Илья Бухарин – В петле из колец (страница 11)

Закончив с бухгалтерами, Джун взялся за букмекеров. Он с такой яростью хотел допросить и наказать каждого из них, что даже лично появлялся на допросах в «кабинете» Мариуса, но в этом ржавом заброшенном ангаре ярость Джуна проходила мгновенно. При виде бетонного пола, постоянно залитого кровью, которую как будто специально не смывали, и взглянув на сидящего на стуле человека, точнее то, что от него осталось, Джун сразу уходил, бросив на пол приготовленный молоток, оставляя в воздухе еле слышную фразу: «Кончайте его». Мариус с помощниками в залитых кровью мясницких фартуках по старинке заканчивали «допрос».

С букмекеров нечего было спрашивать, ведь все они, как и постоянные клиенты, знали Мэрси. Он постоянно ставил, причем неудачно. Брал в долг, пил и снова ставил, пока по рекомендации Мариуса его не взяли в бухгалтеры и не запретили появляться во всех игорных домах Джуна. Но Мэрси все-таки умудрился просочиться на несколько крупных матчей и выкрасть стопку квитанций у нескольких букмекеров, пока они работали в зале. Мэрси даже не знал, что украл, потому что воровал в темноте и, схватив что попалось под руку, просто надеялся, что там деньги или хоть что-то ценное.

Сначала Джун еще пытался сохранить часть себя и отгонял мысли, что Мариус и Мэрси заодно или что Мариус специально не ищет Мэрси, что это сговор и мундиры тоже приложили к этому руку. Он думал, что все это большой план федералов и все его люди уже дали показания, что это подстава от Черных, чтобы отобрать его Красное кольцо, что вообще все объединились против него. При этом он знал, что рейды к Зеленым были каждый день, а в Черное кольцо Мариус приезжал уже по три раза в неделю. Круговорот безумных мыслей не проходит бесследно, особенно когда нет изменений, и, несмотря на все усилия Мариуса, голова и документы все еще были при Мэрси. Поэтому Джун выбрал более легкий путь – отдаться своим мыслям. С каждым днем он вносил все больше правок в собственные правила и постепенно отгораживался от своего ближайшего окружения. Он стал приводить новых галлеев без одобрения Мариуса. Начал обращаться к частным детективам для поиска Мэрси, игнорируя тот факт, что все они были бывшими копами, в том числе и не из Галвестона, и могли легко сдать не только Джуна, но и все Красное кольцо.

Джун ввалился в стадию пассивной тирании, когда агония затухающего правления и потеря контроля вкупе со страхом все потерять приводят к опасному бездействию. Буквально три месяца назад ему действительно не хватало времени и он «не успевал», потому что были постоянные встречи и налаживание связей. Поэтому некоторые свои дела он смело делегировал своим поверенным, адвокатам, бухгалтерам или Мариусу. Теперь с каждым днем ему все чаще было просто «некогда».

В этот момент происходил переход от делегирования к простому перекладыванию дел. Так, даже встречи с шефом мундиров и обсуждение ситуации с поисками Мэрси стали отнимать у Джуна слишком много времени и сил и он смело передал эту сакральную обязанность в руки Мариуса.

Благодаря немногословности Мариуса мундиры не знали, что находилось у Мэрси и зачем он нужен, просто знали, что его нужно было найти. К слову, не имея цели уничтожить и забыть, Мариус мгновенно превращался в достойного переговорщика, дающего ровно столько информации, чтобы была ясна цель. Он довольно быстро наладил связи с копами и они ему доверяли. Мариус расписывал для мундиров дневные планы и помечал места на карте Галвестона, которые они сверяли каждый вечер. Новая смена копов продолжала поиски с места, на котором закончила предыдущая, пока вся карта не была помечена крестами.

Если бы Джун узнал, как успешно Мариус сработался с копами, то непременно нарисовал бы в своей голове новую схему повсеместного предательства и обязательно позвал бы самого Мариуса на разговор, скорее всего, последний.

Истребив почти всех своих бухгалтеров и изъяв документы у тех, кто был ни при чем, Джуну требовалось разработать новую схему, искать новых людей или хотя бы спрятать все документы в надежное место. Но это было невозможно.

Когда творение, в которое ты вложил свою душу, порочат и разносят в пух и прах, создавать новое может заставить либо мощнейшее вдохновение, либо сильнейшая нужда. У Джуна не было ни того, ни другого. Ему стало проще подпаивать свою лень дозой рома, а чтобы сделать новый день лучше, на утро от головной боли всегда была заготовлена еще небольшая порция.

Для собственной безопасности или для поддержания промежуточного состояния и нового распорядка дня Джун даже перебрался на третий этаж своего бара «Небосвод» в самом центре Красного кольца. Искать новых бухгалтеров у Джуна не было ни стимула, ни необходимости, ни людей. Слухи о судьбе бухгалтеров сдержать было невозможно. Теперь уже никто, даже после просьбы Мариуса, не стал бы этим заниматься, зная, что держать в руках документы Джуна – билет в один конец. Да и сам Джун теперь мог доверять только тем, кто этого по-настоящему заслужил.

Так в Красном кольце появился новый человек – главный по документам Джуна по имени Эрни Кассавицки. Скромный, тридцати с небольшим лет, многие из которых, судя по огромным очкам и изрезанным пальцам, он провел под скудным светом над горой документов. Он всем своим видом давал понять, что бумага и цифры – его главное ремесло. Редеющие с каждым днем волосы, жестко прилизанные на бок, короткие руки с толстыми пальцами не особо подтверждали его умение печатать на машинке. Эрни давал понять, что личное время, молодая супруга и даже новорожденная дочка для него были ниже по значимости, чем работа, которую ему доверяли. Наплевав на сон, практически каждую ночь он печатал на своей маленькой кухне под одиноко болтающейся лампой в клубах дыма от сигареты. Как вдохновение поглощает творцов, так и важность того, чем он занимается, поглощала Эрни полностью, вплоть до самого момента, пока свет от лампы не становился бесполезным под рассветными лучами.

В первое время его называли Сальным Эрни не столько из-за прически, сколько из-за покрытых свежей грязью ботинок, которые даже при идеально отглаженном старом костюме и в любую погоду выдавали его место жительства – Саласи Роуд. В этой низине грязь после дождя или даже сильного тумана всегда оставалась неделями, превращая все дороги в болота.

В Саласи опасность исходила не от людей. В сухую погоду туда можно было легко заехать, страдали только колеса, покрывавшиеся миллионами слоев грязи и пыли. А вот если начинался дождь, то даже галлеи наведывались в Саласи только пешком и в крайнем случае, боясь оставить там свои до зеркального блеска лакированные авто, которые местные научились тоже по-своему переваривать. Они разбирали до основания любой «Кадиллак» за десяток часов и превращали его в двадцать мешков деталей с десятью большими листами металла. «Форды» в Саласи растворялись без остатка за пару часов.

Два старших брата Эрни стали галлеями в разгар дележки территории с Черными. Позже они, хоть и в шелковых костюмах, со всеми почестями, еще до первой седины, приземлились на кладбище Галвестона. Эрни вместе с младшим братом Салли после двух лет участия в тогда еще просто Мировой войне и трех лет обучения в Остине пошли работать в бухгалтерскую контору. Так на Эрни еще в 1928 году и вышел Мариус: фамилия не запятнана, работает как надо, семьи нет. Салли также был сносным бухгалтером, но к двадцати четырем годам у него уже было три ребенка и развод, что для Мариуса означало лишь повод воровать или пить, рычаг давления на случай допросов от федералов и, конечно же, слишком много хвостов на случай бесследного исчезновения.

Доверие и опеку Джуна Эрни заслужил моментально, в первую очередь тем, что помимо пяти лет безупречной работы именно он был одним из немногих бухгалтеров, которые хоть как-то отреагировали на встречу с Мэрси и попытались сообщить Джуну о случившемся. В отличие от остальных, Эрни тут же побежал к охране бара, чтобы передать Джуну, что кто-то пытается украсть его документы. Отправил сразу несколько писем, сказал всем, кого знал, про Мэрси и оставил в тайнике записку. Он даже осмелился попросить встречи с Мариусом, но, к его счастью или несчастью, Мариус был занят в тот день в «переговорной».

Если задуматься, Эрни на самом деле мог предотвратить всю эту катастрофу, если бы не был последним, с кем общался Мэрси, и если бы не идеально односторонняя схема связи с Джуном. Словно почуяв угрозу после довольно резкого отказа Эрни, Мэрси пулей вылетел из бара, собрал все, что у него было, бросил письмо с копиями документов для Джуна в почтовый ящик и растворился в утреннем тумане слегка пьяного Галвестона. Поэтому письма и записки от Эрни доставили Джуну день в день с письмом от Мэрси.

Защищая своего новоиспеченного приближенного, Джун, вопреки желанию Мариуса, пристегнул к Эрни ближайших помощников и в каком-то смысле даже друзей Мариуса: Монетку и Филли. Их отцы все еще работали на Джуна и перевозили ром и виски в Остин и Хьюстон. Поэтому Дэмиен Эймос Младший и Фил Хобсон Младший были известны как Монетка и Филли с самого первого дня в галлеях.

Параллельно в Галвестоне начали что-то вынюхивать порядка пятнадцати частных детективов, приглашенных и нанятых Джуном для поиска Мэрси. Напряжение возникало не столько из-за огромных денег, которые им платил Джун, и не столько из-за их болтливости после пары стаканов виски, и даже не столько из-за их прошлого, хотя многие раньше были копами. Пустить их в Галвестон и в Красное кольцо даже за огромные деньги было ничем по сравнению с худшим решением Джуна – дать им полную свободу действий в Красном кольце, свою защиту и неприкосновенность.