Илья Ан. – Демон рождённый в человеке (страница 5)

– Нет, не думаю.

– Вот и правильно.

Он схватился за штурвал, на губах появилась едва заметная ухмылка, а его взгляд устремился вперёд. Повисла тишина.

– Чего ты молчишь? Спрашивай, что хочешь узнать. Скоро я уйду в лучший мир, а ты окажешься в одной из этих дверей. Так что у тебя последний шанс узнать больше об этом месте, пока еще есть время.

Мозг словно застыл, не в силах собрать все эти мысли в единую картину. Я пытался сосредоточиться, но слова, что звучали так четко и ясно, теперь казались далекими, разбросанными, как обрывки каких-то чужих разговоров. Все будто слилось в одну неясную пелену, и я не мог понять, что с этим делать. Слишком много информации, слишком много слов, чтобы сразу все усвоить.

– Вижу, ты в ступоре. Тогда можешь пока насладиться видами.

Я был так поглощен разговорами о том, как стоит действовать в этом месте, что совершенно не обратил внимания на то, что нас окружало. И только когда мимо нас проплывали двери, я понял, что что-то не так. Они цепляли взгляд, обманывали, манили. Особенно первая, которую я заметил. Её размер был ничем не примечательным, как обычная входная дверь. Но чем дальше мы уходили от неё, тем уродливее становились двери, вплоть до тех, что сейчас перед нами. Одна – залита кровью, другая – усыпана черепами, которые, казалось, сверкали своим пустым взглядом, наполняя воздух жутким шорохом. Я понимал, что должен узнать, что стоит за этим, и тут же понял, что мне нужно спросить того, кто знает больше, чем я.

– Что с дверьми? – наконец вырвалось из меня.

– О, ты только заметил? Я всё ждал, когда ты спросишь. Видишь ли, каждая дверь – это отражение тяжести греха того, кто должен через неё пройти. Размеры этих дверей – как символ того, насколько ниже мы опускаемся. Чем больше и страшнее дверь, тем страшнее и тяжелее грех того, кто за ней.

– И чем глубже мы заплываем… Тем ужаснее грехи, да? – проговорил я, ощущая, как по позвоночнику пробегает холод.

– Да. Первая дверь, которую ты видел, была почти обычной. Но чем дальше мы продвигаемся, тем уродливее… В общем, ты и сам видишь.

Я сжал зубы. Нервно откашлялся, пытаясь не выдать испуга. Мысли носились в голове, но вот слова… их не было. Только вопрос, который не хотелось задавать: «Значит, моя дверь будет ещё хуже…?» Ответ был очевиден, но я всё равно не мог не спросить.

– Сожалею, – произнес он с тихим оттенком сожаления в голосе. – Видимо, ты натворил что-то по-настоящему ужасное. Такие двери… Я не знаю, что ты натворил, но надеюсь, что сможешь искупить вину.

– Спасибо, что рассказал, – пробормотал я, чувствуя, как этот мир, его холодные реалии, жгут меня по живому.

Я пытался скрыть свой страх, но голос предательски выдал меня. Он заметил это, конечно. А как тут не заметить? Всё, что он сказал, будто прорезало моё сознание. Я увидел, что меня ждет нечто, что трудно даже представить. И самое ужасное – это моя вина. Внутри меня бушевал океан боли и жалости к себе. Как же хочется вернуться в тот момент, когда я был живым, и хорошенько врезать себе по лицу. Не помню, что натворил, не помню, кем я был, но одно ясно – тогда я был ничтожеством. Сейчас, всё во мне изменилось, и теперь я не хочу думать о том человеке, которым был. Отвращение ко всем моим поступкам, о которых я даже не знал, разрывало меня изнутри. Боль не физическая – она душевная. И я понял, что не хочу встречать себя. Чудовище, каким я был.

Что я почувствую, когда увижу своими глазами свой грех? Смогу ли я пережить этот ужас? Что со мной будет? Больше всего я боялся наплыва воспоминаний, как это будет? Я просто войду в эту дверь, и всё? Все тяготы, которые я когда-то скрыл от себя? И будет ли всё так ужасно, как я себе представляю?

– Нужно успокоиться, – я сказал себе, глотая страх. – Если Капитан смог справиться, значит, и я смогу. Я должен. Не хочу стать таким, как они – безвольные существа, которые ходят от одной двери к другой и мучают пропащих.

Чтобы хоть немного отвлечься от этих мыслей, я решил осмотреться. Может, я не смогу изменить свою судьбу, но хотя бы проведу свои последние часы в раздумьях о чём-то другом, о чём-то отвлеченном. Лучше говорить о чём угодно, чем сидеть в панике, ожидая неизбежного. Широкая река, по которой мы двигались, была окутана густым туманом, скрывающим её истинные размеры и границы. Вдалеке туман был таким плотным, что его густая пелена почти полностью скрывала водную гладь, и казалось, что река исчезает в этой бесконечной белой пустоте, растворяясь в никуда. Здесь, на корабле, туман был чуть реже, но всё равно плотно обвивал палубу, окутывая её холодной, тяжелой массой, будто бы мы плыли в каком-то заточении. С мостика капитана туман выглядел гораздо гуще, и в этом водяном мареве пассажиры становились едва различимыми, скрытыми по пояс, как призраки, исчезающие в пустоте.

Речная гладь под нами теперь напоминала не воду, а темную, вязкую жидкость – густой, тяжелый поток, который невозможно было прорезать. Двигаясь по ней, звуки нашего плавания казались такими же глубокими и мощными, как если бы мы плыли в открытом море. Доски корабля скрипели, будто для него эта ноша была такой же тяжелой, как и грехи его пассажиров. Весь мир вокруг становился странно замедленным и приглушенным, как если бы река и сама была заключена в этом молчаливом плену.

Воздух был наполнен удушающей вонью – смесью гниющей древесины, затхлого мха и сырости, проникающей в легкие с каждым вдохом. В этом запахе не было ни капли жизни, лишь остатки разложения и следы забытых мест, давно скрытых от мира и времени.

Я снова оглядел корабль, на котором мы плыли – его размеры были поразительными. Его массивные, почти угрожающие очертания проглатывали пространство, не оставляя ничего вокруг. В моей голове сразу возник образ фрегата, но, присмотревшись внимательнее, я понял – он был гораздо больше. Он был словно огромный монстр, величественно скользящий по воде, поглощая все светлые надежды, словно не просто транспорт, а настоящее чудовище, направляющееся в неведомую бездну. Я взглянул на окружающий мрак. Тьма окутала всё. Тучи накрыли небо. Единственное, что нарушало эту пустоту – вспышки молний в густых облаках. Только теперь я осознал, что раньше их просто не слышал. Как будто мои мысли глушили всё вокруг. А теперь я смог не только видеть, но и почувствовать это место. И что меня поразило, так это то, как часто молнии сверкали. Каждые несколько мгновений. В то время как гром раздавался не так часто и не так уж громко, как я ожидал.

– Вижу, ты уже обратил внимание на молнии и раскаты грома, – сказал он с каким-то тягостным интересом.

– Да, впечатляющее зрелище, – сказал я, все еще не в силах отвести взгляд.

– Согласен. Мое первое впечатление тоже было восхищение, пока я не узнал, почему молнии так часто бьют.

– А что за причина?

– Запомни кое-что. В этом месте каждое событие имеет свою причину. Даже те, что кажутся незначительными. Это место живое.

– Живое? Разве такое возможно? – удивленно спросил я.

– Здесь возможно всё, особенно то, что невозможно вообразить. Это место – оно как живой организм. Мы с тобой, как микробы, ползаем по нему в поисках выхода. Оно существовало задолго до появления первого человека и продолжит своё существование даже после того, как мы уйдем.

Я удивленно замолчал. Никогда бы не подумал, что такое может быть.

– Здесь возможно всё. Но послушай, – его голос стал глубже, а взгляд словно пронзал меня насквозь. – Каждый раз, когда здесь сверкает молния, в нашем мире совершается грех. И именно поэтому молнии не прекращают свой бесконечный танец. Грехи совершаются с каждым мгновением человеческой жизни, не прекращая своего бесконечного течения.. А гром… Гром раздается каждый раз, когда сюда попадает новая душа.

– Как-то не логично. Неужели так немного душ окажется здесь? Вряд ли грешников так мало в этом мире.

– Ты прав. Грешников гораздо больше. Но ты не заметил одну важную деталь? Посмотри вокруг. Тебя ничего не смущает?

Я огляделся, но не мог найти того, о чём он говорил. Казалось, он просто смеется надо мной. Но его лицо оставалось серьезным, и он продолжал наблюдать за мной с неподвижным взглядом.

– Пусть корабль и кажется большим, но он всего один. Как ты мог заметить, весь корабль забит душами под завязку, даже нижняя палуба. Нет другого корабля, нет других капитанов или Жнецов-Проводников. Только мы. Это место… оно неизмеримо временем. Здесь время существует по-другому. И в этом, собственно, и есть вся суть. Ты ощущаешь это. Время теряет смысл, и ты теряешь чувство реальности. Так же и с молниями. Грехов совершается слишком много, вот почему они такие частые.

Я задумался. В этом месте время действительно вело себя странно. Как будто всё, что я знал до этого, не имело значения.

– Значит, вот почему мне кажется, что я провел здесь уже вечность?

– Да. Так работает это место. Ты должен ощущать безысходность, бессмысленность сопротивления. Ты должен потерять надежду, как и все грешники. Так мы страдаем за наши грехи.

Его слова эхом отозвались в моей голове. Я понимал – он говорит не только о себе, но и обо мне. Он и сам пережил этот ужас, поверил, что останется здесь навсегда… или, хуже того, станет одной из тех безвольных тварей внизу. А те, кто покорно сидят там, кажется, никогда и не увидят надежды.