Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 33)

Но времени не оставалось.

Я присела рядом с телом, прижала ладони к полу и сосредоточилась. Ну почему пол не из дерева? Я могла бы выдернуть отдельные доски.

Магия струилась из меня, собираясь в бетоне невидимой лужицей.

Хозяева не всесильны. Раньше вне территории гостиницы можно было сразиться разве что с полтергейстами. Но если умеешь обращаться с проводкой, у тебя веское преимущество.

Не думай об этом. Это кажется невозможным только потому, что никто не делал этого прежде. А у меня не осталось выбора. Я должна была это сделать.

Моя кожа онемела, но внутренняя сторона рук болела так, словно кто-то зацепил мои вены и начал медленно вытягивать их из тела.

Боже, как это больно.

Не думай об этом.

Просто делай.

Мое тело дрожало от напряжения. Боль разлилась по позвоночнику. Я едва могла дышать. Это была не просто боль, это была Боль с большой буквы, такая агония, что она заглушала все остальное.

Бетон напитался. Большего я дать не могла.

Я напряглась.

Боль хлестнула меня по спине раскаленным добела кнутом. По проходу пробежала трещина толщиной с волосок. Пол раскололся.

Да. Вот так.

Щель расширилась. Бутылка с оливковым маслом скользнула внутрь.

Еще немного. Я стиснула зубы и раздвинула неподвижный бетон.

Тело рухнуло в яму.

Да.

Мир начал меркнуть. Я не собиралась терять сознание. Просто застряла в этом ужасном, сотканном из боли месте между жизнью и смертью. Я застыла над пропастью и на секунду подумала, что и сама туда упаду.

Открыть ее – недостаточно. Нужно было еще и закрыть. Я потянула бетон обратно. Ну давай же. С таким же успехом я могла бы попытаться сдвинуть грузовик. Давай.

Мои ноги и руки дрожали. Бетон медленно, дюйм за дюймом, двигался. Ну давай же.

Я не могла этого сделать. Я не могла закрыть эту щель.

Нет, могла. Закрыть ее – мой долг, и я его выполню.

Боль обвивала меня, словно обжигающее одеяло.

Последний дюйм щели исчез. Бетон стал гладким.

Я не могла подняться. О нет.

Схватившись за металлический стеллаж, я уцепилась за него и подтянулась. У меня кружилась голова. Я оперлась на свою тележку и толкнула ее. Нужно было уходить. Выйти из магазина. Я заставила себя идти. Должно быть, мои ботинки обросли иглами, иначе непонятно, откуда эта боль.

Я завернула за морозильники и продолжила идти. Через просвет между ними я увидела спешащую через зал темноволосую женщину, за которой следовал мужчина в черном поло и бежевых брюках. Прости. Ты помогла мне, а теперь из-за меня они сочтут тебя сумасшедшей. Если у меня когда-нибудь появится шанс, я отплачу тебе за услугу.

Я прошла еще один проход, вытерла ручку тележки своей рубашкой и отошла от нее. Мои плечи кровоточили. Я свернула к столам с одеждой и схватила темную толстовку. Надевать ее было больно. Оставив бирку на видном месте, я направилась к кассе.

В самой короткой очереди стояли четыре человека.

– Мэм, я могу вам помочь!

Мужчина. Среднего размера. Темные волосы. Форма «Костко».

Я подошла к нему и показала бирку.

– Только толстовка? – спросил он.

– Да, – выдавила я из себя.

– Ваша карта.

Я залезла в сумочку, порылась в кошельке, вытащила карту «Костко», отсканировала ее, протянула ему двадцатку, получила доллар сдачи. Наконец-то дверь. Сжимая в руке ключи от машины, я вышла на солнечный свет.

Мой серебристый Chevy HHR стоял в самом дальнем ряду. Я всегда парковалась в начале стоянки, потому что так было удобнее выезжать и потому что так моя машина находилась как можно дальше от камер наблюдения. Сегодня моя привычка дорого мне обошлась.

Передо мной расстилался асфальт. Я переставляла одну ногу за другой. Парковка вокруг меня кружилась, и от этого начинало тошнить.

На меня обрушилась жара техасского лета. Я стянула толстовку.

Если я потеряю сознание на парковке, это будет плохо. Просто ужасно.

Покачиваясь, я преодолела последние пару футов, сжимая в руке ключи. Дверцы щелкнули, я скользнула на заднее сиденье, захлопнула дверь и легла.

Это и есть смерть? Я что, умудрилась себя убить? Мама? Папа? Знаете, что теперь будет?

Соберись. Я вытащила телефон из кармана джинсов и принялась возиться с иконками. Последний звонок. Шон.

– Привет, – произнес голос Шона мне в ухо.

Я изо всех сил пыталась что-то сказать, но голос пропал.

– Дина, ты в порядке?

Что случилось с моим голосом?

– Ты ранена?

…

– Где ты?

Я попыталась нажать на кнопку отправки эсэмэс. Кто-то превратил мои пальцы в безвольные штуковины, которые отказывались подчиняться. Вот оно. К… О… С… Буквы казались мне тарабарщиной. Ладно, это не вариант.

Прикрепить фотографию. Прикрепить. С третьей попытки у меня получилось, и я подняла телефон наверх. Камера щелкнула. Я нажала «Отправить» на экране.

Телефон выскользнул из моих пальцев.

Если я умру на парковке «Костко», то буду очень несчастна в своей загробной жизни.

Глава 12

Яне теряла сознания. Думала, что потеряю, но в итоге просто лежала на сиденье, жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Было больно. Во рту у меня пересохло и стало горько. Возникло абсурдное ощущение, будто мой язык сморщился и высох, как сухой лист. Каждый вдох казался вечностью.

Это было очень, очень глупо. Если я выживу, то больше никогда так не сделаю. Ну, по крайней мере, без предварительной подготовки. Очень бережной подготовки, такой, которая не причинит подобной боли.

Я действительно не хотела умирать. Мысль о смерти пронзала меня насквозь. Внезапно меня охватила такая горечь, что если бы могла, то заплакала бы. Я не хотела умирать. Я хотела жить. Мне еще столько всего хотелось увидеть и сделать. Мне нужны были годы и годы. Годы, чтобы развивать мой отель, встречать странных гостей, испытывать маленькие, радостные удовольствия. Годы, чтобы влюбиться и быть счастливой. Годы, чтобы найти своих родителей.

Мама… Я так боюсь. Я так сильно напугана. Как бы я хотела, чтобы ты была здесь. Со мной. Ты всегда делала все лучше.

Шон не приходил. Наверное, он даже не знал, где я. Нужно было подняться. Я должна была что-то сделать.

Я попыталась пошевелить правой рукой. Она просто осталась лежать. Я напряглась. Даже пальцы не шевельнулись. Я была заперта в собственном теле.

Никто меня не найдет. Я очутилась посреди парковки на заднем сиденье автомобиля с тонированными стеклами. Еще даже не полдень, а в машине уже душно. Жара давила на меня, как толстое, удушающее одеяло. Даже если мне удастся продержаться еще немного, меня настигнет смерть от теплового удара.

Вставай. Ты же не собираешься просто ждать, пока умрешь здесь, на заднем сиденье собственной машины. Перестань себя жалеть.

Я сосредоточилась на своей руке. Никакой реакции.