Илья Ан. – Демон рождённый в человеке (страница 10)

Я сделал шаг вперед, и взгляд сам собой опустился на грудь. Там висела цепочка, а на ней – обручальное кольцо. Вдовец. Да, кажется, я вдовец. Но как я им стал? Как всё это произошло? Я должен был помнить. Должен был почувствовать хотя бы крошечную тень того, что было между нами – любви, привязанности, боли утраты. Но в моей голове – пустота. Белая, безжизненная пустота. Я пытался выцепить хотя бы обрывок воспоминаний, но они ускользали, как вода сквозь пальцы. Как выглядело её лицо? Почему я не могу его вспомнить? Я пытался, но… ничего. Ни черт, ни выражений. Только бесформенная пустота, не имеющая ничего общего с тем, что я должен был помнить.

Она умерла, значит, она должна была быть рядом. Должна была встретить меня в том месте, куда я попал, где я сейчас нахожусь. Смерть разлучает, но затем должна соединить. Так ведь? Если это загробная жизнь, то где Она? Почему меня встречает только тишина и пустота?

Разве не должны были мы быть вместе? Разве не так всё должно быть? Где её лицо, где её голос? Почему этого нет? Почему здесь только я, а её даже в воспоминаниях не осталось? Слишком много вопросов.

Головная боль, пульсация в висках, словно кто-то разрывает мои мозги. Воспоминания начали всплывать, но они были слишком слабыми, размытыми, будто старая киноплёнка, на которой едва виден сюжет. Лицо… Девочка? Почему именно она? Почему образ этой девочки так ярок, а все остальное исчезло, как дым? Я не могу вспомнить лицо жены, ее черты растворились в пустоте. Даже не понимаю, когда она исчезла из моей жизни. Всё, что я помню о ней, это ничто, где не осталось ни её слов, ни прикосновений. А вот эту девочку – я помню гораздо четче, будто её образ был вырезан в моей памяти с какой-то безжалостной точностью. Всё, что мелькает в голове – лишь обрывки мыслей, хаотично мечущиеся в пустоте, цепляясь за случайные образы.

Но почему среди всего хаоса в моей голове образ этой девочки так сильно впивается мне в мозг? Весь мир будто замер, ожидая, что я что-то осознаю. Смутный, но не покидающий меня образ. Точно… Дочь! Моя доченька… Мозг, наконец, прояснился, и вместе с этим пришла волна ужаса и безысходной тоски. Осознание того, что я мог забыть самое ценное в своей жизни ударило по мне. По щекам потекли слезы. У меня есть дочь! Это осознание принесло одновременно и радость, и безмерный ужас. Ужас того, что я её больше никогда не увижу. А может, это место… Оно как-то связано с ней? Нет, нет, нет! Страх стиснул сердце, охватив всё тело. Где она? Где моя девочка?!

Паника заполнила меня, захлестнула как цунами, и вцепилась в сердце, сжимая его до невозможности. Я начал носиться по белой пустоте, кричал, звал ее, молил: «Где ты? Эй, кто-нибудь, слышите меня? Мне нужно выбраться! Где моя дочь?» Но только белые стены и тишина в ответ. Время потеряло всякий смысл. Минуты растекались, как вязкая жидкость. Я падал на колени, снова и снова метаясь из стороны в сторону. Я не мог остановиться, продолжая искать, продолжая верить, что где-то там, в этой белизне, есть она.

В очередной раз в голове всплывают фрагменты, словно кадры старого фильма. Я на коленях. Мои руки в крови. Чья эта кровь? Кажется, я в не ранен… Боже, неужели… Это её кровь? Моя дочь? О, нет… мысль о том, что это могла быть она, вызывала в груди такую боль, что я не смог сдержаться. Я закрыл рот рукой, пытаясь подавить крик, но это было бесполезно. Неужели я… Это слишком. Я потерял её. Я должен был её спасти! Вскоре сильная боль в голове и бессилие вырубили меня.

Очнувшись, я снова оказался здесь. Всё было неизменно – пустота, залитая ярким светом, белизна, поглотившая всё вокруг, лишая всякого понимания, где я и что со мной. Открыв глаза, некоторое время оставался в том же состоянии – измотанный, с тупым взглядом, полным отчаяния. Перед собой я видел лишь пустоту, в которой пытался разглядеть хоть что-то, хоть какую-то зацепку. Наконец, решив подняться, еще раз огляделся, в попытке понять, что мне делать. И только тогда заметил фигуру, стоявшую неподалёку. Девочка. Маленькая, лет восьми или десяти, стояла спиной ко мне. Та самая, которую я видел в своих воспоминаниях. Я не мог ошибаться. Это была моя дочь. Но когда я сделал неуверенный шаг в её сторону, силуэт начал становиться неопределенным, расплывчатым черным пятном, не имеющим формы.

Несмотря на это, я почувствовал необъяснимую уверенность и бросился к ней. Я стремительно обошёл её, в надежде увидеть лицо. Но, оказавшись впереди, понял, что его не было. Ничего похожего на лицо. Только густая, жуткая, как ночной кошмар субстанция. Я протянул руку и прикоснулся к этому черному сгустку, и в тот момент он исчез, растворившись в воздухе и оставив черные следы на мои руках.

Внезапно позади раздался голос – такой знакомый, до боли знакомый. «Папа». Этот тонкий, уязвимый голос, проникший в сердце. Я обернулся и увидел снова ее силуэт, точно такой же, что и тот который только что испарился на моих глазах. Но теперь с ней был мужчина, высокий, на мой рост, и держал её за руку. Его лицо было столь же бесформенно, как и её, не имея четких очертаний – черный сгусток, растекающийся вниз. Но глаза… На месте глаз зияли две впадины, из которых медленно сочилась кровь, расползаясь по его изуродованному телу, как зловещие следы того, что когда-то было живым. Сердце бешено забилось в груди. Но не успел я сделать шаг, как он повернулся и, неестественно медленно, стал доставать что-то из-за спины.

В этот момент я понял – я не могу пошевелиться. Черная жижа, что еще недавно покрывала мои руки, теперь расползалась дальше, становясь всё более вязкой и тяжелой, будто пыталась поглотить меня целиком. Она была как мучительное бремя, сковывающее каждое движение, не дающее надежды на освобождение. Я был заперт в этом кошмаре, как в ловушке, не в силах даже отвести взгляд.

Он наклонился перед девочкой, а вся сцена начала расплываться в неясной, будто призрачной дымке. Его силуэт, поглощенный тьмой, скрывающей его фигуру, обострил во мне ощущение невыносимой тяжести, груза, который я не мог понять, но ощущал всей душой. Когда он повернулся ко мне, его взгляд, полный молчаливой скорби, встретил мои глаза, и я почувствовал, как весь спектр эмоций накрывает меня. Эти чувства были настолько сильны, что казались моими собственными. Они проникали в меня, заставляя сердце сжиматься от боли.

Я перестал задаваться вопросами о том, что происходит, почему я здесь, и что всё это значит. Я понял, что ответов нет, а смысл ускользает от меня. Осознание происходящего не приходило, но я почувствовал, что ничего уже не могу изменить. Я был как зритель в кошмарном сне, наблюдавший за искаженной лентой, не в силах изменить хоть что-то.

В моей голове пронеслась мысль – я не вижу всей картины, их тела, лица были размыты, и я не мог разобрать, кто они. Эта картина вызвала во мне сильный страх. Если эта девочка – моя дочь, то… неужели это действительно то что с ней произошло?

И в этот момент он достал нож. Всё случилось так быстро – его рука двинулась, и лезвие срезало воздух, вонзаясь в грудь существа похожего на мою дочь. Я не смог сдержать крик. Это был не просто вопль – это был всхлип души, разрывающейся на части. Но я слышал, что с моих губ не сорвалось ни единого звука. Я ощущал, как что-то внутри меня трещит, как меня буквально разрывает, как если бы боль была настолько острой, что я начинал терять себя в безумии. С каждой каплей крови, стекающей по ее телу, я ощущал, как мое сердце пропитывается ледяным ужасом.

Кровь полилась рекой, пространство вокруг меня начало поглощать тьма. Крови было необъяснимо много и вскоре она достигла уровня моей шеи, а затем поглотила целиком. Я не мог дышать – кровь заполняла легкие, не мог двигаться, я был в ловушке ужасающей реальности. Всё, что я чувствовал, было только – бездонное отчаяние. Передо мной стояла неизмеримая боль и утрата, а я был бессилен, не способный изменить то, что происходило.

В этот момент всё поглотила тьма, и я отключился.

Уже второй раз я открываю глаза лёжа в этой пустой, безжизненной комнате. Это место кажется кошмаром, из которого невозможно выбраться. Неужели я так и буду просыпаться здесь снова и снова? Каждый раз тревога отступает, когда я пробуждаюсь, но ощущение этой нескончаемой петли не отпускает. Будто я попал в какое-то ужасное иссушающее колесо кошмаров, и, несмотря на все усилия, меня откатывает обратно в исходное состояние – в эту тягучую, мертвую тишину, чтобы я снова и снова переживал этот ужас.

Я поднялся на колени, ощущая слабость в теле, и попытался хоть как-то собрать свои мысли. Та девочка, мужчина… Он убил её. Его взгляд был наполнен таким странным, неуместным сожалением. Но как я мог это почувствовать, если его лицо было почти невозможно разглядеть, а вместо глаз – лишь зияющая пустота? Почему его чувства были такими… такими знакомыми?

Почему я считал ту девочку своей дочерью? Почему я так уверен, что у меня была дочь? Эти чувства были настолько яркими, настолько настоящими, что я мог практически видеть ее перед собой. Но… я не могу вспомнить её лицо. Это знание, которое одновременно и есть, и нет – оно разрывает меня изнутри, словно я знаю её, но не могу вспомнить. Я понимаю, что что-то было, но не могу собрать все кусочки в целую картину. Эта пустота пугает, но ещё сильнее пугает то, что я не могу отогнать навязчивое желание защитить её. Хоть это звучит логично, ведь кто бы не хотел защитить своего родного человека? Но от чего конкретно? И были ли у меня вообще родные или мне это всё только кажется? Всё это – сомнения и вопросы, которые пожирают меня изнутри.