Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 34)
Я становилась все слабее.
Все, что мне нужно было сделать, это взять телефон, набрать 911 и заговорить. Такая мелочь. Я никогда не чувствовала себя настолько беспомощной.
Сколько бы я ни брыкалась и ни кричала изнутри, мое тело отказывалось подчиняться. На лице выступили капельки пота.
Пассажирская дверца распахнулась. Порыв горячего воздуха вырвался наружу, и я увидела лицо Шона. Он наклонился ко мне. Его глаза широко распахнулись, но выражение лица не изменилось – он лишь немного побледнел. Наверное, я выглядела просто ужасно.
– Ты можешь говорить?
…
– Больница?
– Нннн…
– Гостиница?
Я попыталась кивнуть.
– Не волнуйся. Я с тобой.
Он наклонился, прижавшись ко мне всем телом – так близко, что я почувствовала тепло его кожи, – поднял с пола ключи от машины и исчез. Дверь закрылась.
Водительская дверь открылась, и Шон плюхнулся на сиденье. Мотор завелся, и мы тронулись.
Десять минут. Именно столько времени у меня обычно уходило на то, чтобы доехать до «Костко». Пятнадцать, если на каждом светофоре горел красный.
Я могла продержаться пятнадцать минут.
Я цеплялась за жизнь. Машина ехала вперед, и тени деревьев, мимо которых мы проезжали, скользили по нам длинными полосами. Меня обдало потоком холодного воздуха. Должно быть, он включил кондиционер. Это было похоже на рай.
– Не волнуйся, – сказал Шон. – Проезжаем Редфорд. Почти на месте. Все будет хорошо.
У меня затекла спина. Казалось, что я парю…
Я почувствовала тот самый момент, когда он пересек границу. Импульс магии пронзил меня, как ток от оголенного провода. Я ахнула.
– Уже почти, – сказал мне Шон. – Держись.
Ко мне вернулся голос.
– Спасибо тебе…
Машина остановилась. Дверь распахнулась. Шон подхватил меня на руки, прижал к своему плечу и побежал к гостинице. Входная дверь открылась, и он нырнул внутрь.
Гостиница задрожала. Каждая стена, каждая доска в полу, каждое стропило и балка скрипели, трещали и стонали в унисон. Звук был оглушительным. Стены тянулись к нам. Все здание выгибалось. Где-то справа Фурия взвыла своим высоким собачьим голоском.
Шон расправил плечи, пытаясь меня прикрыть.
– Все в порядке, – прошептала я. – Она просто напугана. Положи меня.
Медленно, все еще не отрывая взгляда от потолка, он опустил меня на пол. Я прижалась спиной к дереву. Меня охватило теплое, успокаивающее чувство. Годы назад, когда мы с семьей отдыхали на Кисах, я лежала на песчаном берегу во время прилива. Океанская вода, теплая, словно из джакузи, нежно омывала меня, сначала снизу, затем сверху, пока прилив не поднял меня с песка и я не поплыла в лучах заходящего солнца и новорожденной луны в небе над головой.
Именно так я себя и почувствовала.
– Могу я что-нибудь сделать? – спросил Шон.
Пол прогнулся. Толстые полосатые щупальца из полированного дерева обвились вокруг меня, поднимая вверх. Шон отступил на шаг.
– Принеси мне мою метлу. Пожалуйста.
Он повернулся и схватил метлу, стоявшую в углу. Щупальца сплетались, образуя кокон, скользили и обвивались друг вокруг друга, приподнимая меня на фут над землей. Шон обернулся, увидел кокон и сделал шаг назад.
– Все в порядке, – сказала я ему.
Шон медленно протянул мне метлу. Щупальце схватило ее и засунуло в кокон, рядом со мной. Кокон наклонился к нему, приблизив наши лица.
– Спасибо, – прошептала я.
Какое-то мгновение мы оставались на расстоянии двух дюймов друг от друга, а затем щупальца потянули меня и быстро понесли по полу, через новый пролом в стене, глубоко в сердце гостиницы.
Я открыла глаза. Меня ждала успокаивающая темнота, мягкая и теплая. Бледно-голубые огоньки проплывали мимо, как рой тусклых электрических светлячков на пути к своему гнезду.
Щупальца, которые меня держали, образовали столб, прикрепленный к полу и потолку. По нему текла теплая энергия – жизненная сила отеля пульсировала, как биение гигантского сердца. Она освещала щупальца изнутри слабым зеленым светом, делая дерево полупрозрачным, так что текстура едва просматривалась. Воздух пах свежестью и чистотой, как, наверное, пахнет в лесу в солнечный день.
Мимо пролетел еще один рой. Магия здесь была такой густой, что ее можно было черпать ложкой.
Я уже была здесь однажды, когда только приехала. Я прошла вглубь гостиницы – она спала, и мне пришлось пробираться сквозь стены, – а потом присела здесь, у неподвижного переплетения корней, положила на них руки и подпитывала магией, пока они не зашевелились. «Гертруда Хант» спала много лет, ее стазис оказался настолько глубок, что походил на смерть. На то, чтобы вывести ее из глубокого сна, потребовалось много времени.
Теперь щупальца обнимали меня, делясь магией отеля. Мы прошли полный круг. Мне повезло. Мои травмы были результатом слишком быстрого расходования магии. Гостиница отдала мне часть своей силы. Если бы я получила физические травмы, восстановление заняло бы гораздо больше времени.
– Спасибо, – сказала я. – Но пора. Я задержалась слишком долго.
Щупальца немного затянулись, защищая – нежно, но решительно.
Никто из хозяев никогда официально не заявлял, могут ли гостиницы чувствовать. Мы знали, что они реагируют, но любили ли они нас или просто служили из-за симбиотической необходимости, так и не выяснили. У меня было свое мнение на этот счет.
– Пора, – снова прошептала я, поглаживая корни.
Щупальца разошлись. Я соскользнула вниз и ступила на теплую поверхность. Вся моя одежда пропала, а ноги были босыми.
Что-то маленькое выскочило из тени и лизнуло мою ступню.
– Привет, Фурия.
Крошечная собачонка бешено носилась вокруг меня.
Одно щупальце поднялось. С него свисала моя мантия. Она парила, словно в нерешительном ожидании. Было бы так приятно остаться здесь, в безмятежной темноте. Но мне следовало охранять гостиницу. Я накинула мантию и взяла метлу.
Темнота расступилась передо мной, стены и измерения сжались и начали вращаться в головокружительном темпе. Одного взгляда на это было бы достаточно, чтобы свести с ума целый университет физиков-теоретиков. Откуда-то издалека доносились звуки спорящих мужских голосов. Ну конечно. Я оставила их одних на несколько часов. Бросив еще один взгляд на сердце гостиницы позади, я вздохнула и шагнула через хаос в коридор, ведущий к холлу.
– Если Дина умрет, я тебя съем, дорогой.
Кальдения произнесла это совершенно спокойно.
– Вам это будет непросто сделать, Ваша Светлость, – ответил Арланд.
– Нет, ей будет легко, как только я с тобой расправлюсь, – сказал Шон.
Кальдения улыбнулась.
– Меня забавляет, что ты думаешь, будто мне понадобится помощь, но что ж, пусть сначала он достанется тебе. Мне нравится, когда мясо получается нежным. Пожалуйста, постарайся свести к минимуму количество оскольчатых переломов.
– Каких переломов? – спросил Шон, нахмурившись.
– Оскольчатых. Это когда кости раскалываются на осколки. Их довольно сложно выковыривать из зубов, соблюдая при этом этикет.
Я прикоснулась рукой к стене и послала импульс, чтобы изолировать комнату.
Входная дверь растаяла, превратившись в стену. Свет снаружи слегка изменился, приобретя бледно-оранжевый оттенок. Проем в кухню закрылся. То же самое произошло и с лестничной площадкой наверху, которая скрылась из виду. Мое тело протестовало против расходования магии, но если ты собираешься нападать на вампира, к этому следует приготовиться. Это будет что-то из ряда вон.
– Я не сделал ничего плохого… – начал Арланд.
Повинуясь моей воле, северная стена растаяла. Арланд остановился на полуслове. Шон застыл на месте. Кальдения медленно поднялась.
Снаружи под фиолетовым небом расстилалась оранжевая равнина. Стена открылась на краю утеса, и с этой точки безбрежная пустошь выглядела бесконечной. Солнце село, но далекий запад все еще пылал карминовым и желтым. Огромная луна, занимавшая половину горизонта, висела слева над нами в темном небе, а за ней ярко сияли звезды. Внизу бледно-желтая трава взбиралась на суровые, огненного цвета дюны. Чахлые деревца с сухими искривленными ветвями стояли тут и там, поддерживая плоские кроны из зеленой хвои.