Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 33)

Поздравляю! – вскричала Галь Лахав, хлопая в ладоши. – Ну, так кто из нас двоих госпожа-руководитель? – подмигнула она Дане.

Ты, – подмигнула та ей в ответ. – Я отказалась от такой чести.

Почему?

Не хочу нести бремя ответственности за других. С меня хватило вашего класса, – сказала она, как отрезала.

К ним вновь приблизился официант с блокнотом. Дане Лев и Галь пришлось уделить несколько минут прочтению меню. Первая заказала макароны с грибами в сметанном соусе и кофе, а вторая – салат с тертым сыром и пиво. Поскольку день был очень жаркий, обе еще попросили принести им простой воды.

Они еще немного поговорили об университете. Об освобождающей свой пост главе факультета, агрессивной и прямолинейной особе, о предшествующей ей – хитрой и сладкоречивой, и о главе содружества литераторов, который негласно управлял всем литфаком, – чопорном, надменном, но очень деятельном человеке… Дана – пока – удерживалась при всех «целующихся змеях». Еще она сообщила, что работает над документальной книгой, ибо развиваться и всегда находиться в поиске было необходимо, особенно высшему педсоставу. Галь выразила ей поддержку и восхищение.

После этого некоторое время они хранили молчание, и лишь тепло смотрели друг на друга. Посетители кафе за соседними столиками вели свои светские беседы, а официанты сновали между ними. Тень от зонта, под которым они сидели, немного сместилась, и край стола оказался залитым послеполуденным солнцем.

Галь Лахав ощущала, что пришло время и ей подобраться к теме, которую ей очень хотелось бы обсудить со своей старшей подругой. Но она все еще не решалась.

Поддерживаешь ли ты отношения с кем-то еще из нашего класса? – начала она издалека.

Нет, – чистосердечно ответила Дана. – Я выполнила свой долг перед вами, и не вижу смысла вовлекаться в вашу взрослую жизнь.

А как же я? – недоуменно развела руками Галь.

Между нами – особая связь, – ободряюще похлопала ее по плечу Дана.

Галь неловко усмехнулась. Возможно, эта связь была всегда, только проявилась она не с самого начала, а с того дня, когда Дана отвезла ее на своей машине домой после драки с Лиат. Ей было крайне неприятно вспоминать о том происшествии.

Неужели ты ни с кем не пересекалась с тех пор? – попыталась она получить хоть какую-то информацию.

Несколько раз я видела в университете Одеда, – сказала та. – Но это было очень давно. Мне показалось странным, что этот столь способный к литературе юноша выбрал не наш литфак, а библиотекарство.

Может, он это сделал из практических соображений, – предположила Галь, которая, после встречи с одноклассниками, уже была отчасти в курсе дел Одеда. – Ты сама говоришь, что литераторам пробиться нелегко, и особых вакансий нет.

Я имела в виду тех, кто занимаются литературой как наукой, – объяснила Дана. – Что же касается поэтов, писателей, переводчиков, блогеров, ведущих мастер-классов и прочих, так их пруд-пруди. Ты должна это знать, как постоянная участница творческих вечеров. Ну что ж, Одед – это Одед, – подчеркнула она со снисходительной улыбкой.

Галь умилилась той страстности, с какой Дана Лев говорила об одном из ее бывших учеников, и ностальгической нотке в ее голосе, когда она признала за Одедом его главные черты характера.

Он женился, – заметила она вскользь.

Правда? – вздернула брови Дана. – На ком?

Я ее не знаю.

А ты откуда это знаешь? Вы общаетесь?

Галь набрала в грудь побольше воздуху и приготовилась к прыжку.

Мы встретились несколько дней назад. В нашей школе был вечер выпускников, на который я не смогла приехать…

Я тоже получила приглашение на тот вечер, – пресекла ее Дана, – и меня тоже там не было.

Как всегда, педагог и ее ученица понимали одна другую без слов. Обе отклонили приглашение «Рандеву» по одной и той же причине, которую им не хотелось обсуждать.

…А неделю спустя Хен и Шели устроили посиделку для ближнего круга одноклассников, и убедили меня прийти, – продолжила Галь и запнулась. – Там был не только Одед, но и Шахар, – завершила она спустя мгновение.

Он тоже женат? – настороженно спросила Дана.

Нет, холост, – сухо отозвалась Галь, а про себя подумала: «было бы лучше, если бы он был женат».

Каждый раз я удивляюсь тому, что скромные женщины и мужчины создают семью раньше, чем их более активные товарищи, – протянула Дана как бы невзначай. – Впрочем, у каждого своя судьба.

Галь ухмыльнулась и промолчала. Это замечание могло в равной степени касаться и ее.

Им как раз принесли их заказы. Проголодавшиеся собеседницы тотчас принялись за еду.

Уплетая свои макароны, бывшая классная время от времени поглядывала на сидевшую напротив нее прекрасную молодую женщину, которая, жуя свой салат и запивая его пивом, так же пытливо посматривала на нее. Галь она видела насквозь. Будучи в курсе ее перипетий в настоящем, она помнила ее истоки. И, несмотря на прошедшие годы и на их тесную дружбу, все еще относилась к ней как наставница к старшекласснице.

Как прошла ваша посиделка? – осторожно поинтересовалась она.

Нормально, если не считать того, что я была безумно уставшей. Встретились, пообщались. Так сказать, наверстали упущенное за двенадцать лет. Шели и Хен женаты, Шири и Янив тоже женаты, Наама вышла замуж, про Одеда я уже сказала, – немного резко отозвалась Галь и, решив не оттягивать больше, прибавила: – Шахар попытался ухаживать за мной.

А ты?

Сделала вид, что не замечала его попыток. А позавчера получила от него эсэмэс по поводу уже неактуального события.

С этими словами женщина достала свой смартфон и показала своей старшей подруге сообщение Шахара. Потом она, наконец, высказала просьбу, с которой, собственно, и шла на эту встречу:

Посоветуй, что мне делать?

Воцарилась тишина.

Ощущая, что, в итоге, ей придется принимать решение самой, Галь Лахав потупила взгляд и снова принялась за салат. Но тут, как гром среди ясного неба, раздался недвусмысленный вопрос Даны Лев:

Ты его все еще любишь?

Галь всю передернуло.

Если любишь, то люби, – не дожидаясь ее слов, сказала Дана. – Неужели тебе необходимо на это мое благословение?

Ну и проницательность! Галь еще не успела продумать свою реакцию, как из нее полилось:

Из-за этого парня я чуть не погибла! После его предательства я прошла через самый ад! Чудом осталась здоровой и полноценной! Я отстроила себя заново по кирпичикам. Мое отношение к мужчинам и к людям в целом изменилось с тех пор навсегда. Я стала властной и циничной «госпожой-руководителем», как ты сама меня назвала. Я научилась жить для себя. И, невзирая ни на что, я ценю и уважаю те жертвы, которые принесли для меня тогда мои самые близкие, включая тебя, Дана, чтобы я выжила и добилась успехов в жизни. Как же, после всего, мне принять его обратно? Разве этим поступком я не предам себя самое, а также тебя, Шели, маму, и даже Одеда, который столько всего от меня стерпел?

Дана терпеливо выслушала ее, то и дело наматывая на вилку макароны и отправляя их в рот. Когда же ее молодая собеседница выплеснула все, что было у нее на языке и в душе, и пригубила стакан воды, чтобы охладить свой пыл, она мягко попыталась ее вразумить:

Меня удивляет то, что спустя долгие годы, и добившись в своей области успеха, о котором многие женщины твоего возраста могут только мечтать, ты все еще живешь прошлым и не отпускаешь его. Отпусти! У каждого поступка, даже самого скверного, есть срок давности. Мне кажется, что срок давности ошибки, которую Шахар совершил по отношению к тебе, давно истек.

Галь опешила. Ей показалось нереальным, что Дана Лев, лишившаяся из-за ее истории своего рабочего места в школе, говорила ей такое. Ладно Шели, – у нее свои заботы, но их учительница?

Неужели ты серьезно? – надрывно проговорила она. – Наша директриса была готова разве что убить тебя из-за того, что ты вступилась за меня, а ты мне – о сроках давности?

Правлению нашей директрисы по-любому пришел конец, – презрительно отозвалась Дана. – Она получила свое сполна. Школа на грани банкротства. Лучшие ученики покидают ее один за другим. Им на смену пришла настоящая шантрапа, которую вынуждены принимать, лишь бы не закрыться. Если бы я осталась работать там, то непременно пошла бы ко дну вместе со всеми. Зато благодаря тебе, сегодня я – профессор университета.

То, что недоброй памяти директриса уходит в отставку, как побитая собака, и что бросившие ее на произвол судьбы училки прозябают в их когда-то престижной школе, помогло мало что знавшей обо всем этом Галь вновь поверить в справедливость.

Но она не воодушевлялась. К тому же, ее напрягала вероятность того, что Дана Лев, подобно Шели, призовет ее принимать решение самой, и она снова попадет в водоворот безутешных эмоций.

Ты нарочито оборачиваешь дело в мою пользу, – проворчала она.

Отнюдь, – покачала головой Дана. – Девочка моя, время дает нам возможность взглянуть на вещи широко. Я всегда предчувствовала, что в должности руководителя выпускных классов меня не ожидало ничего хорошего, хоть я и старалась оправдать оказанное мне доверие. Я говорила вам это еще на нашей прощальной вечеринке в моем доме. Мое предчувствие многократно подтвердилось. Поэтому, все, что ни делается – к лучшему.

Опять твое любимое клише! – строптиво воскликнула Галь.

Клише – на то и клише, что оно отражает реальность, – парировала Дана Лев и продолжила: – Ты сама убеждаешься, что все в жизни циклично. Обстоятельства переменились. Многие твои одноклассники и твоя мама устроили свою личную жизнь. Ты – сама себе хозяйка. Те, кто преследовали тебя в школе, наказаны. А парень, который причинил тебе столько боли, сегодня ищет твоего расположения. Конечно, решать тебе, но я бы поговорила с ним и выяснила, что он хочет.