Илhам Илham – Вдохновение. Я свидетельствую! (страница 1)

Илhам Илham

Вдохновение. Я свидетельствую!

Эта книга — художественное произведение, основанное на личных воспоминаниях автора. Имена, некоторые обстоятельства и детали изменены.

Любое сходство с реальными людьми, кроме членов семьи автора, случайно.

Жене и детям.

Вы являетесь самыми дорогими мне людьми на свете. Эту книгу я изначально написал по просьбе Эмилички. Но когда закончил, то понял, что только первая половина для нее, а вторую половину я написал для себя, чтобы очистится и высказать все то, что скопилось в душе.

Так же эту книгу пишу, чтобы от нас осталась память следующим поколениям. Ведь человеческая жизнь пройдет в мгновение ока.

Вам лучше не читать эту книгу, а в лучшем случае прочтите до половины. Но если вы вдруг прочтете полностью, то простите, если где-то вам станет больно. В ней есть страницы, которые могут ранить. В ней вы найдете меня таким, какой я есть на самом деле. Хотя не все из жизни я посмел включить в книгу, и то, что я включил, может шокировать вас.

Я написал, чтобы вы знали: жизнь оказалась сложнее, чем кажется. Но в ней всегда есть место любви, даже после самых страшных падений.

Спасибо, что вы есть.

— «А кто такой воин света»?

— Сам знаешь, — с улыбкой отвечала она.

— Тот, кто способен постичь чудо жизни, бороться до конца за то, во что верует, и слышат колокольный звон, доносящийся из морской пучины.

Он никогда не считал себя воином света. А женщина, похоже прочла его мысль и сказала:

«На это способны все. И, хотя никто не считает себя воином света, каждый человек может стать им».

Он проглядел страницы тетради. Женщина снова улыбнулась.

— Пиши о воине света, — сказала она.

Пауло Коэльо.

Введение

Мальчика зовут Вдохновение. Я знаю все его мысли, знаю, как он относится к людям и начинаю беспокоится о нем. Он когда-то скажет: «Я пойду как воин света, доверяя людям и уважая их, бережно наступая на родную землю». Я восхищаюсь им, и от этого еще больше переживаю. Я уважаю его выбор, но он не знает, какие опасности поджидают за каждым поворотом, в каждом знакомстве, в каждой «дружбе».

Считая себя воином света, он сам будет искать этот свет. С такими чистыми помыслами многие дети идут по жизни, но повзрослев что-то надламывается в еще не окрепших душах. Жизнь бьет человека раз за разом, объясняя это закаливанием характера. Но я знаю, что характер заложен с рождения, его не изменить. Жестокость не может закалить ранимую душу. Человек может приспосабливаться, подстраиваться под обстоятельства, но менять характер не может. Одни качества характера оттачиваются обстоятельствами, а другие притупляются. Но стержень, заложенный с рождения, остается тем же.

В этой книге сегодняшний я, пятидесятипятилетний мужчина, потерявший смысл жизни, отправляюсь в 1976 год, чтобы встретиться со своим «я» в пятилетнем возрасте. Я как маленький мальчик оживу на этих страницах. Этот мальчик плод моей памяти, а не фантазии. Мне предстоит заново пройти все испытания, которые выпали за эти пол века. Если бы не просьба дочери Эмилии, я не отправился бы в это эмоциональное путешествие длиною в пятьдесят лет. В детстве у меня были другие идеалы, другие мечты. Проживая заново на страницах книги, я буду осмысливать каждый его шаг, и свой, и пытаться понять: где тот свет, к которому мы все стремимся? В чем смысл жизни? Что с нами будет, когда мы уйдем в вечность?

Я как взрослый и я как маленький мальчик будем искать то, что волнует не только нас, но и миллионов людей на земле. У каждого свои убеждения, и я не хочу их менять. Не хочу навязывать свое видение. Я сделал свои выводы, проживая эту книгу заново вместе с тем мальчиком, который еще маленький и которому только предстоит взрослеть.

Я уже не молод. Тот огонь, который во мне, всё еще горит. Мы оба идем вперед. Только он идет как малыш, не оглядываясь, не замечая препятствий. Спотыкаясь, падает и поднимается, и снова идет в просторы жизни, где много радости и вместе с тем, горечи и измены. А я, как взрослый, иду вперед — к вечности. Но каждый день украдкой оглядываюсь назад и в мыслях поправляю свои поступки: «надо было по-другому». Иду, давая детям советы, скрывая собственные ошибки, чтобы они не повторяли мой путь. Но знаю, что повторят, как и я когда-то.

Проживая заново всю свою жизнь на страницах этой книги, размышляя над каждым шагом, над каждым поступком, мы, возможно, найдем то, что ищем. А что, если не найдем? А что, если то, что найдем, не будет тем, что искали? Все может быть. Но я знаю одно: возможно, наши размышления на страницах этой книги приведут нас к еще большим открытиям, которых мы оба не ждем.

Я знаю: он собьется с пути. Будет падать, ошибаться и терять себя. Но размышляя над его поступками, мы возможно поможем другим не повторять его ошибок. Не каждый решится выставить свою жизнь напоказ так честно, чтобы остерегать людей от своих же падений.

Пролог

Пустыня. Кербала.

Караван идет больше двадцати дней. Люди измотаны. Двое детей на одном верблюде, поклажа на другом, женщина рядом, держась за узду, ведет их в конце каравана, чуть отставая. Она ведет их молча, думая: «Скорее бы закончился путь» Впереди идут вереница верблюдов и людей, укутанные в длинные свободные халаты и головные платки — куфии, защищающие их от солнца. Такое ощущение, что караван идет своим путем, а женщина с детьми — своим.

Женщина часто оглядывается назад. Ей кажется, что кто-то идет за ними верхом: то появляется, то исчезает. Иногда ей чудится мираж, но, приглядываясь, она различает силуэт человека в белой чалме и черном аба (накидка у арабов поверх одежды). Как только она видит всадника, он тут же растворяется в воздухе. Каким-то материнским чутьем она знает: кто-то за ними наблюдает. Это пугает ее. Она боится не нападения, а боится потерять сознание от жажды и оставить детей одних.

Когда караван останавливается на ночлег, она бережно спускает детей и первым делом дает им воду. Дети жадно, большими глотками пьют живительную влагу. Она понимает, что вода вот-вот на исходе. Отказывается пить: «Не хочу, нет жажды». Знает: до Ефрата еще два дня пути, воды не хватит. Не знает, чем будет поить детей эти два дня, но надеется. Может, у кого в караване еще осталась вода. Но воды ни у кого уже нет. Те капли, что остались у других они берегут для своих маленьких детей.

Она никогда не теряет надежду. Набожность ведет ее по жизни и не дает сбиваться с пути. Она мечтает для детей той жизни, которую желают все матери земли.

Мальчики устали. Солнце и песок словно договорились препятствовать их путешествию. Море песка и барханы растянулись куда хватает глаза. Они не понимают, от чего устали больше: от бесконечного пути, от беспощадного жара солнца или от песка, который забирается в одежду, в рот, в глаза.

Несмотря на усталость, дети помогают маме ставить небольшую палатку недалеко от лагеря. Женщина понимает, что они с караваном дойдут до Ефрата, и там их пути разойдутся.

Достав финики, утолив голод, мать поит детей остатками воды. На дне бурдюка остается несколько глотков — она оставляет их на утро.

Приняв омовение песками пустыни, она становится перед молитвенным ковриком, который носит с собой везде, совершает намаз. После намаза, не отрываясь от направления на Мекку, поднимает голову к небу просит у Бога милости. Благодарит Его за прошедший день, за пищу и воду. Она всегда благодарит Бога, даже если ее пищей служит засохший кусок хлеба. Знает, что, если не Он, и этого хлеба бы не была.

Обнимает детей, говорит:

— Аллах нас не оставит. Осталось немного пути, надо потерпеть.

Она их обожает. Обнявшись, они засыпают.

Ночью женщина просыпается от необъяснимого ветерка, который заставляет открыть ей глаза. Выходит из палатки, и оглядывается: кругом темно. В далеке видит небольшое свечение. Странно, думает она: «отставших от каравана не было, позади шли только они. Откуда этот свет? Кто там? Почему тот путник не догоняет караван? Может, у него есть хоть немного воды, и он поделится с ними — хотя бы для детей.»

Возвращается в палатку, ложится со своими сокровищами — детьми, но сон не идет. Все думает, но не может найти ответы. Утром дети, завтракают финиками, опустошают бурдюк. Матери достаточно одного финика, лепешки давно закончились. Собирают палатку, навьючивают на верблюдов поклажу и детей, караван трогается. По следам каравана никто не идет. Но она чувствует.

Караван поднимается на очередной бархан. Вдали видна буря, которая идет на них. Караван останавливается. Нужно усадить верблюдов и спрятаться за ними как за щитом. Буря накрывает их, так стремительно, что люди не успевают опомнится. Слышны крики детей, и рев верблюдов. Люди зовут на помощь. Кажется сам Азраил (Ангел смерти) спустился в этот день с небес.

Женщина крепко прижимает к себе детей и молится. Она должна спасти их, даже ценой своей жизни…

Новосибирск. Февраль 2026

Я закрываю глаза и вижу ту же дорогу. Узкую, как лезвие кинжала, зажатую между горами и морем. По ней уходят все те, кого я любил. По ней уйду и я. Но перед тем, как уйти, я должен сказать:

Когда-то в моей жизни была женщина. Я любил её немыслимой любовью. Сам не верил, что на земле бывает такая, любовь. Думал, только в поэмах и в стихах великих писателей пишут о такой любви. Я сказал ей однажды, что про такую любовь надо книгу писать. Она обрадовалась и согласилась. Иногда спрашивала: «Ну что, пишешь?» Я отвечал: «хочу, но не хватает терпения». Надо было писать тогда, когда чувства были на вершине, когда душа обнажена, когда каждый день, как последний. Тогда человек готов выложить все краски жизни, воспевать возлюбленную, не боясь показаться смешным.