Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 22)

– Не знаю. Но они бы что-нибудь предприняли. Они никогда бы не допустили, чтобы кто-то извне убивал людей в их районе.

Я посмотрела на Шона.

– Если ты собираешься отказаться, сейчас самое время.

– Я с тобой, – сказал он. – Без условий, без обязательств. Он не имеет права приходить на мою планету и использовать наши кости в качестве собачьих игрушек.

Я потянулась к передатчикам и провела над ними рукой, разжигая своей силой крошечный огонек магии. Спиральные линии на сферах засветились кирпично-красным. Я затаила дыхание. Сферы разошлись, деревянные части сложились, как кубик Рубика. Передатчики перестроились, спирали образовали концентрические круги и замерли, испуская ровный магический импульс.

Мы с Шоном посмотрели друг на друга.

– И что, это все? – спросил он.

– А ты ожидал, что они взорвутся?

Лично я – да.

– Это приходило мне в голову, – сказал Шон и откинулся на спинку стула. – Высока вероятность, что он появится этой ночью.

– Может, ты останешься здесь?

– Полагаю, это было бы разумно. Обещаю ничего такого не делать. Если только ты сама этого не захочешь.

Волк мне подмигнул.

– Позволь мне внести ясность: попробуешь что-нибудь вытворить и окажешься привязанным к металлическому столу стальными тросами, которые ни за что не сможешь разорвать.

В его глазах вспыхнул злобный огонек.

– Не надо, – предупредила я его.

Он поднял руки ладонями вверх.

– Я буду ангелом.

Ха-ха. Конечно.

– У тебя есть предпочтения по комнате?

Наверное, он предпочел бы что-то простое и светлое. Возможно, с элементами кантри, чтобы это больше походило на дом, а не на спартанские казармы. Ради шутки я могла бы разместить его в Романтической Спальне. Выражение его лица при виде кровати с балдахином было бы бесценным. Я начала перемещать стены на втором этаже, формируя комнату и вынимая мебель из хранилища. У меня уже было кое-что на примете…

Он пожал плечами:

– Мне много не нужно. Кровать. Ванная была бы кстати. Главное, чтобы там было чисто.

Я сердито на него посмотрела. Как оскорбить хозяина гостиницы менее чем пятью словами…

– Что?

– Там, конечно, грязновато, но не думаю, что гнилая еда и мертвые проститутки под кроватью будут тебя беспокоить.

Комната была почти готова.

– Я спал и в худших условиях.

Готово. Я встала.

– Пойдем со мной.

Я повела его вверх по лестнице ко второй комнате справа и открыла дверь. Перед нами предстала просторная квадратная спальня. Стены и потолок были отделаны очень светлыми деревянными панелями из узловатой ольхи, благодаря чему создавалась иллюзия деревенской хижины. У одной из стен стояла большая простая кровать с полированным изголовьем, которое выглядело так, будто было грубо вырезано из первого попавшегося куска дерева. На кровати лежал мягкий матрас с белыми простынями, небольшая гора подушек и покрывало цвета шалфея. Две прикроватные тумбочки, комод и книжный шкаф – все они сочетались по стилю с изголовьем, но явно не были частью одного набора.

– Мило, – сказал Шон.

– Ванная справа от тебя.

Я кивнула в ту сторону.

Он прошел в комнату, которая была почти такой же большой, как спальня, осмотрел ванную, душ и остановился у маленьких окон.

– Какая огромная ванная, – сказал он.

Ванные комнаты были моей слабостью.

– По крайней мере, здесь чисто, – ответила я.

Он обернулся, прищурившись.

– Мы с юго-восточной стороны дома. Я вижу дорогу.

– Да.

– Я много времени провел, изучая твой дом снаружи.

– Ага.

Куда он клонит?

– Я точно знаю, что в том месте, где находится ванная, есть три арочных окна рядом друг с другом и небольшой балкон.

Шон указал на два маленьких прямоугольных окошка, расположенных одно под другим, чтобы в ванну проникал свет.

– Если ты хочешь большое арочное окно, чтобы люди могли видеть тебя во всей красе, пока ты моешься, это можно устроить.

– Дина, – прорычал он.

– Люди говорят, что у физики есть законы, – сказала я ему, направляясь к двери спальни. – Я предпочитаю рассматривать их как набор гибких рекомендаций.

Шон последовал за мной. На стене напротив кровати медленно материализовался телевизор с плоским экраном. Потолок выплюнул пульт, и Шон рефлекторно его поймал.

– Спасибо, что остался, Шон, – сказала я ему. – Я рада, что ты здесь. Ты знаешь, где кухня, так что если проголодаешься среди ночи, пожалуйста, угощайся. Пожалуйста, дай мне знать, если тебе понадобится что-то еще.

Он открыл рот, закрыл его, как будто передумал, и сказал:

– Конечно.

Я вышла и закрыла дверь. Мне нужно было как следует принять душ и смыть с волос весь дым.

Два часа спустя я лежала в постели, читая книгу и стараясь игнорировать тот факт, что Шон находился в трех комнатах от меня, как вдруг Фурия залаяла. Через несколько секунд я услышала, как к гостинице подъехала и остановилась машина. Я выглянула в окно. На нашей улице припарковались два «Хаммера». Двери открылись, и из машин вышли крупные мужчины в плащах.

Хм. И кто же вы такие?

Последний вышедший из машины мужчина наклонился и достал что-то длинное, завернутое в ткань. Учитывая сопутствующую мне «удачу», это наверняка ракетная установка. Приготовьтесь к взрыву через три, два, один…

Мужчина выпрямился, его капюшон сдвинулся, и по плечам рассыпались длинные темные волосы.

Это был не правительственный агент. Насколько я знала, ни ФБР, ни ЦРУ не разрешали своим сотрудникам носить длинные волосы.

Мужчина передал свою ношу другому, вытащил еще парочку и закрыл дверцу машины. Словно повинуясь какому-то невидимому сигналу, мужчины остановились и склонили головы. Их руки были сложены вместе и согнуты в локтях, словно для молитвы. Я прищурилась. Пальцы соединены, ладони разведены в стороны, большие пальцы и мизинцы соприкасаются и расположены горизонтально. Священная Пирамида. Попались.

Я схватила бюстгальтер и вытащила из шкафа хозяйскую мантию. Им хочется поговорить, и они дотошны в вопросах формальности, но у меня не было времени, чтобы нормально одеться.

Десять секунд спустя я с метлой в руке спустилась в холл, одетая в длинную серую мантию с капюшоном. Шон уже оделся и вышел из своей комнаты.

– Кто они?

– Святая Космическая Анократия. Не знаю, к какому из Домов принадлежат конкретно эти.

– Это ни о чем мне не говорит. И почему ты одета как монах?