Илья Калинин – Спящая душа. Книга II (страница 10)

Она аккуратно свернула пропуск и положила его на стол, придавив ладонью.

— Пропуск первого уровня… — медленно произнесла она, и в её голосе прозвучали нотки сухого удивления. — Ректор Кхаргрим редко балует адептов столь высокими привилегиями. Особенно перерожденцев. Особенно тех, чья история столь… туманна.

Она посмотрела на меня сквозь очки, и мне показалось, что она видит меня насквозь — не только тело, но и душу. Этот взгляд был невыносим.

— Тем не менее печать подлинная, — продолжила она, и я с облегчением выдохнул. — А значит, я обязана предоставить вам доступ.

Я, не в силах больше сдерживаться, подался вперед, стараясь, однако, не шуметь:

— Благодарю вас, мадам Агнесса. В таком случае я хотел бы немедленно приступить к работе. Меня интересует всё, что связано со Скверной, её природой, методами противодействия и, что самое важное, с Клеткой Неопалимого. Мне нужны труды о природе Неопалимого и истории его заточения богами.

В зале повисла тишина. Скрип гусиного пера, которое Агнесса снова взяла в руки, показался мне насмешкой. Куратор медленно подняла голову. Сквозь толстые линзы очков не было видно ее глаз — только холодное, пронизывающее сияние.

— Вы шутите, адепт Димитрий? — произнесла она, и каждое её слово было подобно удару молота по наковальне.

— Нет, я совершенно серьёзен… — начал было я, но она остановила меня ледяным жестом.

— Скверна? Бездна? Клетка? — ее голос, по-прежнему тихий, вибрировал от сдерживаемого гнева и… страха? Нет, скорее от глубочайшего презрения к моему невежеству. — Вы хоть понимаете, о чем просите? Эти темы — не просто запретные знания. Это сама Смерть, облеченная в слова и руны. Одно неосторожное слово, один неверный взгляд на печать — и этот архив, эта академия, это королевство перестанут существовать. И вы — первокурсник, перерожденец, едва научившийся управлять своей маной, — требуете доступа к этому?

Я выпрямился, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри у меня все сжалось от ее слов.

— Мадам Агнесса, я понимаю, что рискую. Но у меня есть полномочия ректора. Сделка…

— Пропуск от ректора Дранвеля, — перебила она, — дает вам право находиться здесь и проводить исследования. Но он не отменяет здравый смысл и базовые правила магической безопасности. И, что самое важное, он не отменяет Устав Запретного архива, хранителем которого я являюсь.

Она подняла пропуск и помахала им в воздухе.

— Читайте внимательно, адепт. «Пропуск первого уровня». Это означает, что вам доступны только первые два раздела Архива. Первый раздел — «История магии и становление королевств». Второй — «Теория маны, элементарные крупноструктурные заклинания и общее магическое конструирование». — Она положила пропуск на стол. — Всё, что находится за пределами третьего раздела, включая Скверну, Бездну, некромантию высшего круга и ритуальную магию крови, недоступно для самостоятельного изучения.

— Но ректор обещал… — в отчаянии воскликнул я, нарушив тишину.

— Ректор Дранвель может обещать вам золотые горы, адепт Димитрий, — сухо оборвала она. — Но здесь действуют правила, написанные кровью его предшественников. Доступ в третью секцию и далее — только в сопровождении самого ректора или Верховного инквизитора Святой Люстреды. Вы прибыли один. Значит, вам нужно пройти в первые две секции.

Она указала пером на два узких прохода, уходящих во тьму по обе стороны от её стола.

— Слева — Первая секция. Справа — Вторая. — Она снова опустила взгляд на пергамент. — И помните о тишине, адепт. Я не буду повторять дважды. Если вы нарушите покой Архива или попытаетесь выйти за рамки дозволенного, указ ректора вам не поможет. Вас немедленно удалят и навсегда лишат доступа.

Я замер. Внутри меня боролись ярость, отчаяние и бессилие. Дранвель обманул меня. Гном дал мне пропуск, прекрасно зная, что Агнесса не подпустит меня к нужным книгам. Это была уловка, способ держать меня на коротком поводке. Ректор хотел, чтобы я приполз к нему на коленях и попросил проводить в третью секцию. Сделка с ректором была ловушкой.

Трещина Скверны в моем подсознании снова запульсировала, словно насмехаясь над моей неудачей. «Ты слаб, перерожденец, — казалось, шептала просачивающийся голос Неопалимого. — Тебе не залатать эту брешь. Ты — лишь временное вместилище».

Я стиснул зубы так, что заныли челюсти. Я не сдамся. Не сейчас. Я — Дмитрий с Земли, я пережил смерть, нападение секты, предательство друга. Я найду выход.

Не удостоив куратора взглядом, я резко развернулся и направился к правому проходу — во Вторую секцию. Хотя бы магия. Если я не могу найти прямых ответов о Скверне, я должен стать сильнее, чтобы сдерживать ее. Мне нужно понять, как управлять своей душой, как выстроить барьер вокруг того Ключа, которым я стал.

Едва я переступил порог Второй секции, тишина стала еще более плотной. По обе стороны прохода возвышались стеллажи, уходящие в бесконечность. Книги здесь были другими — более современными, если так можно выразиться о трудах, которым по несколько сотен лет. Здесь пахло не столько пылью, сколько озоном, серой и свежескошенной травой — запахами активной стихийной магии.

Я медленно шел вдоль рядов, скользя взглядом по корешкам книг. «Основы магического конструирования», «Элементарный синтез: огонь и воздух», «Магия земли: крупноструктурные формы», «Теория маны и ее взаимодействие с душевной структурой». Последнее название заставило меня остановиться.

Я протянул руку и взял тяжелый фолиант в грубом переплете из коричневой кожи. Название обнадеживало. Книга оказалась на удивление старой для этой секции — пергамент пожелтел и крошился от времени. Я осторожно открыл ее, стараясь не шуметь.

Автор, некий архимаг Иоганн, описывал магию не как дар богов или результат ритуалов, а как точную науку. Мана — это энергия, разлитая в мире, а душа — инструмент, с помощью которого маг может манипулировать этой энергией. По словам Иоганна, структура души подобна сложному артефакту, который можно настраивать, усиливать и даже… модифицировать.

Я жадно вчитывался в строки. Это было именно то, что мне нужно. Иоганн описывал техники, позволяющие магу напрямую взаимодействовать со своей душой, изменять ее резонанс, создавать внутренние магические контуры и замкнутые защитные барьеры.

«Чтобы изолировать внутреннюю энергетическую аномалию внутри души, необходимо создать замкнутый контур маны, резонирующий на частоте, противоположной частоте этой энергии, — писал Архимаг. — Создание такого барьера требует колоссальной концентрации и безупречного контроля над маной. Один неверный шаг — и давление разорвёт душу мага на части».

Я почувствовал, как участился мой пульс. Это был ответ. Не прямой метод уничтожения Скверны, а способ защиты. Способ, который позволил бы мне возвести стены вокруг трещины в собственном разуме.

Я погрузился в чтение, забыв о времени, о мадам Агнессе, о Дранвеле и о том, что нахожусь в Запретном архиве. Часы летели как минуты. Схемы, рунические цепи, описания медитативных техник… Я впитывал информацию как губка. Я понимал, что-то, что описывает Иоганн, — это высшая магия, доступная далеко не каждому магистру. Но у меня не было выбора.

Однако чем дальше я читал, тем яснее понимал, что чего-то не хватает. Иоганн описывал методы изоляции внутренней хаотичной маны — например, если маг по неосторожности перегрузил свой источник. Но трещина Скверны внутри меня была другой. Это была внешняя, чужеродная порча Неопалимого, проникшая в мое сознание. Методы Иоганна давали мне лишь инструмент для создания «стен», но мне нужно было оружие, чтобы сжечь саму заразу внутри этих стен. Мне нужна была Святая магия.

Я с досадой захлопнул книгу. Иоганн дал мне знания об архитектуре, но не Ключ к уничтожению Скверны.

Мне нужно было что-то еще. Если я хочу залатать трещину и не дать Скверне распространиться, я должен использовать магию Света, чтобы он выжег сочащуюся заразу.

Я поставил книгу архимага Иоганна на место и направился дальше, вглубь Второй секции, туда, где, по моим расчетам, должны были находиться труды по магии Света.

Этот отдел оказался гораздо меньше остальных. И неудивительно — магия Света в этом мире была прерогативой Церкви и Инквизиции. Академия, хоть и обучала основам, редко углублялась в эту тему. Но здесь, в Особом архиве, должны были храниться труды, исключенные из официальной истории.

Я шел вдоль рядов, вчитываясь в названия: «Основы Божественного Света», «Свет: теория и практика исцеления», «Защитные барьеры Света», «Освященное оружие». Все это было стандартным, понятным и… бесполезным для моих целей. Мне не нужно было исцелять порезы или создавать щиты от мечей. Мне нужно было сжечь Скверну.

Я уже почти отчаялся, когда мой взгляд зацепился за тонкий неприметный фолиант в самом углу нижней полки. Книга была переплетена в потемневшее от времени серебро, покрытое сложным узором из рун. Название было стерто, но руны… они были необычными. В них чувствовалось что-то древнее, мощное и… невероятно опасное.

Я осторожно взял книгу. Серебро было холодным на ощупь, словно книга была сделана изо льда. Трещина Скверны в моем подсознании снова запульсировала, но на этот раз — со страхом. Сочащаяся сквозь нее Тьма почувствовала явную угрозу, исходящую от переплета.