Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 45)

– Если ты меня похоронишь, придется откапывать перед боем.

– Может, я просто оставлю тебя в земле.

Я сделала еще одну яму, достала из тележки жемчужину размером с дыню и опустила ее в почву.

– Зачем это? – спросил он.

– Вечером увидишь.

Я сделала еще одну яму и посадила в нее следующую жемчужину.

– Этот костюм тебе в голову ударил.

– Дело не в костюме, цветочек.

– Мне не нравятся такие прозвища.

– А оборотни тебе нравятся?

– Все, я больше с тобой не разговариваю. Мне нужно посадить остальные, и если ты будешь вести себя очень тихо, я, возможно, найду в своем сердце каплю сострадания и выкопаю тебя прежде, чем ты пустишь корни.

Он ухмыльнулся и напрягся. Мышцы на его груди вздулись.

– Очень впечатляюще, но…

Шон выскочил из ямы и рванул в лес.

Ух ты.

Я выследила его с помощью своей магии. Он несся как сумасшедший, запрыгивая на деревья и снова спускаясь вниз.

Сначала Арланд, теперь он. Что-то витало в воздухе? Может быть, сражение с дахакой так всех взволновало. Я не знала, и, честно говоря, мне было все равно. Я хотела убить дахаку и отправить их обоих домой.

Дахака… От мыслей о битве у меня в животе образовалась зияющая дыра, которая отказывалась закрываться. Возможно, они оба думали, что умрут, и поэтому так храбрились. Я очень надеялась, что нет.

Это был приятный поцелуй. Очень… запоминающийся.

Но если он снова подойдет ко мне с таким взглядом, я дам ему по голове и заявлю, что это была самооборона. И ни один суд присяжных в мире не признает меня виновной.

День медленно клонился к вечеру. Я поставила кухонный таймер, и он показывал, что с тех пор, как я посадила жемчужины, прошло ровно шесть часов тридцать пять минут. Через девятнадцать минут они должны были проклюнуться.

Арланд сидел на диванчике в холле, попивая мятный чай. Вампир был в полном доспехе: нагрудник и приподнятые наплечники делали его плечи и грудь огромными. Его оружие, гигантская кровавая булава лежала рядом с ним на полу. Ее наконечник был абсолютно черным и пересекался светящимися красными линиями.

Шон сидел в кресле напротив, у его ног калачиком свернулась Фурия. Парень был одет в спортивные штаны и темную футболку. Его босые ступни покоились на деревянном полу. Он планировал перейти в свою боевую форму и сказал, что ботинки мешают его подвижности. Рядом с ним лежали два больших мачете. Ну, по крайней мере, одно из них точно было мачете. Другое выглядело как гибрид гладиуса и огромного охотничьего ножа.

– Значит, кресты никак не работают против вашего вида? – спросил Шон.

– Не совсем, – ответил Арланд. – Но нет никакой мистической силы, которая бы нас отталкивала.

– Тогда что?

– Нам запрещено убивать живое существо во время молитвы или обращения к его божеству. Технически мы можем, но потом нужно будет совершить епитимью и очиститься, а никто не хочет неделями молиться и купаться в священных пещерных источниках. Вода там лишь немного теплее льда. Когда кто-то из вас поднимает крест, трудно определить, молится ли он, взывает к богу или просто размахивает. Поэтому разумнее всего отступить.

– А как насчет чеснока?

– Это пошло от могильщиков, – ответила ему я. – Когда они эксгумировали тела, то надевали гирлянды из чеснока, чтобы не задыхаться от запаха.

– Святая вода? – спросил Шон.

– Эта очаровательная практика зародилась в Византии, – сказал Арланд. – В ваших церквях хранилось много золота, поэтому, чтобы отпугнуть нежелательных посетителей, священники держали под рукой порошок из негашеной извести. Наверняка там были и другие ингредиенты, но извести – в избытке. Они бросали пригоршню этого порошка в лицо и обливали святой водой. Вода реагирует с негашеной известью, воспламеняется и становится крайне едкой. Но нет, я как-то раз окунал руку в вашу святую воду, и сама по себе она абсолютно ничего не делает.

– Где ты взял святую воду? – спросила я.

– Мой двоюродный брат привез ее в качестве сувенира. И я сделал это на спор. Я, конечно, понимал, что она не сожжет мне кожу, но никогда не знаешь наверняка.

Я представила себе компанию подростков-вампиров, собравшихся вокруг тазика. «Ты потрогай». – «Нет, ты…» Ну конечно, он бы сунул туда руку.

Мой таймер сработал.

– Уже пора? – спросил Шон.

Я кивнула и погладила Фурию напоследок.

– Охраняй дом. Оставайся внутри.

Фурия тихонько заскулила. Я тоже не хотела уходить, но у меня не было выбора.

Мы вышли за дверь. Шон держал в каждой руке по мечу. Арланд нес свою булаву. Я была со своей метлой. Солнце уже зашло, но его лучи все еще разбавляли фиолетовое небо на западе бледно-желтым цветом. Всходила луна – яркая, огромная, словно серебряная монета в небе. Меня окутали запах травы и слабый аромат горящих дров из чьего-то костра. Звуки доносились отчетливо: слабый звук наших шагов, далекий собачий лай, вой сирены где-то далеко… Мир почему-то приобрел резкие очертания. Я надела джинсы, но, хотя это был летний вечер в Техасе, все равно замерзла.

Я действительно не хотела умирать.

– Страх – это хорошо, – сказал мне Шон.

– Слишком много страха – это плохо, – сказал Арланд. – Не волнуйся, я буду рядом.

Шон положил руку мне на плечо и остановился, пропуская Арланда вперед на несколько шагов. Он наклонился ко мне и тихо сказал:

– Не рассчитывай ни на него, ни на меня. Если что-то пойдет не так, ты развернешься, побежишь обратно в дом, и если этот ублюдок последует за тобой, гостиничные пулеметы разнесут его на куски. Я оставил на твоем кухонном столе номер телефона моих родителей. Если что-то случится, позвони им. Они помогут.

Мою голову посетили одновременно две мысли. Одна из них гласила: «Если мне удастся заманить дахаку на территорию, мне не понадобится оружие», а вторая: «Он так сильно обо мне заботится». Эта последняя мысль прорвалась сквозь страх неминуемой смерти и напугала меня до чертиков.

Я ни за что на свете не собиралась влюбляться в Шона Эванса. Список его недостатков был длиной в милю: высокомерный, неуравновешенный, властный, оборотень… который спас меня от смерти на парковке «Костко» и который целовался, как… Я отключила мозг и заставила себя произнести:

– Спасибо.

Шон кивнул.

Мы подошли к краю поля. Жемчужины Ананси выросли и пробились сквозь почву, возвышаясь на несколько дюймов над землей, как верхушки гигантских грибов, готовых вырваться на свободу. Каждая из них должна была быть размером с небольшую шину, но, поскольку бо́льшая часть оставалась под землей, трудно было сказать наверняка. Я надеялась, что они уже готовы. Иногда случались небольшие отклонения из-за температуры. Единственный способ удостовериться – это разбить одну из них, но в таком случае в атмосфере Земли их срок короткий.

Шон уставился на жемчужины.

Арланд удивленно приподнял брови.

– Ты уверена насчет них? – спросил меня Шон.

– Да. Мой отец их когда-то использовал.

Шон и Арланд вышли на поле. Хотя формально это была моя собственность, гостиница еще не была достаточно сильной, чтобы ее охватить. Территория заканчивалась у края поля. Я вздохнула и последовала за двумя парнями. С меня слетела защитная мантия магии. Я почувствовала себя обнаженной.

Арланд достал свой герб. Его пальцы затанцевали по поверхности.

– Готово. Он передает сигнал человека, который, как я думаю, нас предал. Дахака скоро появится.

– Будем надеяться, что ты прав, – сказала я.

Прошла минута. Еще одна. Время замедлило свой бег. Забавно, как долго может длиться минута. Если ты читаешь хорошую книгу, она пролетает. Если ты задерживаешь дыхание, она движется медленнее улитки.

– Что, если он не появится? – спросила я.

– Он появится, – ответил Шон. – Он хочет получить свои деньги.

– И как только он нас увидит, все и начнется, – сказал Арланд.

Мы стояли плечом к плечу.

– Может, стоило расставить ловушки? – спросила я.

– Он слишком быстрый, – сказал Арланд. – Увернется от всего, что установим, а мы сами при этом можем во время боя попасть в свой же капкан. Кроме того, мы и сами – ловушка.