Илья Фулга – Синдром отражения (страница 5)
Версия 3 – та же, но шрам как ключ.
Меняет порог совпадения.
Сужает возраст.
Расширяет.
Отключает второстепенные признаки, оставляет только геометрию.
Потом наоборот – выкидывает геометрию, оставляет “особую примету”.
Ноль.
Волков зовет дежурного технаря из ИЦ – просто чтобы у него самого не осталось лазейки “я нажал не то”.
– Прогони, – говорит. – Сам. С нуля.
Тот буркнул что-то про ночь, взял распечатки, набрал запросы.
Пальцы у него были быстрые и равнодушные, как у кассира.
Пять минут.
– Ноль, – сказал технарь. И даже не удивился.
Три картинки. Два человека. Одна база.
Одна и та же пустота.
Только после этого Волков позволяет себе записать мысль словами: человека с таким лицом нет в официальных базах данных РФ.
Волков откидывается на спинку стула. В ушах шумит. Он смотрит на фоторобот на мониторе. Нарисованные глаза смотрят прямо на него.
Телефон на столе звонит резко, оглушительно.
Волков вздрагивает.
– Волков.
– Дима, это Ларионов, – голос судмедэксперта из морга. – Приезжай. У меня тут кое-что очень, блядь, странное с твоей девочкой из парка.
Он кладёт трубку. Пальцы ледяные.
Взгляд снова на экран. На лицо, которого нет.
Человека с таким лицом не существует.
Глава 5. Смыв
Морг обдает его запахом формалина, дешёвого мыла и холодного металла.
Лифт скрипнул, двери разошлись, коридор – узкий, вымытый до блеска. Белая плитка, белые двери, белые лампы.
Номер «3» на табличке. Бюро СМЭ.
Ларионов там, где и должен быть: над столом, под лампой, в мятом халате, с одноразовой шапочкой, надетой набок. В руках – папка, не скальпель. Уже хорошо.
– Живой ещё? – Волков снял перчатки, сунул в карман пальто.
– Пока да, – Ларионов фыркнул. – Вот, полюбуйся.
Он разложил распечатки на столе, как карты. Цветные полосы, буквы, таблицы. Генетика для домохозяек.
– Вот кровь с рукава куртки, не ее. – Ларионов хмыкнул.
– И где проблема? – Волков скользил взглядом по строкам. Буквы сливались, но тон Ларионова уже бесил.
– Проблема вот, – эксперт постучал костяшкой по нижнему краю страницы. – Геном.
Волков молчал.
– Он… стерильный, Дим. Слишком чистый, – Ларионов подвинул лист ближе. – Нет мусора. Вообще. Ни вставок, ни артефактов, ни старых вирусных хвостов. Как будто его в редакторе собрали, а не эволюция лепила.
Волков посмотрел внимательнее. Строки цифр и букв казались идеальными рядами кирпичей. Ни сколов, ни трещин.
– Ты уверен?
– Я два раза прогнал. Потом третий, – Ларионов дернул плечом. – Машина не врёт. У нас на куртке кровь человека, которого не должно быть. Биологически – образцовый. Как учебный макет.
Пульс немного участился. Волков отметил это механически, как чужой симптом.
Ларионов ткнул пальцем в край распечатки, будто ставил печать.
– И чтобы ты не начал про “аппарат”, – сказал он, не глядя.
Он сдвинул в сторону ещё один лист.
– Контроль.
На листе были те же столбцы. Другие цифры. Грязные, живые, с мусором.
– Это моя контрольная проба из сегодняшней серии, – Ларионов хмыкнул. – Обычный человек. Как положено: хвосты, вставки, артефакты.
Он перевернул ещё одну распечатку.
– А это пустышка. Реагентный контроль. Там вообще ничего.
– И? – Волков не отрывал взгляд от строк.
– И аппарат не “поехал”. Не реагенты. Не руки лаборанта.
Ларионов наклонился, достал пластиковый пакет с пломбой.
Положил на стол так, чтобы Волков видел номер и целый шов.
– Пломба целая. Вскрытие – при мне. Смыв – отдельный. Подноготная – отдельная. Маркировка – разная.
Он поднял глаза.
– Три разных источника. Один и тот же – “идеальный”, мусор отсутствует.
– То есть… – Волков ловит себя на том, что пытается сказать это словами и не может.
– То есть это не ошибка, Дим. Это характеристика.
– Может, все-таки, аппарат глючит?
– Если бы глючил, я бы сейчас курил, а не звал тебя, – Ларионов отталкивается от стола. – Мне нужно второе мнение. У нас тут всё–таки не Институт чудес. Отправлю в Первый мед к Грачевой, на генетику. Она любит такие извращения.
«Первый мед»
Жертва оттуда. Анна там.
Теперь и это туда.
– Я сам отвезу, – сказал Волков.
Ларионов поднял бровь.