Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 8)

Я услышала глухой удар, затем встала и выглянула через открытую дверь. Фурия присоединилась ко мне.

Шон неподвижно лежал на траве. Ой.

Я взглянула на Фурию.

– Я его предупреждала.

Шон поднял голову, тряхнул ею и вскочил на ноги. На его лице появилось то самое дикое, хищническое выражение.

– Ой-ой. Нам лучше приготовиться.

Я отхлебнула немного кофе.

Шон сорвался с места и бросился к двери. Она начала закрываться, и я щелкнула пальцами, велев гостинице удержать ее открытой. Замена двери обойдется недешево. Шон влетел в дверной проем, но как только его ноги оказались на полтора фута внутри, его снова ударила магия, отбрасывая назад. Шон отлетел и упал, прокатываясь по траве.

Он не должен был проникнуть так далеко. Он вообще не должен был войти внутрь. Да, гостиница уже долгое время стояла заброшенной и была не так сильна, как большинство других, но она все равно не должна была его впускать.

Шон вскочил на ноги. Его глаза стали совершенно дикими. Он сгруппировался и бросился к двери с нечеловеческой скоростью. Я почувствовала, как гостиница преградила ему путь. Он врезался в невидимый барьер и прорвался сквозь него, сумев сделать два шага внутрь.

И снова магия ударила его, отбрасывая назад. Он ухватился руками за дверной косяк и повис.

Ничего себе.

Шон издал звериный рык. Это был леденящий душу звук, на который не способно ни одно человеческое существо.

Я схватила свою метлу. Гостинице нужно было немного помочь.

– Фурия, ты знаешь, что такое безумие?

Шон напрягся. Мышцы на его руках и теле вздулись и натянулись под кожей, словно канаты. Постепенно он продвигался вперед на дюйм. Еще дюйм. Ух ты. Он был удивительно силен.

– Согласно Эйнштейну, это значит делать одно и то же снова и снова, надеясь на другой результат.

Я стукнула метлой по полу.

– Вон отсюда.

Моя магия прогремела по гостинице, как звон огромного колокола. Звука не было, но я все равно его услышала. Шон вылетел из дома, как пылинка, подхваченная потоком воздуха, и врезался в яблоню в сорока футах от меня. Я услышала хруст даже с того места, где стояла.

– Карма, – сказала я, поглаживая дверной косяк.

Дом заскрипел.

– Ты молодец, – пробормотала я. – Он просто чертовски силен.

Невероятно силен. Я и раньше имела дело с оборотнями. Они были психопатами и убийцами, но ни один из них не смог бы сделать то, что сделал он.

Шон не двигался. Возможно, из-за удара он что-то сломал. Не то чтобы он не мог вылечиться – он бы вылечился, и в ускоренном темпе, – но все же ломать ему позвоночник не входило в мои намерения.

Фурия прикоснулась к моей лодыжке.

– Может, пойдем, посмотрим?

Магия потянула меня. Я отклонилась назад, чтобы заглянуть за входную дверь. У моей подъездной дорожки стоял черно-белый автомобиль, а к дому шагал мужчина в коричневой униформе. Мне нанесла визит полиция Ред-Дир. Я быстро повернулась.

Трава под яблоней была пуста. Шон Эванс исчез.

– Могу я предложить вам чаю, офицер?

Офицер Гектор Маре пристально на меня посмотрел. Крепкий и подтянутый, гладко выбритый, с коротко подстриженной темной шевелюрой, он воплощал собой саму суть своей профессии. Даже если бы вы увидели его, одетого в джинсы и толстовку с капюшоном, идущего вам навстречу в сумерках, то не перешли улицу, потому что распознали бы в нем полицейского. От него исходила аура настороженной властности, и, переступив порог гостиницы, он оглядел меня, а затем и внутреннее убранство, так, как будто искал оружие.

– Нет, спасибо, мисс Демилль. Вчера вечером, около часа ночи, в вашем районе произошел инцидент. На женщину напали. Вы не заметили ничего необычного?

– Боже мой. Кто это был? С ней все в порядке? Что случилось?

Люди, которые уже знали о происшествии, не задавали вопросов.

Офицер Маре внимательно меня изучал.

– Пострадавшая в порядке. Мы классифицируем это как нападение дикого животного. Вы не заметили ничего необычного прошлой ночью? Может, шум, как от крупного зверя?

– Нет. Мне стоит начать запирать дверь?

– Вам всегда следует запирать дверь. Вам известно о ком-нибудь, кто держит экзотических домашних животных?

– У Робин Кей есть ящерица, – сказала я ему. – Кажется, это игуана.

Офицер Маре достал блокнот и сделал в нем пометку.

– Адрес?

– Она живет в Игрейн-корт. Номер дома не помню. Это кирпичный дом с большим кактусом на переднем дворе.

– Может, у кого-то есть пума или медведь?

Я покачала головой:

– Никогда не слышала, чтобы кто-то держал медведя или пуму. Мы бы знали. У людей в этом районе не так много секретов.

– Вы бы удивились, – сказал он.

Да что он мог знать.

– Вам известно, что в вашем районе недавно было убито несколько собак?

– О да. Это ужасно.

– У нас есть основания полагать, что кто-то из местных завел себе крупного хищника в качестве питомца.

Он кивнул в сторону Фурии.

– Я советую вам следить за тем, чтобы ваш пес всегда был на поводке и находился под присмотром, когда его выпускают на улицу.

– Ее.

Офицер Маре приподнял бровь.

– Она девочка, – пояснила я.

Фурия гавкнула, словно подтверждая мою мысль.

Офицер Маре достал визитку – простую белую с синим текстом.

– Если вы узнаете, что кто-то держит экзотическое домашнее животное, или увидите его, пожалуйста, позвоните. И не подходите к животному.

– Конечно.

– У вас больше не было проблем с подростками?

Он вспомнил. Три года назад, вскоре после того, как я переехала в гостиницу, появилась Кальдения, а за ней по пятам следовала небольшая группа охотников за головами. Некоторые из них оказались достаточно глупыми, чтобы попытаться ее подстрелить. Я быстро с ними разобралась, но мистер Рамирес, живущий дальше по улице, сообщил о выстрелах в полицию. Офицер Маре был в одной из четырех полицейских машин, которые прибыли на место.

Так как гостиница скрыла повреждения и это было сразу после Нового года, я заявила, что какие-то дети запустили остатки фейерверков.

К сожалению, мистер Рамирес был морским пехотинцем в отставке и настаивал на том, что слышал выстрелы из винтовки. В отсутствие улик полицейские не могли ничего сделать, но было очевидно, что офицер Маре не поверил в мою версию.

– Никаких проблем, – заверила я.

Офицер Маре оглядел меня в последний раз.