Илья Бухарин – В петле из колец (страница 8)
Среди сотен привлекательных или легендарных фраз всегда ходила одна правдивая, которой мало кто придавал значение. Она описывала Галвестон таким, каким он был на самом деле – «остров трех колец». Дело в том, что главный архитектор города Джонатан Феббс так вдохновился Олимпийскими играми в Париже, что с появлением в городе большого количества машин не сделал больше светофоров, а стал клепать кольцевое движение. Всего Олимпийский Джонни планировал построить пять кольцевых развязок и выкрасить асфальт в соответствующий цвет, чтобы Галвестон превратился в Олимпийский флаг с высоты птичьего полета. Но, как и все в Галвестоне, идея воплощалась в жизнь не по плану. После строительства колец стало понятно: круги не получаются ровными и все превращается в детский рисунок с кривыми кружками, нежели во что-то, даже издали напоминающее Олимпийский флаг.
Один плюс от этих колец все же был – по ним без проблем можно было делить территорию. Так и образовались три территории, отделенные друг от друга цветными кольцами. Такое разделение так быстро прижилось, что обитатели каждого района стали своеобразными кастами в Галвестоне со своими привилегиями и ограничениями. Район Зеленого кольца, поделенный внутри между бандами, считался бесправным и въезд на его территорию разрешался всем. Чтобы сообщить о наличии оружия в машине, но о мирных намерениях, представители других колец стелили на крышу машин белую простыню с черным крестом. Так следящие с крыш свистуны и бегунки могли предупредить своих боссов не открывать огонь. Если намерения были жесткими, на въезде к Зеленым из окна вытаскивали «Томми», предупреждая окружающих, что в ближайшее время здесь будет жарко от выстрелов. Если искали человека, то в район заезжали с вытянутой из окна рукой. Тогда было понятно, что едут к старику Дилэю.
У Дилэя, потратившего пятьдесят лет жизни в тюрьмах почти каждого штата, помимо серьезных связей в каждой тюрьме было около пяти многоквартирных домов с ночлежками, куда в первую очередь шли беглецы из других колец. Он был первым, к кому обращались, когда искали виновника, не местного или сильно разозлившего другие кольца. Дилэй служил отправной точкой при поиске должников. Если провинившиеся сбегали в Зеленое кольцо и ночевали в одной из квартир Дилэя, у них было двадцать четыре часа, прежде чем их найдут.
Еще к старику Дилэю обращались, чтобы передать послание тем, кто попал в тюрьму. В основном к нему шли матери с письмами и передачками. Приходили и более серьезные ребята с просьбой сделать пребывание человека в тюрьме адским или очень скоротечным. Сами Зеленые не могли заезжать ни на чью территорию, они могли только приглашать к себе через свистунов, гонял, таксистов или бегунков. Их легко было отличить по машинам и по виду водителей, поэтому никто из Зеленых не совался в Черное или Красное кольца.
Территория Зеленого кольца через несколько лет после запуска превратилась в настоящий отстойник Галвестона. Туда приезжали не местные сомнительного происхождения. Там скрывались и вскрывались десятки преступников, которых не принимала ни одна банда. Зеленое кольцо являлось последним пристанищем и зачастую конечной остановкой для большинства его обитателей.
Жизнь в Зеленом кольце расхолаживала и совращала довольно быстро как приезжих, так и местных. Ведь даже на пару баксов в Зеленом кольце можно было красиво жить почти месяц. Дешевое жилье, самый доступный в Галвестоне алкоголь и дешевые девочки делали существование в этой клоаке вполне сносным. Однако соотношение цена-качество соответствовало. От выпитого можно было лишиться как минимум одного из пяти чувств. После ночи с «зелеными» девочками – приобрести не только проблемы с их сутенером, но еще и преданных «друзей» ниже пояса.
Все изгои или должники, нашедшие врагов в Черном и Красном кольце, в первую очередь мчались к Зеленым, чтобы временно затеряться. В итоге все равно спивались дешевым самогоном из Теннесси или бывали зарезаны за пару вовремя не отданных центов местным бутлегерам.
Несмотря на наличие своего порта, контрабандой алкоголя Зеленые промышляли редко. За портом круглосуточно следила полиция, еженедельно отчитываясь об успешных рейдах, при которых удавалось захватить пару ящиков доминиканского рома.
Что касается жителей Черного кольца, то они контролировали все паромы и суда, приходившие в Галвестон с большой земли. Торговали оружием, драгоценными камнями и опиумом, в том числе и легально. С апреля 1933 года начали завозить медицинский кокаин и героин в больших объемах.
Черное кольцо было поделено между итальянцами, евреями и черными. Они имели огромное количество денег, связей и оружия, но в первое время никто не успевал насладиться деньгами, так как не умел пользоваться оружием. Тогда черные из этого кольца назвали свою территорию «Наемники» и стали за деньги охранять Черное кольцо.
В первое время из-за того, что никто из чернокожих наемников толком не умел стрелять, на Черное кольцо успешно нападали даже Зеленые, но после обучения у вернувшихся с войны дела у наемников пошли в гору. При этом самым трудным этапом было найти настоящих солдат, ведь каждый второй в Галвестоне говорил, что был на войне, чтобы как-то приподнять свой статус. Дать им в руки винтовку – был единственный способ это проверить. Таких «ветеранов», никогда не державших в руках оружие, в Галвестоне было большинство, поэтому наемников обучал полковник то ли с французской, то ли с немецкой фамилией. Получив обученных наемников, Черное кольцо стало второй силой в Галвестоне, перешедшей от пассивной защиты к активной обороне. Спустя время даже копы туда въезжали, только включив сирены. Чужаков в Черном кольце «приветствовали» уже при въезде, стреляя по колесам или под ноги. Без договоренности и без фамилии пройти дальше черного кругового движения считалось невозможным.
Даже бойцы из Красного кольца предпочитали назначать встречи с Черными на нейтральной территории во избежание случайных перестрелок. Тем не менее разрастись и подмять под себя новые территории Черным никогда не удавалось, потому что все деньги делились между итальянцами и евреями, но никогда не объединялись, при этом приходилось отстегивать наемникам огромные суммы за безопасность.
После нескольких попыток проверить, как защищена та или иная территория Красного кольца, наемникам присылали окровавленные мешки с предсказуемым содержанием. Сначала присылали головы с запиской во рту и со страхом в глазах. Потом – останки с условиями и суммами к оплате за такую наглость. Платить приходилось всегда. Сами Красные знали, что Черное кольцо можно уничтожить, забрав главное, что их объединяет – деньги.
В таком состоянии выжидающей войны сосуществовали Красное и Черное кольца. При этом они торговали и обменивались товарами или услугами без проблем, помня, что дефицит в Галвестоне сулил неприятности для всех. Это не касалось денег, но алкоголь, оружие и разрешение на чистую переправу спиртного продавались и покупались.
Красное кольцо уже несколько лет неофициально руководило Галвестоном и всей территорией за пределами Олимпийских колец. В отличие от Черных, въезд в Красное кольцо всегда был свободным, а вот выезд оттуда – это отдельный разговор. С непрошенными гостями он заканчивался обычно громко, но без слов. После этого по осколкам стекла к автомобилю нарушителей подходили бойцы с еще дымящимся после выстрелов оружием и вытаскивали тела для последующего «переваривания».
Красное кольцо проклинали, ненавидели, восхищались, но неизменно все туда ехали. У Красных не тратили деньги, там тратили последние деньги. На игорном столе чаще можно было увидеть закладные на дом, драгоценности с еле заметными пятнами крови, оружие или купчие на лодки.
Почему Красные так возвысились? В первую очередь из-за отсутствия проблем с полицией. Полицейский участок и штаб-квартира береговой охраны стояли на правом краю Красного кольца и все передвижения копов проходили по их территории. После пары неудачных задержаний, переросших в сгоревшие автомобили, недолгие переговоры еще в 1920 году привели к сотрудничеству и гарантиям безопасности со стороны полиции в обмен на сытую и долгую жизнь со стороны Красных. Пока во всей Америке полицейских называли копами, фараонами и легавыми, лишь в Красном кольце Галвестона их называли «мундирами», как отдельную уважаемую и неприкасаемую группировку.
Второй причиной кровавого господства Красных в Галвестоне были безжалостные и до смерти верные бойцы во главе с Мариусом, правой и единственной рукой их босса. Мариус преданно выполнял приказы, не задавая больше двух вопросов перед тем, как принять окончательное для чьей-то жизни решение. Он был на вершине пищевой цепочки Красного кольца.
В начале «карьеры» Мариуса его бойцы из-за недолгой, но яркой от света подпольных вечеринок и выстрелов «Томми» жизни получили прозвище «галлеи» – в честь кометы, которую кто-то когда-то давно увидел. А может, это очередная легенда, коих в Галвестоне был миллион, и их просто назвали галлеями в честь сокращенного названия Галвестона. Только Мариус помнил их всех – и сгоревших в переулках Черного кольца, и собственноручно убитых.