Илья Арсенин – Я рисую город (страница 5)
– За что? – машинально отвечаю я. – Нет, даже не думал, если честно… Хотя вроде бы звучит неплохо… Может, телефонами обменяемся? Ситуация нетривиальная. И она не завершена…
– Это ты меня на свиданку зовёшь? Думаешь, я просто мечтаю выгуляться с парнем?
– Не думаю, но начало странное.
– Считаешь, будет продолжение?
Звучит логично. Вряд ли у неё были планы на завтрашнее утро. Но вот так отпустить, пусть и случайную жизнь, я не могу. Уж слишком она реальная в сравнении с моей.
Маша опускается на корточки рядом с детским рисунком на асфальте, который вопреки всему улыбается забавной мультяшной мордой, поднимает огрызок мелка и выводит номер.
Пока я забиваю комбинацию цифр в смартфон, пространство пустеет. Вижу только удаляющийся силуэт.
– Стой! Слушай, на сегодня хватит странных поступков… Пожалуйста!
Она замедляет шаг, но ещё раз обернуться не решается. Мгновение – и её нет. Была ли она вообще? Или показалось? И появится ли случай снова её увидеть?
«Маша» в телефонной книге у меня уже есть. Поэтому просто пишу: «Она». У каждого художника должна быть муза. Возможно, я только что нашёл свою.
3
На потолке меня встречает нелепая, шаблонная люстра из интерьера строительного магазина. За окном светло, шесть утра, лето. Счастье? Солнце прицельно бьёт мне в глаза, появляясь в просвете между корпусами нелепого «человейника» буквально на несколько десятков минут, и дальше следует в соседний двор на пробежку по небосклону. Даже у солнца есть дела, а у меня нет.
Для тех, кому сложно радоваться простым вещам, ранний подъём – мучительное ощущение. Для меня – отнюдь. Через двадцать секунд я готов почти ко всему, хочу любить мир и рисовать его во всех красках. И к завтраку, заметьте, это не проходит.
Двор гремит «басами» мусоровоза, угощает сполна высокими нотами баков от работы уборщиков, «оркестровым» многоголосьем отъезжающих автомобилей, словно кто-то сыгрывается перед партитурой. Кажется, сейчас на сцену выйдет старушка, ставшая частью интерьера филармонии, и манерно произнесёт: «Уважаемые зрители этого утра, убедительная просьба выключить свои мобильные телефоны и наслаждаться реальной жизнью». Эти звуки ни с чем не спутать и ни на что не променять. В просыпающемся летнем городе лучшая звуковая гармония помимо взятой в заложники тишины.
Светлые стены однушки завешаны искусством разных форматов и всех мастей. По старой привычке я тащу безделушки и любительские полотна с блошиных рынков и городских променадов, словно вспоминаю своё полуголодное студенческое прошлое. Эти работы, как фото в соцсетях, отмеряют прошлое и заставляют в него поверить: где был и что видел.
Сменяют друг друга в круговерти артефактов деревянная театральная маска, купленная на сеульском базаре, жгуче-оранжевое солнце, опускающееся в море на фоне настоящих ракушек из хорватского Пореча, пляшущие инструменты в ландшафтах Стамбула, нелогично подрезанные в центральном парке Мадрида у местного умельца, самаркандская площадь Регистан, выполненная кофейными красками, португальский акварельный город из лавки старьёвщика в Лиссабоне... Компанию им составляют два свитка: китайский, насильно врученный в Пекине надоедливыми студентами художки за несколько юаней, и японский – с клёнами, тонко нарисованными поверх пластика. Вот такое экологическое искусство.
Как вишенка на торте, прямо напротив в рамке висит туманный Петербург в чёрных красках холста, позаимствованный, словно из безымянного нуара. Много лет назад потратил полторы тысячи на базаре у Гостиного двора. Архаичный трамвай, пунктирные рельсы, женщина в красном платье под зонтом, удаляющаяся в темноту и контрастирующая с мрачной тональностью композиции. В нижнем углу зависли инициалы – М.Л. Теперь уже и не узнаешь, кто это был.
Смартфон лежит на полке рядом, будто собачонка, привязанная поводком к хозяину. Чёртова привычка цифрового века! Оповещений не густо… Всего одно сообщение в мессенджере за ночь: «Это мой город». Без восклицательных знаков, смайликов и объяснений. Внезапно от неё!
Вчера по пути домой я отправил новой знакомой смайлик палитры с красками и написал: «Не делай глупостей…». Чтобы муза не расслаблялась. Даже нимфу в наши времена надо держать в тонусе.
«И что это значит?» – коротко отвечаю, не особо ожидая реакции.
Начинаю откладывать трубку, но она «булькает» в тот же миг, словно кто-то ждал этого шестичасового утреннего касания.
«Это мой город. Его у меня не отнять».
Буквы агрессивно появляются на экране, чтобы всё окончательно запутать.
«Тогда зачем?»
«Не хочу, чтобы кто-то решал за меня. Ты рисуешь город, а я в нём живу».
Откуда она знает, что я рисую? Тем более город?
«Кто-то – это кто-то конкретный?»
«Долгая история. И явно не для переписки с едва знакомым человеком».
Принцессы вообще редко благодарны тем, кто их спас. Но сейчас не дело закусывать губу.
«Я готов послушать. Время у меня в избытке. Хотя и просрочил былину на семь лет…»
«В смысле?»
«Илья Муромец тридцать три года провёл на удалёнке. Плюс три месяца. Получается, я уже немного опоздал».
Чат неоднозначно замолкает. Три точки обещают новое сообщение, но его нет. Написала, а затем стёрла?
Я наливаю кофе, выхожу на балкон и с двадцатого этажа оглядываю владения. В распоряжении весь горизонт, никаких высоких зданий на десятки километров, граница города, а дальше – только леса и небо. Настолько синее и бездонное, что кажется, будто некоторые элементы попросту не прогрузились. Жду завершения скачивания. 98, 99, 100?
С верхнего этажа по привычке идёт снег. Беспокойный сосед монотонно сыпет сигаретным пеплом и кашляет, словно у него чахотка. Того, что он производит за неделю, хватило бы на целый сугроб. Весь этот снегопад настолько надоел, что я ставлю чашку на столик и забираю из комнаты блокнот. Тратить силы на столь нелепый трюк – нарушение всех неписаных правил, но без небольшого хулиганства жизнь – скука смертная. Пока ты не угрожаешь миру, ничего не кажется лишним.
Рисую струю воды, убираю карандаш и слышу многоэтажный мат сверху – небоскрёб в мире ругани. Осторожно выглядываю: помятый мужик в недоумении бродит взглядом по сторонам, выискивая источник расстройства на безоблачном небе. Не рассчитал: водопад получился знатный, помыл несколько этажей, заодно и голову. С граммовками у меня проблемы, хотя я тщательно пытаюсь соблюдать заветы рецептов с «Ютуба».
– Слышь, козлина, я тебя найду! – обещает сосед кому-то несуществующему.
Или нужно принять на свой счёт?
Глухо хлопает балконное окно, дальше – тишина.
Допиваю кофе, снова беру телефон. Одно новое сообщение на экране:
«Что произошло той ночью на крыше?».
Ненавижу навязчивые вопросы, но тут я сам вляпался – винить некого. Мы, артельщики, стараемся не вмешиваться в дела зрителей. Если и вмешиваемся, то делаем это незаметно. Как авторы пьес, наблюдающие за реакцией публики на премьере, спрятавшись за пыльной портьерой. Но мог ли я поступить иначе? Просто отойти и позволить случиться тому, что должно было случиться. В жизни есть развилки, где сначала делаешь выбор, а лишь потом понимаешь его суть.
Впрочем, в пазле тех летних сумерек не хватает массы деталей. Так с крыши прыгают в супергеройском кино, которое я терпеть не могу. Разочарованные и уставшие долго колеблются на парапете.
«В двух словах не объяснишь!» – пересылаю её сообщение в тот же чат.
Этакая закольцованная метаирония. Она, как змей Уроборос, кусает собственный хвост.
«Слушай, Муромец, знаешь, кто такая Савишна?»
Неожиданно да. В художке я рисовал батальную сцену из славянской мифологии.
«Жена его? То есть моя, если я Муромец…»
«Поляница, воительница» – пишет муза.
Это из тех, что дрон на лету остановит и горящую путёвку найдёт?
«Победить её можно только в честном поединке. А ты играешь нечестно».
«Может быть, потому, что я не играю?»
«Значит, всё это было по-настоящему? Не приснилось?»
«Ну я себя только что ущипнул, вроде больно».
Экран зависает в ожидании, многозначительно отсвечивая на солнце. Я вглядываюсь в своё небритое отражение и не нахожу ничего нового.
«Эта встреча не может быть случайной».
По крайней мере не похоже, что она планирует завершить задуманное.
«Да, судьба свела нас вместе… Готовься к разбросанным носкам поутру и семейной ипотеке».
«Я многое обдумала… Ты прав, ситуация не завершена».
Как будто это и впрямь нечто механическое.
«И что делать?»
«Сегодня в 12. В центральном парке. Там есть пирс».
В моей юности так во дворе забивали стрелки, пародируя бандитов из телесериалов.
«Буду непременно».
4