Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 34)

Ну вот. Эта фраза: «решать тебе» была произнесена.

Да разве и так не понятно, чего он хочет? – вспылила Галь. – К чему вся эта дипломатия? Я была права, тысячу раз права, что проигнорировала его!

Дана не придала значения напыщенному окрику девчонки, и спокойно постановила:

Ты боишься его. Ты боишься опять потерять над собою контроль. А все потому, что ты – любишь его, хоть и не признаешься в этом.

Галь Лахав зарделась до самых корней волос и закрыла лицо руками. Ей стало непомерно стыдно своей ребячливости и своей откровенности.

Все нормально, моя дорогая! – ободрила ее Дана. – Какой бы взрослой и опытной ты ни была, в тебе живет ребенок, которому хочется на ручки. Я отлично понимаю твои чувства. Я на твоей стороне. Но я так же считаю нужным донести до тебя, что все еще может быть по-другому со второй попытки.

Галь задумалась. В прямолинейных словах Даны Лев была правда. Ей стоило перестать жить прошлыми обидами и поблагодарить Шахара за поздравление. Нет, она не могла поклясться, что любит его как прежде. Однако после всего пройденного ею пути, и особенно после разрыва с Шаем, она не видела себя ни с кем другим, кроме как с Шахаром. Хотя бы по той причине, что они уже были вместе. Его давний грех по отношению к ней мог бы даже привнести в их общение изюминку.

С другой стороны, она не была к этому готова. Легко сказать: отпусти прошлое! Срок давности есть у всего, но бывают поступки, забыть которые невозможно. Разве можно войти в одну и ту же реку дважды?

Она потянула свое пиво и обратилась к Дане, подноготную которой знала с ее собственных слов, с провокативным вопросом:

Если бы твой бывший муж, который столько раз бросал тебя одну с детьми, который ходил налево и превратил ваш семейный очаг в публичное место, захотел к тебе вернуться, ты бы приняла его обратно?

Однозначно нет, – без колебаний отрезала та.

Почему же тогда ты советуешь мне сделать шаг навстречу Шахару? После всего, что между нами произошло?

Потому, что вы были тогда подростками! – убедительно произнесла ее бывшая классная, и вновь потрепала ее по плечу. – У вас все было впереди. Вы не построили вместе ничего долговечного. Вам не пришлось проходить унизительную процедуру развода в суде, с дележом имущества и установлением опеки над детьми. Ты не представляешь, как дешево вы отделались!

Галь ухмыльнулась. Она вспомнила о доме, о котором они с Шахаром вдоволь пофантазировали однажды на диком пляже. Как же недешево обошлась ей та фантазия!

Тогда другой вопрос, – упорствовала она. – Разве после развода с мужем у тебя больше не было достойных мужчин, за которых ты бы хотела выйти замуж?

Теперь настал черед Даны Лев задумчиво потянуть кофе и помолчать. Поверх чашки она вперила пристальный взгляд в молодую красавицу, чьи личные проблемы являлись уменьшенной копией ее личных проблем. Действительно, между ними была особая связь!

Был один, – призналась она после долгого размышления, – но у нас не сложилось. А у тебя? – лукаво перевела она стрелки на Галь.

Тоже был один, – глухо, не скрывая своей досады, ответила та. – Причем, совсем недавно. С ним тоже не сложилось.

Дана легко накрыла ей руку своей рукой, заглянула прямо в глаза и вкрадчиво изрекла:

Двенадцать лет тому назад одна моя очень красивая, талантливая, сильная, смелая и мудрая ученица оставила мне на память фотографию, которой гордилась, но которая принесла ей много неприятностей. Я сохранила эту фотографию. И сейчас, когда я смотрю на тебя, Галь, я вижу перед собой девочку на фотографии. Ты повзрослела, стала еще красивей. Но душа твоя нисколько не выросла. В твоей душе, ты все еще там, в школе. Ты не идешь по жизни дальше. Ты застряла. Ты, вроде, не замужем, но и не свободна. Очень жаль! Мужчины это чувствуют прекрасно.

Слова ее звучали приятно и распологающе, но, тем не менее, Галь вздрогнула. Вот, еще одна рана, к которой она не хотела бы прикасаться ни под каким предлогом! Ее фотография. Проклятый кусок фотобумаги, разделивший ее жизнь на «до» и «после». Но Дана дотронулась до этой раны, как будто имела на это право.

Но ведь она таки имела на это право! Дана и Шели – вот те две, которым Галь, по умолчанию, позволяла по отношению к себе намного больше, чем другим. Других, за подобные вторжения в ее личное пространство, она отсеивала сразу.

Еще, ее осенило, что Дана, буквально, озвучила то, что пытался донести до нее Шай. Эти двое явно не были знакомы и не сговаривались между собой. Значит, она и впрямь была подобна в плане чувств этакому вечному ребенку, и поэтому столь убежденный эзотерик, как Шай, порвал с ней все отношения. От этой мысли ей стало страшно.

Значит, – заикаясь, предположила она, – ты тоже застряла в своей душе с бывшим мужем.

Возможно, – загадочно улыбнулась Дана. – Но я достаточно скомпенсирована.

Чем?

У меня есть взрослые дети, внуки, любимая и уважаемая работа. Галь, никому не дано знать, чем судьба награждает его за те или иные вещи! Уверена: ты тоже достаточно награждена.

Еще бы! Если назвать ее творческую деятельность достойной наградой, то не мудрено, что в ее жизни больше нет ничего, кроме творчества! Ее творчество было единственным, в чем она проявила себя по полной программе. Тогда как в любви…

Официант, ненавязчиво следивший за ними из-за стойки, подошел узнать, можно ли освободить стол от грязной посуды. Дана попросила его принести счет. Галь машинально потянулась к своей сумочке, но учительница вновь коснулась ее руки.

Я угощаю, – сказала она.

Спасибо! – смущенно поблагодарила Галь.

Потом, вспомнив о своем плане сходить в торговый центр, и о причине, побуждающей ее сделать это, она предложила Дане составить ей компанию. Но та ответила отказом.

Мне нужно проверять работы моих студентов. Но я была рада пообедать с тобой.

Галь немного потопталась на месте и вкратце рассказала своей бывшей классной о планируемом барбекю у Шели и Хена для того же близкого круга соучеников. Она пригласила Дану на это мероприятие и предложила привезти ее туда на своей машине, если только она согласится.

Когда барбекю? – спросила Дана.

Пока неизвестно. Но как только узнаю, сообщу.

Вот и прекрасно. Я не обещаю присутствовать, но, может быть, передам вам какое-нибудь личное послание. Держи меня в курсе событий!

Две женщины вышли из кафе и, стоя на улице, расцеловались. Бодрым жестом Дана Лев вновь опустила на лицо свои большие темные очки, словно они были забралом, надела на плечо сумку, еще раз махнула на прощание Галь и направилась к стоянке. А Галь, обогнув террасу, на которой распологалось кафе, где они сидели, поднялась по ступенькам торгового центра, перед которым били фонтаны, и вошла в его интерьер.

Это был не тот универмаг, в котором она с подругами когда-то искала платье для вечеринки, а новый, построенный через десять лет после тех событий, и соответствующий всем современным стандартам. Роскошные магазины одежды чередовались в нем с прилавками передовых технологий, обувные витрины – с ювелирными, а общепиты – со специальными зонами для детских игр. И те, и другие были сейчас переполнены посетителями, поскольку стояли летние каникулы. На последнем этаже распологались тренажерный зал и кинотеатр, а на цокольном – крупные филиалы известных продуктовой, игрушечной и хозяйственной сетей. Магазин, в который собиралась Галь, был на первом, самом людном, этаже.

Быстро отоварившись тем, чем хотела – газовым баллончиком и перочинным ножиком, женщина решила пройтись по торговому центру и, как в старые добрые времена, полюбоваться модными вещами. Хотя одежды у нее было предостаточно, и сама она никогда не была столь же помешанной на тряпках, как Шели, ей захотелось таким способом отвлечься от мыслей, навеянных разговором с Даной Лев. Она очень надеялась, что это чисто женское занятие поможет ей потом взвесить все «за» и «против» и принять хоть какое-нибудь решение. Так же она думала использовать шанс и купить подарок самому младшему внуку Эйтана, который скоро отмечал день рождения.

Уже смеркалось. Налюбовавшаяся вдоволь на высококачественный и дорогой товар на первом и втором этажах, Галь собиралась спуститься на эскалаторе к магазину игрушек. Вдруг она услышала, что кто-то зовет ее по имени. Оглянувшись вокруг, Галь не увидела рядом никого из знакомых. Неужели она ослышалась? Но нет, тот же голос все еще окликал именно ее.

Наконец, она заметила возле себя женщину с длинными рыжими волосами, подстриженными на лбу в виде конской челки, с плотным слоем косметики на лице и красным лаком на ногтях, одетую в обтягивающую яркую одежду и обутую в сандалии на высокой платформе. Эта женщина подошла к ней с улыбкой и, не сводя с нее глаз, замолчала.

Удивленная, Галь долго всматривалась в ее лицо, которое не узнавала. Она хотела уже было извиниться и пойти дальше по своим делам. Как вдруг интуиция подсказала ей, кто это. Перед ее мысленным взглядом, сквозь рыжую краску волос незнакомки проступили иссиня-черные корни, а из-под тонального крема, теней на веках и помады на губах вырисовалось одутловатое бледное лицо, которое было для нее когда-то самым близким.

У Галь даже отвисла челюсть от потрясения, и она инстинктивно прижала ладонь ко рту, когда, наконец, выдохнула из себя имя: