Илона Эндрюс – Хранительница врат (страница 18)

Шон внимательно на меня посмотрел:

– Может, расскажешь все с самого начала?

Я рассказала о дахаке, следопытах и ныне разрушенной гостинице.

Шон нахмурился.

– Так, минуточку, кто-то разрушил ту гостиницу, а ваш Совет ничего не предпринял по этому поводу?

Я покачала головой:

– Нет. Каждый хозяин – сам за себя. Совет просто устанавливает правила и оценивает гостиницы, как некий космический аналог ААА[7]. Если кто-то войдет сюда и убьет меня, они ничего не предпримут. Если ты пойдешь к ним жаловаться, они просто оценят мой отель как небезопасный, и тогда здесь никто не захочет останавливаться.

– То есть я бы лишил тебя средств к существованию.

То, каким тоном это было произнесено, наводило на мысль, что он чувствует себя виноватым. Хм. Вот тебе на́, оборотень с совестью.

– Дело не только в этом. Гостиница – живое создание. Она вступает в симбиоз с постояльцами. Без гостей дом ослабевает и впадает в спячку, почти как медведь, засыпающий на зиму. Если гостиница пробудет в таком состоянии слишком долго, то зачахнет и погибнет.

Дом вокруг меня скрипел, толстые бревна в его стенах тревожно стонали.

– Такого не произойдет, – сказала я ему. – У тебя есть мы с Кальденией.

– Он разумен? – Шон пригляделся к стенам.

– Дом понимает некоторые вещи. Я не знаю, разумен ли он так, как мы с тобой, но это определенно живое существо, Шон.

В комнату вошла Кальдения. Она несла томатную лозу с четырьмя спелыми красными помидорами. При виде распростертой туши следопыта ее аккуратно выщипанные брови поползли вверх.

Ну что еще?

– Да, Ваша Светлость?

– Я рада, что после стольких скучных месяцев гостиница стала центром чего-то интересного. Но должна сказать, что вонь здесь просто ужасная. Что вы делаете?

– Мы пытаемся определить, есть ли внутри этого трупа устройство слежения.

– Ах. Развлекайтесь, но прежде чем вы начнете в нем копаться, взгляните на это.

Она показала мне помидоры.

– У меня только что состоялся приятный разговор с женщиной, которая живет дальше по улице. Кажется, ее зовут Эмили.

– Миссис Уорд?

Кальдения взмахнула пальцами.

– Да, что-то такое. Похоже, она выращивает помидоры у себя на заднем дворе.

– Вы выходили за территорию гостиницы?

– Конечно, нет, дорогая, я же не слабоумная. Мы разговаривали через изгородь. Я бы тоже хотела выращивать помидоры.

Чем бы дитя ни тешилось.

– Хорошо. Я куплю саженцы и садовые инструменты.

– А еще шляпку, – сказала Кальдения. – Одну из этих жутких соломенных шляпок с маленькими цветочками.

– Конечно.

– Я выращу зеленые помидоры, а потом мы поджарим их на сливочном масле.

– Ваша Светлость, вы же никогда не пробовали жареные зеленые помидоры.

– Жизнь – это новые впечатления, – ответила Кальдения, одаривая меня белозубой улыбкой.

– Я бы такое попробовал, – сказал Шон.

Я уставилась на него.

Он пожал плечами:

– Они вкусные.

– Ты меня шантажировал. Так что не приглашен на эти гипотетические жареные помидоры.

– Чепуха, – возразила Кальдения. – Это мои гипотетические помидоры. Ты приглашен.

Я вздохнула. Ну что я могла поделать.

Кальдения направилась вверх по лестнице, но вдруг остановилась.

– Кстати. Когда я была моложе, один человек вломился в мое поместье и украл Звезду Инндар. Это прекрасный светло-голубой драгоценный камень, который чудесно подходит для хранения световых данных. На ней были все мои финансы. Сначала я подумала, что этот человек, возможно, революционер, пришедший, чтобы героически свергнуть мое правление. Но, к сожалению, он оказался всего лишь обычным вором, движимым жадностью. Он был карианцем и прятал десятки украденных кошельков прямо в своей плоти. Прежде чем его схватили, он спрятал и Звезду. В тот вечер драгоценный камень был нужен мне для заключения одной финансовой сделки, и у меня не было времени копаться в нем, рискуя в процессе повредить Звезду.

– И что же вы сделали? – спросил Шон.

Лучше не спрашивай.

– Я сварила его, дорогуша. Это по-прежнему единственный надежный способ отделить твердые предметы от плоти. И у вас есть дополнительное преимущество – пленник уже мертв, так что никаких раздражающих криков, которые переполошат соседей. Удачи.

Она поднялась по лестнице.

Шон посмотрел на меня.

– Она не шутит? – спросил он.

– Ничуть.

Я взглянула на тело.

– Если мы попытаемся его сварить, неясно, какие газы или яды начнут выделяться. Лучше делать это на улице, а вонять оно будет страшно.

От такой вони вся округа побежит звонить в 911.

Шон задумался.

– А та коптильня, которую я видел на заднем крыльце, работает?

– Наверное. Ты предлагаешь нам его закоптить?

Что, черт возьми…

– Нет, я предлагаю закоптить свиные ребрышки. И использовать много, очень много щепы дерева гикори.

Тело следопыта раскинулось на столе, как какая-то гротескная бабочка из кошмара. Хотя бо́льшая часть крови испарилась, он все равно весил фунтов сто. Нам нужно было его расчленить.

– У тебя есть какой-нибудь большой чан? – спросил Шон.

– Иди за мной.

Я провела его на кухню к двери своей кладовки, расположенной через пару шкафчиков от холодильника. Шон высунулся из кухонного проема, проверил ширину стены – это была обычная шестидюймовая стена – и вернулся обратно.

– Куда идти-то? В шкаф?

Ах ты болван. Я открыла дверь и включила свет. Шона встретили пятьсот квадратных футов кладовой. Вдоль стен, до самого девятифутового потолка, тянулись девять рядов полок. На передних стояли кастрюли и сковородки, а за ними – мука, сахар и другие сыпучие продукты в больших пластиковых контейнерах, помеченных маленькими этикетками. Справа у стены расположился большой морозильник.

Шон осмотрел кладовку, повернулся на пятках, пошел еще раз проверить стену и вернулся.