Илhам Илham – Вдохновение. Я свидетельствую! (страница 3)

Из тандырной поднимается огонь. Чтобы огонь не задел деревянные перила, с потолка свисает железный тонкий лист, который повторяет форму двухскатной крыши. Мама топит тандыр сухими ветками, они дают жар. Пока огонь горит, она стряхивает снег с веток, подставляет под них деревянные упоры, чтобы не ломались. Вдохновение быстро одевается, надевает калоши, спускается в сад. Начинает помогать. Пытается стряхивать снег с низких кустарников, но скорее не стряхивает, а просто трогает его ладошками. Когда мама не видит, пробует снег на вкус. Калоши до краёв наполняются снегом. Мама, увидев это, приказывает идти в дом, в тепло. Она не хочет, чтобы он намочил ноги. А ему этот снег в радость.

Айвовое дерево, что стоит за тандырной, вот-вот сломается от тяжести снега. Айва — осенняя, поздняя. До глубокой зимы дети едят эту айву. Мама варит из неё варенье. На высоких ветках то там, то тут висят несколько штук. Они специально их не трогают. Эти плоды как подарок дереву, оставленный ими. Мама говорит: «Нельзя с дерева срывать все плоды, надо оставлять часть на ветках». Так предки, наверное, учили думать не только о себе, но и о других, даже если это всего лишь дерево. Они ухаживают за деревьями, и те в ответ благодарят их обильными плодами. Эта благодарность взаимна.

Стряхнув снег с дерева и подперев его палкой, мама идёт за тестом. Вдохновение видит на снегу лежащую айву, жёлтую-жёлтую, как золото на белой накрахмаленной скатерти. Он берёт её, трёт снегом и откусывает. Она сладкая и одновременно отдаёт еле заметной кислинкой. Сбоку уже начинает портиться. Съев здоровую часть, выходит из сада. Думает: «а вдруг заболею? Мама меня убьёт, тем более после завтра приезжает Ильгам. Папа обещал взять меня с собой встречать». Вытряхивает снег из калош, оставляет их на лестнице, надевает чистые.

К воротам ведёт тропинка, которую люди натоптали, когда проходили через двор к соседям за тандырной лепёшкой. Они торгуют ими. Ему нравится стоять под падающими хлопьями снега. Пока мама занята, он бежит по тропе к воротам. По пути набирает снег в маленькие ладошки и сколько хватит сил бросает в деревья. Возвращается один из покупателей, на руках которого дымятся лепёшки, раздавая свой аромат вокруг. Это сосед. Он выходит на улицу и скрывается за углом.

На улице пусто. В такую погоду автобусы и машины не выезжают, людям приходится пешком добираться до работы и обратно. Улица пустынна. Такое ощущение, что не только люди спят, но и все дома забылись в глубоком сне, укрывшись одеялом из снега, похрапывая и при выдохе выпуская дым из каминов и печек. Синички чирикают, летая с ветки на ветку, будто хотят помочь маме стряхнуть снег.

Он смотрит направо, на дорогу. Начинает в памяти восстанавливать её направление. Она спускается с Гусейн дики (возвышенность Гусейна) и идёт в сторону городского кладбища. Там разделяется на три направления. Одна, поворачивая направо, огибает город и ведёт на север, в Баку. Другая ведёт прямо — на запад, в горы, мимо деревни, где живут дедушка и бабушка. Третья дорога, поворачивая налево, огибает город и идёт вдоль моря и гор на юг — туда, где граница.

Всё это ему мама рассказывала, и он помнит. Мамин голос возвращает его, и дорога, которую он воображал, исчезает, мысли возвращаются во двор.

В воздухе всё ещё стоит аромат лепёшек, которые сосед пронёс. Несмотря на съеденную айву, в животе урчит. Почему-то после айвы у него всегда наступает голод. Он знает: завтрак будет после того, как мама испечёт лепёшки.

— Пойдём домой, согрейся, — зовёт мама.

— Не хочу домой, лучше я пойду в тандырную, там тоже тепло.

Мама берёт отдохнувшие колобки теста, раскатывает их, начинает лепить на стенки тандыра. Сначала маленькие лепит для детей, чтобы первыми пеклись. Им интересно иметь свою маленькую лепёшку. Потом принимается за большие. Как только первая большая лепёшка готова, мама кладёт её на скатерть. Он трогает рукой и чуть не обжигается. Оставляет на скатерти остывать. Мама, увидев его голодные глаза, отламывает небольшой кусочек, остужает и передаёт ему. Жуя, он доволен. Доволен снегом, где скоро будет играть, доволен горячей лепёшкой, доволен, что мама рядом и смотрит на него с любовью, доволен, что приедет гость, с которым, как говорит мама, он расстался очень давно. Ему всего пять с половиной лет. Насколько давно он с ним расстался? Вдохновение мысленно задаёт себе вопрос. Если он был знаком с ним когда-то, то почему не помнит его? Не помнит, как он выглядит, не помнит его голос. Мама говорит: увидишь и вспомнишь. Приходится ждать.

Лепёшки готовы. Все в доме просыпаются. В такие холодные дни все умываются тёплой водой — мама специально для всех согревает. Пока она пекла лепёшки, братья прибегают на их запах. Отломив от большой, она даёт каждому по куску, а их маленькие лепёшки оставляет на завтрак. Всё готово. Идём завтракать. Садятся на полу, как всегда. Так принято. На полу лежит палас, поверх него мама накрывает ситцевой скатертью — суфре.

На ней уже лежат масло, сыр брынза, варенье из айвы и свежезаваренный чай. Мама даёт каждому его лепёшку и одну большую кладёт на середину скатерти. Завтрак отменный. Лепёшки придают ему торжественность. Мама следит, чтобы дети ели аккуратно и не разговаривали. Отец сидит выше всех за столом, смотрит свысока, как орёл, оберегающий своих птенцов одним лишь взором. После завтрака скатерть убирают. Оставшиеся кусочки лепёшек заворачивают в скатерть и убирают в хлебницу.

— Это последний день малой чилле (период зимы), — произносит мама.

Снег перестаёт падать. Выглядывают лучи солнца. Вдохновение спрашивает у мамы:

— Что такое чилле?

— Как тебе объяснить, балам (сынок) — начинает она с материнской заботой. — С персидского это значит «сорок дней и ночей». Наши предки делили зиму на три периода: Боюк (большая) чилле — 40 дней, Кичик (малая) чилле — 20 дней и Боз ай (серый месяц) — 30 дней, по завершении которого наступает праздник Новруз. «Чилле» символизирует трудности, тяготы, печаль. Это самый суровый период зимы.

Дети внимательно её слушают.

— Большая чилле наступает 20–21 декабря, в самую длинную ночь, и длится 40 дней. Помните? Мы отмечали его, арбуз ели.

— Да, да, помним! — затрещали они в один голос.

— Мы, как всегда, в этот день достаём эти арбузы, отложенные ещё с лета под старую кровать, где прохладно и хорошо сохраняются до зимы. Предки наши всё, что видели вокруг, старались привнести в дом, в свой очаг. Всё превращали в ритуал. Они считали себя частью природы и связывали каждое явление с собой, придавая образы этим явлениям.

Большая чилле как дедушка — суров, серьёзен и не терпит возражений. Арбуз символизирует солнце, красный цвет — его лучи, косточки — новую жизнь. Обычай оставлять на зиму арбуз и резать его в Большую чилле дошёл до нас от предков. Кушая его, мы словно угощаем саму зиму. Создаётся ощущение, что предки, угощая Большую чилле, просили её быть не слишком суровой. И она не сильно суровая — как Малая чилле.

Малая чилле длится двадцать дней — с 1 по 20 февраля. Она вдвое меньше Большой, поэтому и назвали Малая. Этот период зимы — время сильных морозов, которые словно замораживают жизнь. Для нас этот период как непослушный мальчик, который шкодит, играя погодой, подкидывая суровые морозы.

— Мама, ты всегда говоришь: не выходите во двор в одной рубашке, ведь во дворе «гышын оглан чагыды» (время зимы-мальчика — так говорят про суровую зиму, которая шалит, как мальчишка), — затараторил Ильгар — тот самый, чьё имя — значит «первый снег».

— Да, сынок, я за вас переживаю, — продолжает мама. — Это выражение говорит о суровости зимы. Придавая всему вокруг человеческий образ, наши предки сливались с окружающим миром и жили с ним в гармонии. А завтра наступит Боз ай, и с ним придут четыре чершенбе (четыре вторника) — дни четырёх стихий: воды, огня, ветра и земли.

Дети знают, что после завтра все поедут на реку Ленкоранчай, будут умываться и привезут воду домой.

— Мама, мы тоже хотим на речку! — в один голос кричат дети.

— Кто проснётся рано утром — того и возьмём, — говорит мама.

Дети уже не слушают. Двор их ждёт. Выбежав во двор, они первым делом ложатся спиной в снег, оставляя свои следы. Вдохновение тоже присоединяется. Вугар бросает снежок в детей. Те в ответ закидывают его. Ильгар катает небольшой снежный ком и тот растёт, становится большим и круглым. Вдохновение помогает.

— Вот и нижняя часть снеговика! — торжественно заявляет Ильгар.

Через двадцать минут снеговик уже стоит. На голову надевают небольшое ведёрко. Моркови нет.

— Можно сосульку, — предлагает Вдохновение.

Срывают с крыши сосульку. На основании она широкая, а в конце сужается. Ставят туда, где должен быть нос. Снеговик готов. Дети радуются, ходят хороводом вокруг.

Солнце выглядывает из-за туч. Снег начинает таять. Ручейки бегут, журча, прорубая себе дорогу, будто торопясь освободиться от снежного плена. Вода не любит препятствий, она любит свободу. Человек тоже хранит память воды — потому и стремится к свободе, как она. Он же из неё и состоит.

Новосибирск — Ленкорань. Февраль 2026 – 1976.

Я встал, оделся, взял дорожную сумку. Билет был куплен после того, как принял решение уехать — слетать к Вдохновению. Всей семьёй везут меня в аэропорт. Ленор передаёт подарки родным. Она всегда о них думает. Обнимаемся, целуемся. Желают мягкой посадки. Просят за них обнять всех и поцеловать.