Илья Ан. – Демон рождённый в человеке (страница 1)

Илья Ан.

Демон рождённый в человеке

Демон рожденный в человеке

Никто не помнил, когда это Место появилось.

И никто не задавался этим вопросом.

Здесь не было необходимости в начале. Как не было нужды и в конце. Всё, что сюда попадало, оказывалось внутри не потому, что путь был пройден до конца, а потому что он больше не мог продолжаться.

Место не встречало и не провожало.

Тех, кто оказывался здесь, не спрашивали о намерениях. Их не расспрашивали о причинах. Не интересовались тем, кем они себя считали и какие слова использовали, чтобы оправдать содеянное. Всё это уже не имело значения. Вопросы здесь не нужны – все ответы давно уже были получены.

Здесь поступки никогда не исчезают.

Они не требуют памяти, чтобы существовать.

Место знало их поступки лучше, чем те, кто их совершал.

Иногда сюда попадали люди, уверенные, что произошла ошибка. Они требовали объяснений, искали закономерности, вспоминали детали, которые, как им казалось, могли изменить итог. Они говорили долго и убедительно, будто всё ещё находились среди живых, где правильные слова могли что-то исправить.

Место не возражало.

Оно просто не реагировало.

Иногда сюда приходили те, кто молчал. Не потому что понимал, а потому что не находил, что сказать. Их тишина была не признанием, а пустотой – и это тоже было зафиксировано.

Бывали и другие. Те, кто входил спокойно. Почти уверенно. С ощущением, что происходящее – логичное продолжение их пути. Такие оглядывались внимательнее остальных, стараясь уловить детали, найти систему, понять правила. Им казалось, что если правила существуют, значит, с ними можно договориться.

Они ошибались даже больше прочих.

Место не ставило перед собой цели наказывать.

И уж тем более – исправлять.

Место не стремилось изменить тех, кто оказывался внутри, и не пыталось сделать их лучше. Всё, что происходило дальше, не было его решением и не являлось частью какого-то замысла.

Место лишь допускало это. Оно не мешает человеку быть тем, кем он себя считает.

Здесь можно было называть себя кем угодно, находить оправдания, выстраивать удобные версии произошедшего и жить внутри них – достаточно долго, чтобы поверить самому. Но Место не подстраивалось под эти иллюзии.

Осознание, принятие, попытка изменить направление – все это происходило здесь не по чьему-то требованию и не по принуждению.

Это случалось лишь тогда, когда человек сам переставал нуждаться в собственной лжи.

Это было единственным правилом.

Оно никогда не нарушалось.

Когда появился он, ничего не изменилось.

Место не выделило его среди прочих. Не ускорило и не замедлило процесс. Оно не отреагировало на его присутствие так же, как не реагировало на тысячи до него. Если бы здесь существовало понятие интереса, можно было бы сказать, что он его не вызвал.

Он был подходящим, как и каждый попавший сюда.

Решение было принято быстро. Не как действие – скорее как констатация. Сомнений не возникло. Ни один из параметров не требовал уточнений. Всё, что имело значение, уже произошло задолго до этого момента.

Он ещё не осознавал себя полностью. Мысли возникали обрывками, без структуры, без памяти. Но даже в этом состоянии в нём уже чувствовалась привычка к уверенности. К тому, чтобы считать свои выводы верными, даже если они рождались на пустом месте.

Он не сомневался – и это было отмечено.

Место не предсказывало будущее. Оно не строило сценариев.

Оно лишь знало, что человек, который отказывается признать собственные поступки, неизбежно продолжает их совершать – даже если форма меняется.

Здесь это не было редкостью.

Не потому что не существовало других исходов, а потому что большинство выбирало самый простой – оставаться теми, кем они были.

Он еще назовет это Место словом, которое покажется ему логичным. Подберет определение, чтобы упорядочить происходящее, сделать его понятным и, в каком-то смысле, удобным. Название поможет ему держаться за мысль, что всё вокруг враждебно, но есть ещё шанс на спасение.

Место не станет ему мешать.

Названия не имеют значения.

Значение имеет только то, что было сделано – и то, что будет сделано дальше.

Когда он откроет глаза, история уже начнется.

Не потому что ему дали шанс, а потому что возможность выбирать ещё осталась. И иногда этого бывает достаточно.

Возможность выйти существовала всегда.

Но не каждый был способен ее разглядеть.

Глава 1.

Что? Где я? Почему так темно? Я не чувствую ни рук, ни ног, ничего не чувствую… Страх… Я чувствую страх! Нет… Свободу?.. Холод?.. Не понимаю… Ничего не помню… Ощущение, будто я падаю… Да! Точно, я падаю! Но куда? Нет, не то… Почему не то? Мысли путаются… Всё туманится… Как и сам воздух вокруг меня – пустота, глухая и непроглядная. Не понимаю, не могу открыть глаза… Или здесь так темно, что я просто ничего не вижу? Всё будто растворяется в бездонной тени. Даже звука нет… Никаких звуков… Всё мертво, словно я поглощен не только темнотой, но и молчанием, поглощен этим вечным и пустым вакуумом.

Ощущение удара… Паника. Кажется, я паникую. Но кто я? Что я? Не могу понять. Разум затуманен. Чувство тревоги становится всё сильнее, словно оно пронизывает каждую клетку моего тела, ища выход, но не находя его. Попытки вспомнить хоть что-то не увенчались успехом. Вокруг ни малейшего намека на жизнь.

Холодно… Всё тело словно поглощает этот холод, как невидимая тень, поглощая всякое тепло. Надо подняться. Глаза. Теперь я могу их открыть. Но только тьма. Бездна. Глубокая и вечная. Где я? К… Кто я?! Снова он… Холод. Кажется, я начинаю чувствовать своё тело. Это я? Человек. Точно! Но где я? Страшно.

Плечо… Кто-то прикоснулся… Повернул голову… Рука. Светится. Холодная рука. Нет. Кости… Рука без кожи. Кости. Как холодное железо. Снова… Не могу говорить. Свет! Яркий. Белый.

Движется… Моё тело. Свет повсюду. Больно. Тяжело дышать… Человек. Позади меня. Теперь я могу разглядеть его. Тень. Капюшон. Плащ. Холод. Не человек. Нечто… Свет! Мы пошли на свет. Ослепляет. Но не больно. Ощущаю. Теплоту. Но лишь мгновение. Потом снова. Холод. “Отказ”. Слово. Вспыхнуло в голове. Странно. Свет исчез. А за ним. Вопли. Кошмар. Дрожь. Весь дрожу. Страшно. Хочу убежать. Не пошевелиться. Иду туда. Куда он направит. Закрыл глаза. От страха. Мгновение. Вопли утихли. Пропали. Исчезли. Хорошо… Спокойно. Вода. Слышу, как течет вода. Шум. Шум волн. Открыл глаза.

Все, как в тумане. Не могу оглядеться. Вижу только то, что впереди. Корабль. Огромный! Больно… Больно думать… Не могу говорить… Не чувствую… Нечто… Теперь впереди. Указывает… Корабль. Точно. Надо идти… Стоп! Почему?! Не могу сопротивляться. Желание, исходит от него, я лишь подчиняюсь. Как будто я готов сделать все, что он прикажет. Странно…с

Поднялся. Палуба. Паруса… Рваные. Негодные. Плохие. Доски. Почерневшие. Скрип. Скрип. Скрип… От каждого шага. Покорно сел. Корабль, резким толчком. Сдвинулся. Плывем. Вперед. Нечто. Ушло. Я… Люди! Рядом со мной люди! Не могу как следует рассмотреть окружение. Взгляд тянется вниз. Опустил взгляд. Трудно сопротивляться. Голова…

Больно… Люди. Молчат… Склонившись… Ждут. Чего ждут?! Трудно…

Пошевелиться… Острая боль пронизывает тело. Люди… Молчат… Не смотрят… На меня. Склонившись… Ждут.

Обернулся. С трудом… Человек! Не такой, как другие. Стоит за штурвалом. Смотрит… На меня. Его взгляд… Нормальный. Пронзительный. Живой! Надо… Надо подняться… Боль! Плевать! Шаг… Ещё один. Осталось… Немного. Боль! Возле каюты… Сильная боль! Человек… Не отводит взгляда. Он знает… Видит. Наверняка может говорить… Боль! Последняя ступенька. Боль! Дошёл… Уже стою на коленях. Даже не заметил, как упал…

Мысли стали свободнее. Первым делом, будто по привычке, опустил голову, чтобы поправить одежду. Тело стало ощущаться – как будто возвращается к жизни, но всё ещё странно покачиваясь, словно меня кто-то тащил за собой. Да. Меня ведь тащили… Белая футболка… она немного вытянулась, как будто весь этот кошмар последних минут отразился на ней. Черная джинсовая куртка – кажется совсем новой, но сделанной под старину. Вроде бы моя, но нет… что-то не так. Я не помню, как я оказался в ней, а теперь она смотрится чужой, как будто я не должен был быть в этом месте.

Белые кроссовки на высокой подошве, тускло блеснувшие на палубе, кажутся слишком чистыми для этого места, как будто кто-то специально их очистил. Они не подходят сюда, не подходят мне. Я не могу понять, почему вся моя одежда выглядит такой новой и чистой. Прежняя жизнь? Моя? Это не может быть моё. Кроссовки и джинсы – почти не потертые, на них нет ни единого следа. Я смотрю на ноги, как на что-то… что не моё. Как и все тело, кажется мне чужеродным, пустым. Это не я.

Шум в голове, как будто всё вокруг слишком громко. Я не могу понять, что со мной происходит. И всё вокруг… всё не моё. И эта одежда, как из другого мира. Это не я. Всё не я. Всё не так. Успокойся… Человек. Смотрит на меня. Улыбается. Выглядит, не как другие. Спокойный.

– А ты настырный, да?

Он усмехнулся, но будто на мгновение его взгляд стал холодным, непроницаемым, и потом снова расслабился, как если бы всё это было лишь игрой.

– Я…

– Погоди. Сейчас станет легче.

Я закрыл глаза, пытаясь не потерять сознание, но вместо этого почувствовал, как боль начинает отпускать. Сначала она была резкой, как удар по груди, затем медленно отступила, оставив пульсирующее жжение в висках и тяжесть в животе. Куда-то ушли эти острые колючие импульсы, но тело всё равно продолжало словно вибрировать от слабой, но всё ещё тянущей боли. Мне казалось, что каждое дыхание тянет за собой тяжёлую, глухую боль в груди, которая не исчезала полностью, а только становилась более терпимой. Она не исчезла мгновенно, нет, но теперь она была далека, как в тумане. Чудо, не иначе.