Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 40)

– Мертвой?

Он кивнул.

– По крайней мере, пару дней. Скажи мне вот что. Зачем жить на Земле, если можно жить здесь?

– Бывает, что люди отправляются отдохнуть в какое-то экзотическое место и влюбляются настолько, что решают остаться. Но новизна проходит, и они обнаруживают, что это новое место такое же грубое и обыденное, как то, откуда они уехали. А бывает, люди отправляются в такие экзотические места, но после поездки говорят: «Здорово, но я скучаю по своему дому и мне пора возвращаться». Земля – это дом. Нет неба красивее, нет травы зеленее, и нет места, которое казалось бы настолько же правильным.

Он задумался над этим.

Мы повернули направо, затем еще раз направо и остановились перед большим зданием. Посередине зиял прямоугольный дверной проем, темный, как пасть какого-то зверя. Вход преграждала серокожая женщина. Ее темные волосы, заплетенные в тонкие косички, ниспадали ниже талии. Взглянув на нас золотистыми глазами и увидев мое лицо, она улыбнулась, показав полный острых треугольных зубов рот.

– Приветствую, Дина.

– Приветствую, саар ах. Примет ли меня Торговец?

– У Нуан Си всегда найдется для тебя время.

Саар ах отступила в сторону.

– Проходите.

Прихожая вела в просторную комнату. Большие квадратные плитки серого цвета со знакомой геометрической каймой были выложены на полу и поднимались по стенам. Тут и там в изысканных горшках росли зеленые, синие и темно-фиолетовые растения. В дальней стене из длинной щели на кафельную плитку лилась вода, которая стекала на двадцать футов вниз и с тихим плеском падала в узкий бассейн.

Слева стоял низкий столик, вырезанный из цельного куска вулканического стекла, а вокруг него расположились удобные темно-фиолетовые диваны. Саар ах подвела нас к столу, улыбнулась, показав свои акульи зубы, а затем отошла и встала у стены. Мы оба остались стоять.

– Кто она? – тихо спросил меня Шон.

– Я пару раз встречалась с ее народом, но они замкнуты и редко покидают свой мир. Но если саар ах служит у Торговца, значит, она действительно хороша. В Баха-чаре сотни продавцов, но Торговцев лишь несколько десятков. Торговцы проводят крупные сделки, и чтобы стать одним из них, нужно иметь большую прибыль и собственный флот. Некоторые специализируются на больших поставках. Некоторые, как Нуан Си, торгуют редкими товарами. По сути, если ты хочешь что-то, что не можешь купить на улице, потому что это трудно найти, или тебе нужно что-то в очень большом количестве, – то ты идешь к Торговцу.

– Мне нужно что-нибудь знать об этом конкретном Торговце? – спросил Шон.

– Нуан Си тщеславен, придирчив и труден в общении.

Я взглянула на саар ах.

– Я что-нибудь упустила?

Сверкнули акульи зубы.

– Легковозбудим.

– И это тоже. Также он богат и очень уважаем, и если он не сможет найти то, что ты ищешь, значит, это просто невозможно найти.

Скорее всего, Нуан Си слушал нас, а немного лести никогда не повредит.

Прозрачная лавандово-голубая занавеска справа распахнулась, и в поле зрения появилось существо. Он шел прямо, но его рост едва достигал четырех футов, включая шестидюймовые рысьи уши. Его тело покрывала серебристо-голубая шерсть, напоминающая мягкий бархат. На спине она была усеяна бледно-золотистыми розетками, а на животе становилась почти белой. Его лицо можно было бы назвать кошачьим, если бы не удлиненная морда, напоминающая лисью. Он был в шелковом фартуке и украшениях из маленьких кремовых и синих ракушек. Его большие круглые глаза сверкали яркими бирюзовыми радужками.

Он улыбнулся мне, показывая острые зубы.

– Дина. Садись, садись, садись.

Мы сели.

Он взглянул на Шона.

– Я вижу, ты наконец-то наняла саар ах.

– Он мой друг, – сказала я ему. – Мне не нужен телохранитель. Я не такая важная, как великий Нуан Си.

Торговец улыбнулся.

– Мне нравится с тобой беседовать. Ты всегда очень любезна.

Его мохнатое лицо помрачнело.

– У тебя есть новости о родителях?

– Нет.

Он кивнул.

– Я держал ухо востро, но ответов нет, только шепоты, слишком неясные, чтобы их уловить. Если я что-то услышу, то пошлю весточку.

Эта весточка дорого мне обойдется, но я готова заплатить любую цену.

– Итак, чем скромный Торговец может сегодня тебе помочь?

– Я пришла купить партию жемчужин Ананси.

Нуан Си наклонился вперед. Его глаза засияли хищным восторгом. Губы раздвинулись, обнажая хищные клыки в тревожной улыбке.

– О-о-о. Ты собираешься кого-то уби-и-ить. Кого? Я его знаю?

– Скорее всего, нет.

Он засмеялся с таким звуком, словно чихала кошка, и замахал руками-лапками:

– Хорошо, хорошо, храни свои секреты, храни, храни. Итак, что ты принесла на обмен?

Я захватила с собой пару вещей. Мои родители торговали с Нуан Си, я с детства наблюдала за их сделками. Такие вещи, как золото и драгоценности, ничего не значили для торговца редкими товарами. В конце концов, золото – это просто металл, который можно найти в сотнях миров. Нуан Си хотел чего-то уникального и редкого. Чего-то, окутанного легендой. И, чтобы расплатиться за жемчужины Ананси, это что-то должно было быть очень особенным.

Шон передал мне рюкзак. Я расстегнула его и достала три больших бутылки. На каждой была желтая этикетка с портретом пожилого мужчины, курящего сигару.

– Семейный резервный бурбон Паппи Ван Винкля пятнадцатилетней выдержки. Лучший мелкосерийный бурбон на выставке World Spirits в Сан-Франциско. Его почти невозможно достать.

Неплохой вариант для начала. Я потратила целую вечность, чтобы заполучить этот бурбон, и точно знала, что Нуан Си ведет торговлю алкоголем на десятках планет. Это было доказательством, что я могу достать что-то редкое.

Нуан Си с энтузиазмом наклонился вперед.

– Интересно. На четыре жемчужины. Но тебе дам пять. Твои родители всегда приносили мне самое лучшее, и я буду щедр в память о них.

Пяти не хватит. Бурбон его заинтересовал, но нужно было что-то большее. Пришло время повысить ставки. Оставалось надеяться, что все сработает как надо.

Я полезла в рюкзак и достала небольшую банку, завернутую в пузырчатую пленку. Сняв обертку, я поставила сосуд на стол. Нуан Си уставился на вязкую желтую жидкость внутри.

– Что это у нас?

– Сокровище.

Я наклонилась вперед и подвигала банку. Падающий из окна солнечный луч проник в содержимое, и жидкость засияла, как расплавленное золото.

У Нуан Си загорелись глаза.

– На Земле, далеко к югу от меня, рядом с экватором, есть кристально-голубое море. На его северном краю, там, где соприкасаются два континента, простирается засушливая равнина. По мере удаления от воды равнина поднимается и превращается в бесплодные холмы и пустынные горы. Между горами скрываются вади, узкие плодородные долины, изолированные от мира. Это древняя земля, названная в честь безжалостного полководца. Легенда гласит, будто он был настолько сокрушителен в бою, что его враги знали – столкновение с его армией означает конец их существования. Они назвали это место Хадрамут. Это значит «смерть пришла».

Нуан Си слушал.

– Дважды в год простые ремесленники совершают трудный переход через эти горы, как это делали их предки на протяжении семи тысяч лет. Они поднимаются тайными тропами на восток, навстречу восходящему солнцу, пока не попадают в долину, где растут деревья сидры. Сидры священны для многих религий. Мусульмане знают его как деревья Рая. Христиане верят, что, когда Бог изгнал человека из Эдемского сада, именно плоды дерева сидр впервые дали ему пищу. Его корни углубляются в почву так далеко, что могут пережить самые сильные наводнения и засухи. Каждая часть дерева целебна, каждый лист драгоценен. Но ремесленники ничего из этого не берут. Они осторожно и с трепетом собирают мед у пчел, которые питаются пыльцой этих деревьев, и совершают свой долгий и опасный путь назад. Сидровый мед, который они привозят с собой, лечит множество недугов. Это квинтэссенция древней, дикой земли. Ее жизненная сила. Нет ничего более редкого и высоко ценимого.

Нуан Си смотрел на банку.

– Двенадцать.

Я встала.

– Приношу свои извинения. Я не знала, что великий Нуан Си переживает трудные времена. Простите меня. Я не хотела вас обидеть.

Нуан Си оскорбленно зашипел. Я потянулась за банкой.