Илья Игнатов – Дед-попаданец. Орки, самогон и путь домой (страница 3)

Никто не понял. Это даже немного помогло.

Он поднял чашу и выпил.

Сначала ничего не произошло.

Потом у него загорелись уши.

Потом загорелся язык.

Потом по горлу пробежал маленький демон с факелом, поджёг всё внутри и крикнул: «Держись, старик, я сам не знаю, что это было!»

Мир решил накрениться. Две луны поплыли в разные стороны, костры вытянулись в длинные огненные сопли, а печень Мартина очень вежливо сообщила, что увольняется по собственному желанию.

Но Мартин не упал.

Он вцепился ногами в землю. Это был старый навык, выработанный ещё на лестнице в гараж после того, как Грэм перепутал домашний сидр с жидкостью для розжига. Грэм потом уверял, что перепутал случайно. Мэгги с тех пор не пускала его к полкам без наблюдения и подписей крупными буквами.

В глазах вспыхнули чёрные точки.

Гарх медленно встал.

Тарг положил руку на нож.

Кто-то из стариков у костра зашептал так, будто видел живого покойника.

Мартин выдохнул. В груди было ощущение, словно он проглотил печную трубу и та решила заработать.

— Забористо, — сказал он наконец.

Керр зажмурился.

Мартин покрутил пустую чашу, понюхал её ещё раз и поморщился.

— Но это не напиток. Это заявление о выселении для печени. И пахнет так, будто сапог неделю лежал в болоте, потом его обидели, а потом он обиделся сам.

Тишина стала такой плотной, что ею можно было чинить крышу.

Шар-Хур дёрнулся. Тарг вытаращил глаза. Керр побледнел так, что на его лице стало видно каждую вчерашнюю ошибку.

Мартин посмотрел на кувшин возле трона Гарха.

— И ещё у вас закусывать не принято?

— Что? — не понял Керр.

— Огурец. Мясо. Хлеб. Хоть что-нибудь. Нельзя же такое пить на пустой желудок. Это не храбрость, это неуважение к утру.

Керр перевёл. По кругу прошёл недоверчивый гул.

Гарх смотрел на Мартина несколько долгих секунд. Потом его губы разъехались в улыбке.

Вождь расхохотался.

Он смеялся громко, откинув голову назад, и бил ладонью по бедру. Сначала орки лишь переглядывались, не понимая, имеет ли право смеяться кто-то, кроме Гарха. Потом заревел весь лагерь.

Мартин не знал, смеются над ним или вместе с ним. Но раз пока не режут, решил считать это хорошим знаком.

Гарх сказал что-то короткое и властное.

Керр перестал улыбаться.

— Вождь велит налить ещё.

— Да я, вообще-то, про закуску…

Но Гарх уже взял другой сосуд — не чашу, а широкий полированный рог размером почти с бутылку. Вождь налил Чёрную Смерть до самого края и протянул его Мартину.

Лагерь замер второй раз. Теперь даже барабанщик перестал барабанить, хотя, по мнению Мартина, барабанщик просто хотел жить.

— Он правда сказал налить полный? — спросил Мартин.

— Ты попросил ещё, — тихо ответил Керр.

— Я это после первого глотка сказал. Такие слова юридической силы не имеют.

Шар-Хур что-то резко бросил. Керр перевёл:

— Шаман говорит: второй рог не пьют даже многие взрослые воины. Это не просьба. Это испытание.

Мартин взглянул на шамана.

— А, ну тогда понятно. У вас тут не ритуал, а кружок людей, которым очень скучно жить.

Гарх не отвёл рог.

Именно тогда Мартин понял, что отступать поздно. Если он сейчас откажется, то останется человеком, который сначала плюнул в священную жижу, а потом испугался добавки. В обычной жизни это тоже был бы плохой вечер. В лагере орков — совсем плохой.

Он взял рог.

— Ладно, — сказал Мартин. — Но если я умру, передайте Мэгги, что я был прав насчёт Грэма. Хоть в чём-то.

Он выпил второй раз.

Чёрная Смерть ударила уже не в горло. Она вошла прямо в голову, хлопнула дверью, переставила мебель и начала искать, где у Мартина хранятся самые стыдные воспоминания.

У него задрожали руки. Колени предательски дрогнули. Он сделал два шага назад, налетел плечом на ритуальный столб, обнял его так крепко, будто они были знакомы с детства, и медленно выпрямился.

Орки не дышали.

Мартин тоже временно не дышал. По техническим причинам.

Он уставился на Гарха. Один глаз у него слезился, второй, кажется, уже видел предков. Но голос всё-таки нашёлся.

— Вот теперь… похоже на напиток.

Никто не шелохнулся.

Мартин поднял палец.

— Но послевкусие всё равно как у мокрого сапога. Так и запишите.

Где-то справа упала миска.

А потом лагерь взорвался.

Орки вскочили, загремели кулаками по нагрудникам, заорали так, что с деревьев сорвались птицы. Кто-то прыгал вокруг костра. Кто-то пытался обнять Мартина, но Керр ловко встал между ними и объяснил, что легенду нельзя раздавить в первые пять минут знакомства.

Даже Тарг смотрел на него уже не как на добычу, а как на человека, который только что лично поспорил с громом и выиграл по очкам.

Гарх подошёл к Мартину. Он был выше на две головы и пах дымом, железом и тем же адом, который Мартин только что выпил дважды.

Вождь положил тяжёлую ладонь ему на плечо. Не дружески. Скорее как проверяют, живой ли столб.

— Имя, — сказал он на общем языке. — Имя человека, который просит ещё.

Мартин проглотил остаток огня во рту.

— Мартин. Просто Мартин.