Илья Ан. – Демон рождённый в человеке (страница 4)

Они были не живыми, но и не мертвыми. Они были лишены всего, что составляло их сущность. И даже в их страданиях, в этой вечной агонии, я не увидел искры, которая могла бы их спасти.

– Демоны.

Капитан прервал мои мысли.

– Почему они такие разные?

– Потому что такова их судьба. Ты не найдешь здесь одинаковых. Каждый демон – это воплощение тех грехов, что они совершили при жизни. Они осквернили себя, своими поступками, и теперь стали марионетками. Делают то, что им прикажут.

– А если отказаться выполнять приказ?

– Отказаться? Это невозможно. Пойми, в них не осталось ни капли от человека. Они существуют только чтобы служить. Их называют «безвольными». В их сознании осталась лишь боль. Они не способны мыслить, не способны перечить, не способны спастись. Их души навсегда осквернены их же поступками. Вот что такое смерть в этом месте. Настоящая смерть. Потеря своего я. Они не помнят, кем были и что совершили, но постоянно ощущают вину за то, чего больше не способны даже понять. Постоянно чувствуют ту боль, которую причинили другим. Они упустили свой шанс на прощение и никогда не станут прежними.

– Неужели в них не осталось ничего человеческого?

– Не осталось. Однако иногда можно уловить слабые, едва различимые звуки. Многие из них повторяют одни и те же слова. Чаще всего это имена тех, кого они любили, сожаления о поступках или же о том, что не успели сделать. В любом случае, они едва ли понимают, о чём говорят. В моей двери был такой. Он повторял чье-то имя снова и снова.

– Кошмарная участь…

– Они это заслужили, как и все мы.

Его взгляд становился всё серьёзнее.

– То есть их судьба – вечная агония? Ты же говорил, что все попадут туда.

– И это правда. Даже их, тоже пустят, но намного позже… Если быть точным, то в конце.

– Как это в конце?

– О конце света не слышал? Конец всего сущего. Тогда все смогут попасть туда. Но они… Они уже не будут собой. Точнее, они и так перестали быть собой. Сейчас это просто духи, не более. И там они тоже будут духами. Бестелесными, безвольными существами. Единственное различие в том, что они больше не будут страдать. Сейчас же, они в агонии.

Вечные рабы.

– Ты знаешь о конце света?

– Не знаю. Просто за все время, что я здесь, успел о многом подумать. Не забывай, что я тоже такая же обреченная душа, как и ты.

– Но ты так уверенно говорил об этом, вот я и решил, что…

– Что, я знаю всё на свете? Вздор! Да, я допускаю, что в конце все мы встретимся. По крайней мере, один из моих собеседников рассказывал мне о таком исходе, и его слова казались мне логичными. Если даже для грешников Ад не является концом, то, по всей видимости, и страданиям, и самому этому месту когда-нибудь придёт конец. Так же, как и людям. И если это место исчезнет, можно предположить, что все твари, его населяющие, исчезнут вместе с ним. А может быть, исчезнет даже Рай, и все мы погрязнем в небытии. Честно говоря, такая перспектива меня не радует. Но есть и другие версии конца. Например, другой мертвец был уверен, что в конце Сколль поглотит солнце, и мир погрузится в холодную тьму, которая будет царить веками. А затем всё начнется заново. В любом случае, неизвестно, наступит ли конец и когда это произойдет. Если и существует план, нам его не понять. Давай лучше поговорим о том, что происходит сейчас, чем строить теории.

– Хорошо, согласен. Но как избежать их участи?

– Избежать их судьбы не так сложно. Хотя смотря для кого… Надо признать…

Он взглянул на меня, и его лицо стало ещё более серьёзным, а голос приобрел тяжесть, как будто каждое слово отдавало невыразимым грузом. Его взгляд был пронизывающим, как будто он пытался разглядеть, что-то в моей душе, что мне самому было неведомо. Лицо его было напряженным и сосредоточенным, не жестоким, но в нём явно ощущалась тяжесть многолетних размышлений.

– Признать свою вину.

Его слова звучали с пугающей тяжестью, но и логикой, не терпящей возражений. Раскаяние – вот путь к прощению. Если покажут, что я натворил, возможно, в моих силах будет принять содеянное. Я уже не тот, кем был при жизни. Эта мысль одновременно обнадеживала и пугала. Может, все окажется проще, чем представлялось. Поглощенный размышлениями, я совершенно забыл о собеседнике, как будто мир сузился до моего внутреннего хаоса, наполненного тревогой и сомнениями.

– Ошибаешься, – прервал он мои мысли. – Звучит возможно и просто. Но не многие способны искренне признать свою вину, даже после возвращения воспоминаний. И даже после пыток… Именно поэтому маньяки, убийцы, насильники остаются здесь навсегда. Они не раскаиваются и не сожалеют о том, что совершили. Некоторые даже привыкают к пыткам. Но не надолго. Это место не даст тебе привыкнуть ни к чему. Большинство, выходя из своих клеток, ощущают облегчение и даже радость. А если им поручают измываться над другими, как работу, в обмен на прекращение собственных пыток – они будут счастливы. Такие люди никогда не заслужат прощения и в итоге становятся теми, кого ты только что видел. Я думаю, ты понял, к чему я веду. Главное – искренне раскаяться. Ложные мольбы – это пустой звук. Ты можешь вечно кричать о своей невиновности, но это ничего не изменит. Нужно осознать, что ты сделал, и по-настоящему молить о прощении.

Он отвернулся, и я заметил, как его взгляд потемнел, словно поглощенный тенью. Что-то в его позе изменилось – он стал более замкнутым, как будто не хотел, чтобы кто-то увидел, что происходит в его душе. Сердце его, казалось, стучало как-то не так, с трудом, как у того, кто уже давно потерял свой путь. Он не взглянул на меня, избегая контакта, словно боится, что я увижу его слабость. И в этой тишине, в его молчании, я почувствовал то, что он так старательно скрывает – боль, заполняющая его нутро. Это не была просто печаль, это была невыносимая тяжесть, словно он сам давно перестал верить в возможность избавления от неё.

– А ты?

– Как видишь, я не демон.

Он замолчал. Впервые за всё это время, он замолчал первым, и тишина, повисшая в воздухе, казалась вечной. Его взгляд затуманился, словно он уже не видел того мира, что окружал нас. Казалось, его мысли унесло куда-то далеко, туда, где он вновь переживал всё, что оставил позади – все те ужасные мгновения, когда душа была на грани, а сердце больше не могло выдержать. Он погружался в воспоминания о том, что осталось за дверью, и я чувствовал, как тягучая боль растекается по его телу, словно яд, проникший в самое сердце.

Сожаления съедали его изнутри. Они разъедали его, как огонь, который давно иссушил его душу до последней капли. Каждый образ, каждый жест, который он совершил в прошлом, теперь был как нож, впивающийся в его грудь, вызывая такую боль, что он едва мог дышать. Ненависть к себе переполняла его, и не было даже желания найти в себе силы бороться. Он считал себя не просто плохим – он был тем, кто заслуживал все те ужасы, что он когда-то пережил за той дверью.

Он видел, как его собственные поступки обрушиваются на него снова и снова, как кровавый дождь. И этот дождь не останавливался, не смывал того, что было сделано. Он потерял всякую надежду. Сколько бы времени он не провел в этом месте, его страдания не прекращались. Он уже давно не боролся. Почему? Потому что не смотря на его о слова о спасении, в определенный момент он сам перестал верить, что есть какой-либо выход. Он сам разрушил всё, и теперь, после долгих лет нескончаемых страданий, он видел лишь свою вину, которая снова и снова уводила его в прошлое.

Он перестал бороться. И в этот момент я понял, что все эти годы, проведенные в Аду, стерли того человека, которым он когда-то был. Теперь передо мной стояла лишь тень, пропитанная сожалениями.

Хотя мой собеседник явно не был настроен на продолжение разговора, мне оставалось мало времени. Скоро я окажусь там, а у меня еще так много вопросов.

– Но почему ты мне рассказываешь? Зачем мне помогать? Не понимаю.

– Помнишь, я сказал, что сегодня особенный день?

Он едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было что-то большее – надежда, словно она была приготовлена заранее для чего-то важного. Не отрывая взгляда, он смотрел на меня, как будто пытался передать нечто, что невозможно выразить словами.

– Да.

– Сегодня… Сегодня мой грех наконец будет отпущен. Я заслужил прощение и вскоре отправлюсь туда.

Его взгляд устремился вверх, как если бы он уже видел то место, где его ждало прощение.

– А как ты узнал, что именно сегодня?

– Небо.

Я тоже поднял взгляд к небу, но передо мной простиралась лишь бездонная тьма. Тучи сгущались, а света не было – лишь мрак, не оставляющий места ни для надежды, ни для спасения.

– Небо? Но я ничего не вижу.

– Ты не искупил грех. Сейчас передо мной не привычная моему взору тьма, а врата, озаренные ослепительным светом. Это свет, который не обжигает, а, наоборот, окутывает, касаясь самой души. С того момента, как Жнец забрал тебя, я чувствую, как это тепло проникает в меня, словно отголоски надежды. Мой путь почти завершён. Я давно потерял веру в этот момент, но вот, теперь я ощущаю, как приближается освобождение.

Взгляд капитана снова стал спокойным, но в нём появилась едва заметная нотка сострадания. Он указал пальцем на мертвых внизу.

– Вы – мой последний груз. А ты – мой последний пассажир. И потому я так добр сегодня. Или ты думаешь, я рассказываю всё каждому, кто добрался до меня?