Илья Гусаров – Трамвай судьбы моей (страница 4)

— Привет. Ну как у тебя там успехи на твоих трамваях?

— Привет. Учимся потихоньку. Сейчас по депо ездим, точнее, ползаем.

— А когда ездить начнёте, а не ползать?

— Фиг его знает. Не задаюсь вопросами, плыву по течению.

— Ну вообще-то едешь по рельсам.

— Точно. А вот что я тебе хотел рассказать.

— Рассказывай.

— Оксана наша опять причудила. Заканчивается перерыв, начинается теория. Забегает Оксана. Вся красная, надутая, дышит прерывисто, как ручной насос. Садится за парту, руки под мышки, сидит и сверлит взглядом одну точку на стене. Мы с ребятами переглянулись между собой, гадая, что произошло. Ну, разгадка сама зашла к нам в класс. Заходит уборщица, не успевает что-то сказать, и тут Оксана как завизжит во всю глотку: «Она меня убить грозилась, я её посажу». Ну и дальше какие-то визги, больше похожие на звериные. Наш преподаватель спрашивает у уборщицы: «Что случилось?» Лёнь, ты тут?

— Да тут.

— А то молчишь как мёртвый, я подумал, вдруг связь оборвалась, а я тут рассказываю пустоте.

— Да тут я, тут, продолжай.

— Ну вот спрашивает препод у уборщицы, что случилось. Ну и уборщица говорит, что попросила Оксану не заходить в служебный туалет, а пользоваться общим. Так Оксана, как я и говорил, человек чересчур вспыльчивый, на неё с кулаками накинулась. Ну а уборщица не робкого десятка, видно, осадила Оксану в ответ, ну и та растерялась, аж убежала.

— А уборщица что, догонять её побежала?

— Да.

— Ну у вас там, конечно, и бабы!

— Что есть, то есть. Ну эта Оксана, конечно, не совсем адекватная какая-то. Вот подойдёт моя очередь садиться за управление. Я только сяду, проеду круг, так она сразу бежит и начинает: это так, а это вот так, учит, комментирует, отвлекает, а потом и вовсе сгоняет. Ей даже инструктор делает замечание и просит отойти, присесть в салон. А ей хоть кол на голове теши.

— Ну а как ты хотел? В трамвайке работать некому, вот и берут всех подряд. «Я его слепила из того, что было, а что было, то и всплыло».

— Точно, — согласился я, посмотрев на часы, которые показывали 23:01.

— Слушай, время позднее, завтра рано вставать.

— Всё, давай, понял. Ложись.

— Пока.

— Лёнька, подожди!

— Чего?

— Забыл! Я тут понял, что главное в управлении трамвая! Знаешь?

— Нет, конечно! Это же ты у нас великий трамвайщик, а я так, просто великий заводчанин. Ну и что же главное-то?

— Главное в управлении трамвая — это поймать «полторашку»!

В телефоне раздался громкий смех Лёни, после чего тот произнёс:

— Ну тогда я каждую пятницу управляю трамваем!

***

«Нет... Нет... Нет!» — голос дрожал от ужаса. Сердце билось учащённо, страх пульсировал в голове. Что делать?! Мысли путались, руки тряслись... Трамвай стремительно мчался вниз по склону, словно живое существо, вырвавшееся на свободу. Тормоза отказали. Паникующие пассажиры, пытаясь удержаться за поручни, мелькали в зеркале водителя. Люди кричали, пытались выбраться наружу, хватаясь за двери. Сквозь стоны и вопли слышался глухой грохот колёс по рельсам, звон стекла и жуткий металлический скрип дверей, срывающихся с петель.

Прохожие на улицах замерли, парализованные зрелищем разворачивающейся катастрофы. Кто-то достал смартфон, стараясь заснять трагедию на камеру. Другие закрывали глаза, не в силах смотреть на неизбежное. Стрелки приборов перед моими глазами замерли, будто отказываясь верить в происходящее. Безуспешно пытаясь затормозить, я чувствовал себя беспомощным свидетелем надвигающейся беды. Пассажиры метались по салону, падали друг на друга, цеплялись за любые доступные опоры.

Среди паникующих и ищущих спасения людей один отличался исключительным спокойствием. Я узнал Лёньку. Он прижимал телефон к уху, словно ждал чьего-то ответа. Зазвонил мой мобильник, и я понял: Лёня пытается до меня дозвониться.

Раздался резкий скрежет металла, пассажиры посыпались на пол, кто-то выпрыгивал из открывшихся дверей прямо на асфальт. Крики, слёзы, хаос... Рельсы стонали под тяжестью неумолимо несущегося вагона, и звук громкого удара сотряс воздух. Последнее, что я увидел сквозь мечущихся в ужасе пассажиров, была бегущая ко мне с воплями «Моя очередь! Дай порулить!» Оксана.

«Просыпайся!» — я вскочил в холодной постели. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Это всего лишь сон, очередной кошмар. Просто ужас: вагон без тормозов, крики пассажиров и несущаяся на меня Оксана в финале...

Я подошёл к окну, пропускавшему бледный лунный свет. Посмотрел во двор: там одиноко горел уличный фонарь, освещая пустой тротуар. Неудивительно — глубокая ночь. Через пару часов опустевшие улицы начнут наполняться первыми спешащими на работу людьми. Интересно, а на чём они поедут? На автобусе или на трамвае? Я представил, как сижу за управлением трамвая, а ко мне идут те самые ранние пташки. Сопоставил эту картину с ужасным сном. Снова неуверенность подкралась к сердцу и пробрала всё тело. В голову лезли мысли: а нужен ли мне этот трамвай? Стоит ли он того? Работа водителем общественного транспорта — это ответственность за пассажиров и пешеходов. Одна запоздалая реакция может стоить человеку жизни. Или неисправность вагона, как в моём сне, приведёт к множеству жертв. Точно ли мне это всё нужно?!

Я всё глубже закапывался в черноту своих мыслей, теряя надежду на проблеск света.

«Нет, так нельзя», — одёрнул я себя. Надо гнать эти мысли прочь и ложиться спать. Утро вечера мудренее, тем более завтра выходной. Да, точно, завтра выходной. Пожалуй, завтра вечером сяду в трамвай, покатаюсь, посмотрю со стороны, как работает водитель. А потом решу, нужно мне это или нет.

Я выпил стакан молока и лёг в кровать. В оставшуюся ночь плохие сны меня больше не беспокоили.

***

Я шёл по улицам вечернего города. Под ногами хрустел снег, и мои следы оставались позади, указывая направление движения случайным прохожим. Падающие снежинки потихоньку прикрывали отпечатки ступней. Я надел наушники и включил подборку инструментальной музыки, идеально вписывающуюся в этот снежный вечер. На остановке показался трамвай, и я перешёл с шага на бег, успев заскочить в открывшиеся двери. Не хотелось мёрзнуть на морозе в ожидании следующего.

Я сел в конец салона, снял шапку, расстегнул куртку, позволяя теплу, исходящему от отопления, окутать меня. У меня была привычка — рассматривать окружающих. Люди всегда были источником моего вдохновения. Человек — удивительное существо, способное сочетать в себе крайности прекрасного и ужасного. Его умение приспосабливаться к любым условиям поражает воображение. Именно благодаря этому качеству человечество достигло невероятных высот в искусстве, науке, культуре. Люди создали великие произведения, совершили научные открытия, исследовали самые отдалённые уголки планеты. Но одновременно человек способен и на страшные деяния. Он может разрушать и уничтожать всё вокруг, проявляя жестокость и агрессию. Это противоречивое сочетание доброты и зла делает каждого из нас уникальным и неповторимым. Ведь именно в наших руках выбор: создать нечто прекрасное или нанести непоправимый ущерб окружающему миру.

Я смотрел на входящих и выходящих. У трамвая разная публика. Бабушки и дедушки, сопровождающие внуков на кружки и секции; молодёжь, проезжающая одну остановку, прячась от мороза; работяги, спешащие домой. Такие разные, но на самом деле одинаковые. Все просыпаются по утрам, спешат на работу или учёбу, чтобы получить зарплату, которая пойдёт на погашение ипотеки, кредитов, коммунальных платежей и покупку продуктов. Все мы белки в замкнутом колесе, цель которых — вертеться, чтобы потреблять. Мы можем делать вид, что все мы разные, но нет: все дышим одним и тем же воздухом, у всех две ноги и две руки. Разница лишь в объёме серого вещества, заложенного родителями в наши головы. Наверное, это наше главное отличие — наличие мозгов и их количество. А может, я ошибаюсь, и всё на этом свете устроено иначе. Кто знает? Да никто! Философы всё время ищут ответы на вопросы: кто мы? зачем мы? откуда мы? в чём смысл жизни? По мне всё просто: мы люди. Мы существуем для того, чтобы жить и быть. А смысл у каждого свой. У кого-то в семье и детях, у кого-то в построении карьеры, у кого-то в получении удовольствия. Все эти смыслы нужны. Ведь если бы мы жили по одному принципу, то имели бы схожие сценарии, а это весьма скучно. И тогда бы я не рассматривал людей, черпая от них вдохновение, сидя в салоне этого тёплого трамвая.

Салон опустел, оставив меня и водителя наедине. Я решил, что это прекрасная возможность подойти, познакомиться и расспросить о работе. Встал и, покачиваясь в такт движущемуся вагону, направился к кабине водителя. Дверь была открыта, будто приглашая подойти.

— Здравствуйте! Извините за беспокойство. Меня зовут Влад. Я учусь на водителя трамвая и хотел кое-что спросить, уточнить насчёт работы.

В салонном зеркале, установленном в кабине, на меня посмотрели зелёно-карие глаза, напоминающие янтарь. За управлением сидела молодая девушка с тёмными волосами по плечи. Аккуратные хитрые глазки, тонкие ровные губы и большие круглые очки, идеально подходящие к её внешности. Её глаза, губы и очки на пол-лица походили на мордочку лисёнка, задумавшего маленькую хитрость. Она улыбнулась, показав ровные, ослепительно белые зубы. От этой улыбки мне стало не по себе.