Илья Фулга – Синдром отражения (страница 7)
Он оказался слишком близко, чтобы это игнорировать, и слишком далеко, чтобы это было понятно.
Спрятался за угол. Прижался плечом к холодной стене. Сердце колотилось неровно.
Тум. Тум–тум. Тум.
Не слышно слов. Только глухой шёпот. Губы видны ясно. Освещение идеальное, лицо – в профиль.
– Объект был здесь, – прочитал он по движению её рта. – Вектор подтверждён.
Объект.
Не «майор». Не «пациент». Не «посетитель».
Объект.
Кому она это? Про кого именно? Про него? Про кровь? Про Анну?
Он стоял, не двигаясь, пока не почувствовал, что дыхание сбилось, стало поверхностным. Грудь сжало, как в тесной маске.
Ему нужно на воздух. Здесь было слишком мало кислорода.
Глава 6. Голоса в голове
Квартира тонет в темноте.
Волков не включает свет. Телевизор работает без звука: говорящие головы открывают и закрывают рты, их жесты смазываются синеватыми тенями. Беззвучный кукольный театр.
Он сидит на кухне. Пьёт чай из старой пачки. Вкус горький, пыльный. Жидкость горячая – этого достаточно.
Тишина.
Слишком ровная.
Холодильник гудит. Низко, устойчиво. Волков отмечает звук – и ловит себя на том, что раньше он его не считал.
Теперь считает.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Гудение не меняется. Не подстраивается.
Телефон на столе вибрирует резко, почти болезненно.
Чашка дёргается в руке. Кипяток выплёскивается, расползается по столешнице тёмным пятном.
Он смотрит не на руку – на пятно.
Оно неровное. Без геометрии.
– Блядь.
Экран загорается.
АННА.
Пульс сбивается сразу. Без ступеней.
Удар – пауза – ещё удар, уже в горле.
Почти три года молчания. И звонок почти в одиннадцать вечера.
Он принимает вызов не сразу. Слишком рано – тоже ошибка.
– Да.
– Пап?.. Привет.
Голос взрослый. Уставший. Тихий – будто она говорит из-под одеяла.
Волков делает вдох. Воздуха хватает, но ощущение другое – как будто он проходит через фильтр.
– Привет, Аня. Что случилось?
– Не знаю. Мне снится какая-то ерунда. Третью ночь подряд.
Он молчит. Не подгоняет. Не направляет.
– Один и тот же сон, – продолжает она. – Парк. Пруд. И мужик какой-то.
Холод поднимается от поясницы вверх, медленно, как лифт без звука.
– Какой мужик?
– Обычный. Серый. Он просто стоит.
Пауза.
– У него шрам.
Волков не отвечает.
Молчание выходит слишком длинным – он чувствует это, но не прерывает.
– Пап?
– Где шрам? – спрашивает он наконец.
– На щеке. Справа. Белый. Тонкий.
Это не совпадение.
Это репликация.
– Он что-нибудь делает? – голос звучит ровно. Слишком ровно.
– Нет. Просто смотрит, – она замолкает. – С ним… спокойно. Тишина в голове. Как будто всё становится правильным.
Слово цепляется.
Правильным.
– И ещё… – Анна колеблется. – Я во сне всё время плечо поправляю. Как будто там что-то было.
Волков смотрит на своё отражение в чёрном экране телевизора. Лицо размыто, но движение синхронное.
Он не считает. И только сейчас понимает это.
– Ань, – говорит он, – ты сейчас одна?
– Да. В комнате.
– Запри дверь.