Илья Бухарин – В петле из колец (страница 9)
Галлеям было проще выжить, получив пулю в перестрелке, чем сбежав, или, что еще хуже для них самих, предав. Мариус не оставлял предателей в покое ни при жизни, ни даже после смерти. Он «переваривал» всех пропавших без вести с помощью простой схемы. Сначала тела разделялись пилой на части в специальной «разделочной комнате» и отправлялись в последнее плавание на десять километров в залив. Потом в Зеленое кольцо пускались бегунки, которые судорожно искали покоившегося на дне человека с пометкой: «Сотню тому, кто его найдет. Он столько должен Черным и Красным, что его все ищут». После чего галлеи наведывались к Зеленым в поисках этого человека. Конечно, они шли и к Дилэю. При этом за несколько дней до рейда пара чернокожих из Красного кольца на ранее угнанной машине Черных, якобы от лица наемников, также приезжала к Дилэю. В это время свистуны и бегунки уже успевали найти заранее оставленный в одном из переулков Зеленого кольца «Форд», который в Галвестоне из-за черного цвета и практически всегда одноразового применения называли катафалком. В нем имелось все необходимое как для людей Дилэя, так и для мундиров, если дело дойдет и до них.
Из Красного кольца уже были запущены слухи, что этот опустившийся на дно человек бросил жену с детьми, все потратил на девок и выпивку в Красном кольце, занял у Черных, чтобы поставить на бой у Красных, все проиграл и, скорее всего, сбежал из Галвестона. Девочки из Красного кольца синхронно кивали, если мундиры начинали их допрашивать. Они придумывали разные легенды про его «прибор», скромные чаевые и плохую манеру общения, демонстрируя свежие синяки и порезы. Таким образом, за пару дней желания искать этого подонка не оставалось ни у кого. Так человека «переваривали» без единого предположения, что он пропал не по своей воле. Теперь он покоился на дне залива и на дне полицейского архива, растворившись в отработанной до мелочей пищеварительной системе Красного кольца.
Да, были и такие должники или предатели, которым удавалось сбежать из Галвестона до начала «переваривания». Тогда Мариус подключал копов в других штатах и Дилэя. Чтобы понять, насколько опасной и отвратительной являлась эта связка, нужно было лишь услышать ходивший «совет», который давали всем, кто ведет дела с Красным кольцом: «Лучше сдохнуть от рук Мариуса здесь, чем от Дилэя за решеткой».
Обычно сбежавшие либо сами нарывались на полицию в другом штате, либо их по наводке Мариуса арестовывали. Достаточно было покинуть участок и попасть в любую тюрьму временного содержания в ожидании суда, как начинался обратный отсчет их жизни. Дилэй через свои старые каналы договаривался с охранниками, после чего к сбежавшим в камеру подселяли самых отборных тварей и садистов, которые за несколько дней безнаказанных изнасилований и пыток доводили их до полного отчаяния. Если жертва не сдавалась, то сокамерников, как будто в ответ на мольбы жертвы, меняли, но это было лишь частью плана.
Уходя, палачи обещали вернуться в ближайшее время и вновь насладиться совместным досугом и выполняли обещание. Под предлогом переполненности камер инквизиторов возвращали. Они продолжали вакханалию издевательств с кляпом во рту и простыней на решетке, не оставляя ни одно отверстие жертвы безнаказанным. Через пару таких возвращений даже самые стойкие лезли в заботливо приготовленную их палачами петлю, резали вены об край унитаза или просто разрывали их зубами, чтобы не дожидаться следующей «смены».
Мариус с хладнокровием платил более чем щедро и заказывал «полный фуршет» для предателей, часто доплачивая, чтобы на опознание тела привели всю семью, включая детей. Он называл это «бесплатным уроком», который они не получат в школе, но усвоят на всю жизнь. Мариус, едущий к Дилэю лично, был самим предзнаменованием долгой и мучительной смерти.
Что касается главной причины доминирования Красных, то это был их босс с Красным кольцом в руках от автомастерской на въезде до самых вод Мексики. Уже десять лет кроваво-красным балом под долларовым дождем правил Генри Джунипер, или просто Джун. Чтобы понять, что такое десять лет для Красного кольца, достаточно знать, что в среднем предшественники Джуна могли продержаться от силы полгода. Их убивала жадность, недальновидность, но чаще всего – будущий новый босс. Такой продолжительности правления Джун был обязан тем, что всегда являлся родоначальником того, что остальные только подхватывали. Ему никогда не приходилось конкурировать или делить зоны влияния – вместо этого он их создавал. Именно Джун еще за три месяца до объявления сухого закона организовал первые прямые поставки алкоголя в Галвестон, будучи одним из помощников своего впоследствии трагически почившего босса Гэдди.
Встав во главе Красного кольца, Джун начал договариваться с мундирами. Он переправлял ром и виски на большую землю через Черных и проводил первые подпольные боксерские матчи с большими ставками. Опасаясь оружия из Черного кольца, Джун с помощью связей с полицией смог договориться с армейскими подразделениями в Хьюстоне о поставках официально списанного оружия, которым потом распоряжались его галлеи. Это Джун подсадил мэра и весь городской совет на покер, девочек и ром, моментально вогнав их в такие долги и сделав такие фотографии, что на взятки и подписи тратиться почти не приходилось. Быть родоначальником – было его кредо. За свои пятьдесят два года Джун пятнадцать лет провел в тюрьме за изнасилование трех женщин, двое из которых родили от него.
Попробовав власть на вкус, Джун стал ненасытен и те десять лет во главе Красного кольца были лишь началом для него. Чем сильнее он закреплялся на своем троне, тем жестче и радикальнее становились его приказы. Он не боялся потерять власть или быть преданным – для этого у него был Мариус, перешедший по кровавому наследству от Гэдди. Джун не превратился в параноика, но у него стало меньше времени, поэтому он оставлял все больше решений на откуп Мариусу, зная, что тот все сделает. Джуну некогда было встречаться с Черными, он обедал с мэром и обсуждал будущее сотрудничество. Странно, но невиданная жестокость Красных обосновывалась банальным отсутствием времени у их босса. Он не имел ничего личного против людей, к которым посылал Мариуса, ему просто не было до них дела.
Реагируя на новости о появлении даже легкого намека на конкурентов десять лет назад, Джун сам шел на переговоры, чтобы начать сотрудничество. Сейчас же, контролируя весь алкоголь Галвестона, он больше не искал партнеров среди конкурентов, теперь он их покупал. А вот конкурентами отныне занимался Мариус, который никогда не ездил на переговоры – он ездил за капитуляцией, обещаниями никогда не возвращаться в Галвестон и «платой за наглость». Одного его появления хватало, чтобы понять, что переговоры закончены, что лучше уйти живым и без денег сейчас, чем в пяти мешках через пару дней.
На удивление такая жестокость играла на руку Красным. Бизнес рос, поставки на большую землю приносили огромный доход, даже несмотря на плату Черным. Галлеи умирали все реже, успевая обзавестись семьями, домами, лишними килограммами и даже налоговыми декларациями. При этом Мариус всегда был при деле и брал на себя все больше поручений Джуна, которые выполнял быстро и эффективно, в худшем случае бесследно.
Джун уже перестал бояться света и популярности. В качестве доказательства своей открытости и неуязвимости он снес половину старого района, где должно было появиться Синее кольцо, и построил огромный роскошный отель «Экстраваганца». Там он размещал друзей и подруг. Оттуда постепенно начал вести всю свою официальную деятельность и там впоследствии совершались настоящие гигантские сделки.
По слухам, Джун был среди спонсоров и основателей многочисленных чикагских газет, которые своей бурной деятельностью переключали внимание на Аль Капоне и его «мелкие» делишки, отвлекая общественность от «настоящих» дел на юге Штатов. Нельзя сказать, что Джун взлетел резко, ведь ему пришлось выживать, подниматься и пережить большинство своих друзей за эти двадцать лет в Галвестоне. Когда переживаешь даже своих боссов, инстинкт самосохранения начинает диктовать тебе, как поступать. Эта борьба идей со страхом смерти не дает человеку развить уверенность в себе, а вместо этого развивает наглость и самоуверенность.
Так было и с Джуном: он постепенно стал брать Галвестон наглостью. В апреле 1930 года он закончил строительство элитного прибрежного района на краю Красного кольца – там, где Мариус отправлял «переваренных» в последний путь. Для федералов это было сильнейшим ударом. Во-первых, Джун все дальше уходил в статус законопослушного бизнесмена и мецената. Во-вторых, очередной виток публичного успеха Джуна без единого доказательства его причастности к контрабанде рома в очередной раз бил по репутации самого Бюро.
Но самым страшным ударом по длящемуся уже несколько лет расследованию был приход в Галвестон новой силы со своим лобби и связями во всех высших кругах застройщиков. Они без каких-либо просьб или намеков, всего через три месяца и пару земельных уступок от Джуна смогли остановить финансирование федералов, работавших в Галвестоне. Из всей команды в городе оставили двух человек, просто чтобы наблюдать и сообщать. Поселили их в качестве издевки в начале Черного кольца к «приемным», между притоном и борделем-отелем «Утренняя звезда», откуда агенты каждый день были вынуждены выдвигаться в Красное кольцо под присмотром и Черных, и Красных. Конечно, это не остановило контрабанду алкоголя, она все еще служила основным источником дохода для Красного кольца, но это был тот самый ход на три шага вперед, ведь сухой закон не продлится вечно.