Илья Хан – Горельник. Миссия «Мариуполь» (страница 5)

«Горельник», кашляя, обратил внимание на соседний дом, у него на глазах обвалилась очередная балка перекрытия, а дом полыхал едва заметным синим свечением, уловимым только «Горельником».

– Нам туда, – сказал он тоном, не позволяющим отказаться.

– Соседи говорят, там давно никто не живёт, бабка была, да померла недавно, – сказал Тимур, не отрываясь от тушения пожара. – Говорят, ходили, кричали, никто не ответил.

– Продолжайте тушение. «Султан», пойдём, сходим, проверим.

– Хорошо, пошли, – сразу же отреагировал подошедший «Султан». Он в таких случаях никогда не сомневался в решениях командира. Тем более он всегда чувствовал, что у «Горельника» есть какой-то дар и особые, взаимные отношения с огнём.

Два пожарных подошли к небольшому дому. Сильный жар казался стеной. Он ударял по лицу, обжигал лёгкие при первом же вдохе. Воздух вокруг был не воздухом, а раскалённой смесью ядовитых газов. Мурат пригнулся, стараясь держаться ниже, где дым был чуть менее густым. Его фонарь выхватывал из пламени горящие обои, свисавшие с потолка, как окровавленная кожа. Мебель была уже скелетами, охваченными оранжевым пламенем. Пол под ногами проваливался, издавая угрожающий скрип. Он двигался вперёд на ощупь, крича в огненную бездну: «Есть кто? Отзовись!». Ответа не было, но его сердце что-то чувствовало в этот раз.

– «Султан», я захожу внутрь. Пришли машину и вытаскивай меня, если сам не выйду.

– Рукав с водой на главный вход, – сказал «Горельник» и сделал шаг навстречу пожару.

– Подожди минуту, – «Султан» схватил его за рукав. – Соседи сказали, что тут никто не живёт. Звали, никто не ответил. Я тебя, «Горельник», слушаю всегда, но сейчас ты не прав, не по инструкции. Ты же видишь, балки падают уже.

– Я тебе отдал прямой приказ, выполняй. – «Горельник» посмотрел в глаза другу всего секунду, но хватило, чтобы «Султан» выпустил рукав.

– Давай, быстрее за подмогой, не тяни время, – сказал он быстро и быстрым шагом зашёл в дом.

Вокруг был только треск, гул и его собственный кашель. Пламя было вокруг него, термостойкая ткань шипела, но держалась. Он чувствовал, как невыносимая температура прожигает слой защиты, обжигая кожу плеч и спины. Каждый шаг давался с трудом. Он пробивался вглубь, в гостиную, куда вело его чутьё и синие блики. И тут его фонарь выхватил её, молодую женщину. Она лежала на полу, за диваном, который уже начинал тлеть. На ней была ночная рубашка, обугленная по краям. Мурат бросился к ней, перевернул её. Лицо было чёрным от сажи, но он увидел слабый выдох из её полуоткрытого рта. Она была жива и крепко сжимала в руках какую-то фотографию. В этот момент с оглушительным ревом рухнула часть перекрытия между комнатами. Горящие балки и обломки штукатурки обрушились в проход, через который он только что вошел. Путь назад был отрезан. Искры и головни посыпались на них дождём. «Горельник» накрыл женщину своим телом, чувствуя, как горящие щепки падают на его спину и каску. Они в ловушке, он снова был в капкане. Воздух заканчивался, сознание начинало плыть, в ушах стоял нарастающий звон. Он видел, как огонь пожирает дверной косяк в соседней комнате – их последнюю надежду на выход. «Горельник» нажал кнопку на рации и закричал:

– Я в ловушке, угловая комната, первый этаж, горит перекрытие, нужен срочно водяной удар!

Дышать стало совсем нечем. В глазах потемнело, это было похоже на конец. И вдруг сквозь грохот и звон в ушах он услышал звук. Нарастающий, мощный, живительный рёв воды. Со стороны, где рухнуло перекрытие, ударила мощная, спасительная струя. Она сбила пламя, превратив его в клубы пара, и сквозь эту водяную завесу проступили три фигуры в закопчённых касках и дымчатых масках. «Султан», «Статист» и «Бата» тащили на себе разветвление и ствол.

– «Горельник»! – закричал «Статист», его голос был полон напряжения, – Держись, пробиваемся!

Они работали стволом, как тараном, отсекая огонь, расчищая путь. Казалось, прошла вечность, пока они не подбежали к нему. «Султан», не говоря ни слова, схватил женщину и перекинул её себе на плечи. «Статист» подхватил под руку самого «Горельник», у которого подкосились ноги.

– Выход там, – кричал «Статист», указывая на пролом в стене, который они проделали снаружи. – Вперёд, парни.

Они вывалились на улицу, в холодный, дымный воздух, и рухнули на землю. «Горельник», давясь кашлем, выплёвывая чёрную слизь, видел, как над ними склонились лица врачей и пожарных из другого отделения. Кто-то лил на него воду из фляги, кто-то рвал на нём тлеющую одежду. Совместными усилиями пожарным удалось частично спасти большой дом, хоть и большая часть сгорела. Маленький дом спасти не удалось, он горел ещё долго. Они уже не могли его спасти. Они смогли только остановить огонь, не дав ему перекинуться дальше. Когда всё было кончено, «Горельник» сидел в отдалении, прислонившись к колесу «Урала», и смотрел на дымящееся пепелище. Его тело ныло от усталости и ожогов, а в ушах всё ещё стоял гул. Они спасли женщину из маленького дом, и её увезла скорая. Из большого дома они смогли спасти семейную пару, выжил и ребёнок, которого вытащил «Горельник» . Потом уже он узнал, что там, внутри большого дома, навсегда остался другой ребёнок, который погиб ещё до их приезда, он видел маленькую, обугленную ручку. Он ничего не мог бы сделать, но забыть её, наверное, уже не сможет никогда.

Поднимался рассвет, который был не розовым и не золотым, а грязно-серым, цвета пепла.

Глава 6. Дознание по делу о пожаре.

Мурат сдал смену следующему отделению и вернулся на место пожара. Ввиду нехватки кадров руководство часто просило его оказать содействие дознанию и помочь своим опытным взглядом молодым коллегам. Мурат не был против, а иногда и сам просился. Было в этой работе что-то, что его влекло. Тем более, он часто замечал то, что другие расценивали как незначительное, а в итоге всё оказывалось с точностью до наоборот, плюс его дар иногда выручал. Его дар, эти синие блики огня, часто помогали ему, подсвечивая важные моменты. Но Мурат до сих пор до конца не понимал, почему дар иногда покидал его, чтобы затем вернуться резко и без предупреждения.

Мурат стоял на краю поля разрушений, которое еще вчера было двумя жилыми домами. Теперь это был пейзаж, выжженный и безмолвный. Воздух, холодный и влажный, все еще нес в себе смесь гари, мокрого обугленного дерева и едкой химической горечи. Молодой дознаватель был уже на месте и что-то записывал в бумаги.

Два сруба, некогда крепкие семейные гнезда, теперь представляли собой груды черных, дымящихся бревен. От одного остался лишь пепел. Второй провалился внутрь себя, его крыша рухнула, погребя под собой все, что было на первом этаже, но все же часть дома уцелела. Пена застыла грязными, серыми хлопьями, кое-где пробивался слабый дымок и тлеющие угольки, которые еще много дней будут напоминать о случившемся.

Мурат сделал первую запись в своем блокноте, промокшем насквозь от сырости: «10 часов 30 минут. Место пожара: улица Строителей, дома №14 и №15. Визуальная оценка – тотальное уничтожение». Он начал с периметра, двигаясь медленно, против часовой стрелки, как его учили. Его сапоги вязли в мокрой, черной каше из пепла, воды и обломков. Он искал аномалии, то, что не вписывалось в стандартную картину. Пожар, особенно такой интенсивный, всегда оставляет за собой следы, надо было только их найти.

Первая улика нашлась быстро, слишком быстро для случайности. Она лежала в траве, в метрах десяти от первого, пострадавшего дома №14. Стеклянная бутылка из-под дешевого портвейна. Горлышко было обернуто обрывком тряпки, из которой торчал фитиль, тоже обугленный, но еще узнаваемый. Самодельная зажигательная бомба, «коктейль Молотова». Примитивно, но эффективно. Мурат не стал ее трогать, лишь сфотографировал на служебный планшет и отметил в блокноте координаты. Это было очевидное доказательство умысла, но его одного было мало. Оно могло быть отвлечением, подброшенной уликой.

Мурат надел каску, перчатки и респиратор. Войти в то, что осталось от дома №15, было все равно что ступить в могилу. Пол под ногами проваливался, хрустел углями и битым стеклом. Жар все еще стоял в воздухе, призрачный, но ощутимый. Вот оплавленный телевизор, почерневший каркас дивана, обгоревшая детская кукла с пустыми глазницами. Он искал очаг, место, где начался огонь. Его глаза выискивали характерный V-образный узор на стенах – «огонь рисует свою биографию», – который всегда указывает на источник. Но здесь картина была смазанной, хаотичной. Огонь будто бы бушевал с неестественной, яростной скоростью, пожирая все на своем пути без разбора. Вторая улика, более профессиональная и оттого более тревожная, нашлась в гостиной. Мурат наклонился, разгребая сапогом слой мокрой золы. Пол здесь был покрыт странными, разветвленными узорами, похожими на причудливые черные реки, впадающие в одно большое «озеро». Он достал термометр и воткнул щуп в одно из таких русел. Температура была значительно выше, чем в окружающем грунте. Это были огненные следы, траектории, которые оставляет после себя горючая жидкость. Огонь, питаемый бензином или растворителем, бежит по ней, оставляя характерный, глубоко прожженный рисунок. Простой бытовой пожар от проводки или неосторожности с сигаретой так не распространяется. Он ползет вверх, от предмета к предмету. А здесь кто-то помог ему, пролив дорожку горючего, чтобы ускорить распространение. Мурат взял стерильный шпатель и несколько стеклянных пробирок. Аккуратно, стараясь не поднять пепел, он соскоблил образцы грунта с этих дорожек и упаковал их в пробирки. Лабораторный анализ подтвердит наличие легковоспламеняющихся жидкостей. Но он и так уже был уверен на девяносто процентов.