Илья Ан. – Демон рождённый в человеке (страница 12)

Я всё ещё валялся на земле, корчась от невыносимой боли, не в силах подняться. Пространство вокруг меня было пустым, безграничным, словно бескрайность, которая не поддавалась ни восприятию, ни логике. Белый вакуум окружал меня, не давая ни ориентиров, ни ощущения реальности. И вдруг, земля подо мной начала искажаться. Она становилась плотной, твёрдой, словно из глубины пустоты выползала эта красная, обжигающая порода, которая царапала мою кожу, каждый контакт с ней вызывал дикий, нестерпимый жар. Стало темно, как будто пространство пыталось скрыть свою суть, а мир вокруг меня вдруг начал сворачиваться. Я пытался дышать, но воздух с каждым вдохом становился всё тяжелее, как будто в мои лёгкие вливалась едкая смесь серы и пепла.

Вдруг, как из самого сердца пустоты, вырвался огонь – резкий, яростный, словно первобытная вспышка боли, охватившая всё вокруг, поглощая пространство. Он появился будто бы из самой пустоты, огненные языки поднимались вокруг меня, как живые. Они тянулись к моим рукам, пытались обжечь кожу, но я продолжал лежать, не в силах сдвинуться. Земля всё дальше раздвигалась между мной и тем существом, кого я несколько мгновений назад считал своей дочерью. Она – или то что было похоже на неё – отдалялось, словно я был прикован к месту, а всё вокруг меня устремилось в даль.

Я кричал, кричал в надежде, что мир услышит и прекратит мои страдания, но всё только продолжало искажаться и гореть, в то время как ее тень становилась все более чуждой. В глазах уже не было той любви, что я знал, её не было вообще. И тут, будто в ответ на мои страдания, я увидел, как небо вокруг меня стало багровым, как кипящая кровь, поглощающая всю светлую пустоту. Я едва дышал, а воздух тем временем становился всё более горьким, и мне было так больно, что казалось, будто мой дух разрывается на части.

С усилием, скрипя каждым суставом, я попытался подняться на ноги. Каждое движение давалось с адской болью, как будто мои кости были сплавлены огнём. Выставив руки перед собой я уперся в острую, обжигающую каменистую породу и снова попытался подняться. Запах серы словно обжигал не только тело и легкие, но и душу. Я почувствовал, как разум с трудом терпит этот кошмар, но я всё же поднялся, несмотря на волнение, которое продолжало сжимать грудь.

Когда я чуть-чуть пришел в себя, я перевел взгляд вперед. Сначала мне показалось, что я снова теряю рассудок, но нет… Это было оно. Существо, которое я все еще называл своей дочерью, стояло в отдалении, но в то же время оно было так близко, словно находилось прямо внутри меня. Она не исчезла, как в прошлый раз, не растворилась в пустоте – теперь она была здесь, и ее присутствие ощущалось особенно остро. Но что-то изменилось в её облике, что-то невидимое, но ощутимое. Безразличие, холод, исчезли. Я не мог понять, как это произошло, но ее взгляд теперь был другим. Он был наполнен чем-то более человеческим, чем я помнил, и в то же время – непостижимо чужим.

Она стояла на небольшом возвышении, а вокруг нее взвивалась горячая лава, окруженная синим пламенем. Это было невообразимо, как и всё, что происходило вокруг. Она не выглядела тем жестоким созданием, которое я видел раньше, но всё равно… что-то было не так. Я видел, как её плечи вздрагивают, как слезы катятся по щекам, но это не было молчаливым страданием. Нет. Она рыдала. Сжималась от боли. И что-то в этом вызывало во мне странное беспокойство. Я застыл, не зная, что делать, как в замедленном времени.

И вдруг, в такт окружающему безумию, она подняла голову и резко вскочила, ее лицо исказилось от страха и отчаяния. Она закричала, голос ее прорезал воздух, как хрустальный звон.

– Папочка, ты пришёл! Спаси меня!

Почему-то последние её слова пробудили во мне невероятную бурю, словно я слышал их снова и снова, будто они эхом отдавались в глубине моей памяти. Это был не просто порыв чувств – это было как откровение, как воскрешение того, что давно забыто. Вся реальность внезапно сжалась, и казалось, что всё стало… настоящим. Но не было никакой уверенности. Я не мог поверить во всё это – это не могло быть правдой! Что за кошмар такой, в который я попал? Почему всё это не заканчивается?!

Мои мысли разрывались, словно тысячи острых шипов вонзились в голову. Взгляд застыл переполненный ужасом. Я сделал шаг назад, и внутри меня всё сжалось, как будто я тонул в собственном страхе. Мой разум трещал по швам, и я не знал, куда бежать от кошмара, который запер меня в себе. Как загнанный зверь, тщетно ищущий выход.

И в этот момент, как будто тело уже не могло выдержать этого давления, я упал на землю. Обхватив колени и прижав их к груди, я сидел, пытаясь успокоиться. Неосознанное бормотание вырвалось само собой.

– Нет, ты не моя дочь. Не моя дочь. Не можешь быть ею.

Эти слова срывались с моих губ, как последний оплот, последнее оправдание, чтобы не сойти с ума. Я держался за эту мысль, как за соломинку, в надежде, что это всё просто кошмар, что я проснусь, и всё исчезнет. Но что-то внутри меня ощущало – эта иллюзия трещала по швам. Она исчезала, и вместо неё оставалась лишь темная пустота, зияющая пропасть, в которой я утопаю.

Моя боль становилась всё более мучительной. Я чувствовал, как кожа сползает с костей, как жар пронизывает меня, превращая каждый сантиметр тела в пламя, от которого не убежать. Мои руки сжались в кулаки, но это не дало облегчения – боль только усиливалась, она не прекращалась, не утихала. И вот, в этот момент, когда я едва ли мог дышать, когда земля исчезла из-под ног, и оставался лишь этот неумолимый огонь, мне вдруг пришла мысль: неужели это ад, а я действительно мертв? Моя голова пошла кругом. Словно кто-то вырвал из неё последние цепочки разума, и теперь я не мог понять, что происходит, что с моим телом, что с моим сознанием. Не может быть! Это лишь кошмар, лишь кошмар!

Но всё вокруг меня рушилось. Иллюзия, в которую я пытался верить, уже не стояла на ногах. Она разваливалась на глазах, как ветхий дом от самого основания. Вся эта боль, этот огонь – это не просто сон. Это теперь моя реальность. И эта реальность не уйдет. Всё, что я знал, разрушилось. И я оставался здесь – в этой бездне, в этой нескончаемой тирании, где страх и боль стали единственными моими спутниками. Неужели всё, что я переживаю, никогда не закончится?

– Папа, ты должен открыть глаза и спасти меня! Открой глаза! Прошу тебя!

Её крики звучали, как удары колоколов в пустоте, каждый раз становясь всё громче и пронзительнее. Лава поднималась, вырываясь из пылающих недр, как зверь, жаждущий крови. Из языков пламени вытягивались когтистые руки, скользящие по раскаленной поверхности, тянущиеся к ней, будто пытаясь схватить и поглотить ее целиком. Каждый вздох был встречен этим страшным напряжением, словно сама смерть подкрадывалась к ней в этих обжигающих объятиях. И каждый её крик врезался в меня, как лезвие.

«Открыть глаза?» – я едва мог мыслить, едва мог понять. Почему я вообще слушаю её? Мои глаза и так открыты. Я это чувствую, я это знаю! Что она несет?! Это вздор, это безумие. Не понимаю, ничего не понимаю!

Тело охватила дрожь, а разум с каждым её словом терял уверенность в том, что реально, а что нет. Я хотел уйти. Я хотел сбежать от этого ужаса, от всего, что вокруг меня! Ноги не слушались, руки дрожали, я сжался в клубок, схватил голову руками, будто пытаясь вырвать этот кошмар из своего разума. Бормотал себе под нос, снова и снова, как молитву. С каждым повтором отчаяние росло.

Это могло продолжаться бесконечно. Я был на грани, на самом краю. Не было ни прошлого, ни будущего. Только этот момент – ползущий, давящий, безысходный.

И снова её крик. Он пробил меня, как волна, затопившая все, что осталось от моих мыслей. Жар стал невыносимым. Всё вокруг обжигало, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Я зажмурился, изо всех сил, моля сам себя проснуться. Я пытался вырваться, отогнать эту боль, этот ужас. Но никакого пробуждения не наступало.

И на мгновение, когда я закрыл глаза, мне показалось, что я открыл их в другом месте. Вначале всё было смутно, как если бы я пытался сфокусировать взгляд в абсолютной темноте. Но постепенно образ начал проясняться. Я увидел помещение, охваченное ярким пламенем, горячий воздух терзал мои легкие. Звук металлических цепей, как громкий удар молота, рвал тишину. Я почувствовал их, ощущение жжения на своих руках. Моя дочь. Она была прямо передо мной, прикованная цепями, её глаза, полные страха и боли, смотрели на меня, отчаянно пытаясь дотянуться. За её спиной, уродливые и ужасающе зловещие существа с клешнями и когтями тянулись к ней, раздирая на части. Но в тот момент, когда они приближались, я услышал её голос. “Прошу, очнись и спаси меня, ты же обещал!”. И я снова погрузился в пустоту.

Когда я вернулся, я снова оказался на земле, сердце билось в груди, а голова кружилась от этого ужасного ощущения, как если бы я пережил всё это на самом деле. Я закрыл лицо руками, но в какой-то момент резко вскочил. Что это было? Что я только что видел? Не могу понять… Она страдает там и страдает здесь. Что это, я проснулся? Где мы вообще были?

Я мог бы всё это списать на галлюцинации или бред, если бы не отметины от цепей, тянущиеся вдоль моих запястий. Это не могло быть просто сном. Там, в том месте – моя настоящая дочь, а здесь… лишь искаженный образ того, что осталось от моего разума, его последние терзания. Всё это звучало абсурдно, глупо. Но я ощущал, что должен вернуться туда, в ту комнату, к ней. Может быть, тогда я смогу что-то изменить? Но как? Что я должен сделать? И вновь, как эхо, я слышал ее мольбы.