Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 19)

– Как?

Я помахала перед ним пальцами.

– Магия.

– Но…

– Магия, Шон.

Я вошла и достала с полки в углу огромную кастрюлю на шестьдесят кварт[8].

– У меня таких несколько.

– Откуда у тебя все это?

– До того, как гостиница оказалась заброшена, она была процветающим заведением. Много гостей – много больших ужинов. Теперь вопрос в том, как нам варить тела? Мне не очень нравится идея заниматься подобным на своей кухне. Думаю, мы можем купить несколько электрических плит, установить их на патио на заднем дворе и поставить кастрюли сверху.

– М-м-м, – с сомнением протянул Шон. – Не уверен, что у таких плит хватит мощности.

– Видимо, нам придется рискнуть. В любом случае варить надо на слабом огне.

Он ухмыльнулся.

– Много тел ты сварила, да?

– Нет, но я приготовила немало тушеной свинины.

– Шестьдесят кварт – это большой объем воды, его не так-то просто нагреть.

– А какая есть альтернатива?

– Дай мне подумать, – сказал Шон. – Я схожу в «Хоум Депо». Вернусь через час. Может, мне купить свиных ребрышек?

– Нет.

Я открыла морозильную камеру. Шон уставился на трехфутовую гору ребрышек, запаянных в пластик. Я складывала их штабелем, как дрова.

У Шона аж глаза на лоб полезли. Очевидно, сегодня ему преподнесли слишком много сюрпризов.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я заинтригован. Зачем?

– Фурия их любит.

– Это все объясняет.

Он повернулся к двери.

– Шон, сколько тебе нужно денег?

Он бросил на меня равнодушный взгляд. Ни возмущения, ни злости, просто твердое решительное нет.

– Я вернусь через час.

Он вышел за дверь.

Скорее ад замерзнет, чем я позволю Шону Эвансу оплачивать мои счета. Я заставлю его взять деньги. Просто нужно проявить смекалку.

Я посмотрела на Фурию.

– У меня серьезные сомнения по поводу нашего партнерства.

Фурия не ответила.

Мне еще нужно было придумать, как поступить с телами преследователей. Даже сложенные пополам, они не поместились бы в кастрюлю. Я взяла метлу и направила свою магию. Металл потек, превращаясь в острое, как бритва, лезвие мачете.

Без грязи не обойтись.

Пятьдесят две минуты спустя послышался шум грузовика. Магия сигнализировала о том, что машина подъехала к моей подъездной дорожке… и продолжила движение, обогнув дом прямо по траве, пока не остановилась у патио на заднем дворе.

Я направилась к задней двери. Она открылась передо мной, и я вышла на веранду. Фурия последовала за мной. Оранжевый грузовичок, взятый напрокат в «Хоум Депо», ждал на траве, припаркованный кузовом в мою сторону. Он был заполнен штабелями брусчатки. Рядом лежали мешки с гравием, песком, огнеупорные кирпичи размером два на четыре дюйма… Шон спрыгнул с переднего сиденья, открыл заднюю дверь и без видимых усилий, словно это были кувшины с молоком, достал два пятидесятифунтовых мешка с песком.

– А что случилось с планом насчет электроплиты?

– Я немного подумал, и, во-первых, она не нагреет до нужной температуры, а во-вторых, нам нужно еще развести костер, чтобы замаскировать запах.

– Ага.

– Я проверил правила пожарной безопасности, и там говорится, что все кострища такого типа должны находиться на расстоянии минимум двадцати пяти футов от любого воспламеняющегося строения. Это патио слишком близко к дому, так что я построю тебе новое.

Я улыбнулась ему и постучала метлой по площадке, посылая магический импульс. Бетонная плита оторвалась от земли и заскользила по траве. Я отодвинула ее футов на тридцать.

– Достаточно далеко?

Шон моргнул.

– Шон?

Он пришел в себя.

– Конечно. Это сэкономит мне немного работы.

– Тебе помочь?

– Нет, я справлюсь.

– Как знаешь. Я пойду, сделаю лимонад.

Я зашла внутрь и села у эркерного окна. Шон подошел к бетонной плите, посмотрел на нее некоторое время, затем протестировал ее ногой. Патио, как и следовало ожидать, осталось на прежнем месте. Шон задумался.

О, соблазн был слишком велик. Я потянулась к патио своей магией.

Шон ступил на бетон, перенеся весь свой вес на плиту, и она погрузилась на шесть дюймов в землю. Шон подпрыгнул. Он взмыл, как испуганный кот, закружился в воздухе и приземлился на траву. Хи-хи! Я подняла площадку обратно.

Шон сделал шаг вперед. Площадка скользнула на фут назад. Он сделал еще шаг, и плита отодвинулась снова.

Шон повернулся к дому и увидел меня в окне.

– Прекрати!

Я рассмеялась и пошла готовить лимонад.

Глава 7

Явоспользовалась лопаткой, чтобы достать со сковороды последний кусочек багета. Я растопила на антипригарном покрытии немного сливочного масла и обжарила каждый кусочек до золотисто-коричневого цвета. Хитрость заключалась в том, чтобы не прожаривать хлеб полностью, а лишь слегка подрумянить, пока на каждом ломтике не образуется прекрасная золотистая корочка.

Я очистила несколько зубчиков чеснока, взяла один, срезала с него верхушку и начала натирать ломтики хлеба.

Первое, что я сделала, взяв на себя управление гостиницей, – это обновила кухню, установив куда более большие окна, новую бытовую технику и заменив треснувшие и сколотые столешницы из белой плитки. С деньгами было туго, поэтому я выбрала деревянные столешницы. Кленовое дерево придавало кухне теплую и уютную атмосферу, и к тому же дому легче было освоиться. Все строительные материалы, которые привозились в гостиницу, в конечном итоге становились ее частью. Отель мог синтезировать дерево и камень, но это требовало много энергии, а обеспечение его основными материалами значительно упрощало задачу. Гостиница питалась и за счет окружающей среды, но основную часть своей жизненной энергии получала от гостей и от меня. В отсутствие посетителей она впадала в спячку, пытаясь сохранить энергию. Когда это происходило, дом приходил в упадок и разрушался, как и любой другой. К тому времени, как я пришла разбудить «Гертруду Хант» из спячки, она спала уже так долго, что обшивка прогнила, а бо́льшая часть наружных трубопроводов пострадали от корней деревьев.

День был в самом разгаре, за окном растекался золотистый свет, а столешницы блестели, словно покрытые медовой глазурью. С моего наблюдательного пункта я могла видеть северное патио – то, которое выходило на улицу. Это было одно из моих любимых мест для отдыха. Я любила посидеть в одном из парусиновых кресел, читая книгу.

Теперь на патио появились гриль-коптильня и Шон, вооруженный огромными щипцами. Фурия лежала рядом с грилем. Он подкупил ее ребрышками.

Надо отдать ему должное, он умел делать розжиг. Я держала окна закрытыми, но даже так могла ощущать пряный, кислый запах щепы. Пахло детством, и это напомнило мне о долгих, ленивых летних днях, о барбекю, арбузах и мороженом. Закрыв глаза, я почти смогла бы убедить себя в том, что это папа готовит на улице, а не какой-то чрезмерно самовлюбленный оборотень.

А самое главное, дым заглушал все остальные запахи. Прошлой ночью Шон все подготовил. Он начертил на площадке широкий круг, затем соорудил вокруг него стену из бетонных блоков, оставив место для дров. Затем выложил внутреннюю часть огнеупорным кирпичом, оставив вентиляционные отверстия, и установил гриль. Мы поставили кастрюли, наполнили их водой из шланга и оставили готовиться на ночь. Щепа дерева гикори в костровой яме заглушала бо́льшую часть зловония, но, стоя прямо у кастрюли, можно было почувствовать едкий, ядовитый запах. Только вот чтобы попасть на дальнее патио, посетителям потребовалось бы сначала пройти мимо гриля Шона, расположенного у входа на задний двор, а невероятный аромат барбекю не позволил бы пойти дальше.

Шон поднял крышку гриля и проверил мясо. На парне были джинсы и простая зеленая футболка, облегающая его мускулистые плечи. У Шона был своеобразный вид силы. Он мускулистый, но стройный, быстрый и гибкий, однако лишенный слабостей. Как гибкая сталь.