена. Она больше не ваш щит. Для Высшего Трибунала вы — ценный, но крайне нестабильный актив. Сосуд, в который они вложили огромные средства, оплачивая ваше обучение и содержание.

Он пододвинул ко мне свиток с контрактом.

— Час назад я получил официальное письмо от Трибунала. Поскольку ваша «защитница» скомпрометирована, а в Академии действовал культ, Инквизиция считает, что оставаться здесь небезопасно для их инвестиций. Они требуют прекратить ваше обучение и перевести вас в закрытые монастыри Ордена. Навсегда.

Внутри у меня все похолодело. Закрытые монастыри Инквизиции. Я прекрасно понимал, что это значит. Меня превратят в безвольную батарейку. Запрут в камере и будут изучать, как я очищаю ману. Инквизиция не потерпит, чтобы Сосуд разгуливал на свободе, обладая дуальной магией.

— А лорд Оруэлл? — сухо спросил я. — Он просто позволит им забрать меня?

Ректор едва заметно усмехнулся. — Лорд Оруэлл сейчас в бешенстве. Его план по установлению контроля над вами через Метиаса провалился. Инквизиция подозревает его во вмешательстве, эльфийские Дома недовольны шумихой. Оруэлл попытается убить вас просто из мести и желания замести следы, как только вы покинете территорию Академии. Конвой инквизиции — отличная мишень.

Ректор сложил руки на груди. — Вы в ловушке, Димитрий. Шаг за ворота — и вас убьют эльфийские тени. Останетесь с контрактом — станете подопытной крысой Трибунала.

— И что вы предлагаете? — мой голос зазвенел холодным металлом. Я знал, что у него есть план. Такие люди не вызывают первокурсников просто для того, чтобы сообщить плохие новости.

— Я глава этой Академии, — глаза ректора сузились. — И я не позволю фанатикам из Трибунала или интриганам из Великих Домов указывать мне, кого учить. Особенно когда речь идёт о самом необычном студенте за всю историю магического мира. У меня есть для вас предложение.

Он подался вперед. — Условие первое: Академия выкупает ваш контракт у Инквизиции. Полностью. Мы компенсируем Ордену Света все расходы на ваше обучение. Юридически Трибунал утратит над вами власть. Вы станете свободным студентом под моей личной защитой.

Выкупить контракт у Инквизиции. Это астрономическая сумма. И беспрецедентный политический шаг.

— Второе условие, — продолжил Ректор. — Вы переводитесь в класс особых учеников. В спецгруппу. У вас будет доступ к лучшим полигонам и боевым практикам. Более того, я лично займусь вашим обучением. Я научу вас контролировать и балансировать вашу двойственную магию. Созидание и Разрушение в одном источнике.

Это было предложение, от которого невозможно отказаться. Защита, сила и свобода от инквизиторского надзора.

— Какова цена? — прямо спросил я, не отводя взгляда. Бесплатных услуг не бывает.

Ректор удовлетворенно кивнул, оценив мой прагматизм. — Цена — это ваш источник, Димитрий. Ваша мана. В обмен на мою защиту и выкуп контракта вы предоставите себя для моих личных, закрытых исследований. Я хочу изучить феномен дуальности. Я хочу знать, как вы выжили, столкнувшись со Светом и Тьмой. Вы станете моим личным научным проектом.

Стать подопытным. Только теперь не для Инквизиции, а для Ректора. Это был риск, но, в отличие от фанатиков Света, Ректором двигали чистая наука и прагматизм. С ним можно было договориться.

Я вспомнил зеленую трещину в своем подсознании. «Ты открыл дверь… Ключ…» Если Ректор узнает, что Бездна заглядывает мне в голову, он навечно запрёт меня в этой Башне. Мне нужны были знания, чтобы справиться с этим самому.

Я опустил ментальные барьеры. Правый глаз на секунду дрогнул, и зрачок затопила абсолютная, непроницаемая Тьма. Ректор не шелохнулся, лишь в его взгляде вспыхнул острый исследовательский интерес.

— Я принимаю ваши условия, — тихо произнес я. — Мой источник в обмен на выкуп контракта и защиту. Но у меня есть встречное требование.

— Слушаю.

— Мне нужен полный, неограниченный доступ к Запретному архиву Академии. К тем разделам, где хранятся древнейшие знания о Бездне, изначальной Энтропии и Богах.

Ректор нахмурился. Повисла напряженная тишина. — Вы требуете ключи от дверей, за которыми сокрыты вещи, сводящие с ума даже магистров, Димитрий. Эти секции были опечатаны Трибуналом сотни лет назад.

— Вы сами сказали, что не позволите им диктовать вам условия, — парировал я. — Обычные учебники не помогут мне держать Разрушение в узде. Мне нужны ответы.

Он долго смотрел на меня, взвешивая риски. Затем медленно кивнул. — Договорились. Я выдам вам личный допуск под предлогом помощи в моих исследованиях. Но если Трибунал узнает, что вы читаете запретные фолианты, я не смогу вас прикрыть.

Ректор взмахнул рукой, и на столе появился новый магический пергамент. Буквы контракта с Академией загорелись золотым пламенем.

Я взял перо. Скорбь, вина и страх были заперты в ментальном сейфе. Выживают только те, кто умнее и безжалостнее других. Я поставил размашистую подпись.

Магический свет в кабинете на секунду мигнул, когда контракт вступил в силу.

— Добро пожаловать под истинное покровительство Академии, Димитрий, — произнес ректор, сворачивая пергамент. — Трибунал сегодня же получит свои деньги. А завтра мы приступим к исследованиям. Свободны.

Я вышел из Главной Башни. Свежий ветер ударил мне в лицо. Контракт с Инквизицией расторгнут. Я больше не их марионетка.

Бездна уже начала свою Большую Игру, оставив трещину в моем разуме. Но теперь и я сделал свой первый ход. И я собирался выиграть эту партию.

Глава 3

Путь от Главной башни до мужского корпуса студенческого общежития казался мне переходом через враждебную, вымороженную пустошь, хотя на самом деле я просто шел по залитым полуденным солнцем аллеям Академии.

Сделка с ректором была заключена. Мой контракт с Инквизицией, та самая невидимая удавка, которая держала меня на коротком поводке Ордена Света, сгорела в магическом пламени. Я больше не был ничьим «активом» или «сосудом», я стал личным исследовательским проектом самого могущественного мага этого заведения. Свобода. От этого слова на языке должен был остаться сладкий привкус, но я чувствовал лишь металлический привкус пепла.

Академия реагировала на мое присутствие, как живой организм на инородное, токсичное тело. Два энда. Два долгих месяца с той самой ночи в коллекторе. И за это время ничего не изменилось. Стоило мне появиться в поле зрения, как привычный студенческий гомон мгновенно стихал, разбиваясь о невидимую стену моего отчуждения. Стайки первокурсников, щебетавших у фонтанов, замолкали на полуслове и торопливо расходились. Аристократы с боевых факультетов, обычно задиристые и шумные, провожали меня тяжелыми настороженными взглядами, инстинктивно кладя руки на рукояти тренировочных клинков.

Они не знали правды о дуальной магии или трещине Скверны в моем разуме. Они знали только официальную версию, выверенную Трибуналом: эльф-Уникум в одиночку расправился с серийным убийцей. Для них я стал монстром, победившим другого монстра.

Я шел вперед, не опуская головы и глядя прямо перед собой. Мой правый глаз, за обычным светло-карим цветом скрывающий ледяную пустоту первозданного Разрушения, ни разу не дрогнул. Я привык носить эту маску абсолютного, пугающего спокойствия. Ректор был прав: для них я стал аномалией. Проклятым. И теперь это была моя лучшая броня.

У парадного входа в мужской корпус меня ждал сюрприз, ставший первым реальным доказательством могущества Ректора.

Двое крепких парней в неприметных серых куртках — тайные соглядатаи Трибунала, которые все эти два месяца круглосуточно дежурили у моего корпуса под видом старшекурсников, — торопливо стирали с каменной двери невидимые следящие руны. Увидев меня, один из них дернулся, рука рефлекторно скользнула за пазуху, где наверняка прятался боевой артефакт. Но второй перехватил его за запястье и отрицательно покачал головой. Они оба скривились, словно проглотили по горсти битого стекла, синхронно сплюнули на брусчатку и, не сказав ни слова, быстрым шагом направились прочь, растворяясь в толпе.