Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 24)

Может быть, твои родственники настроили тебя против меня? – выдвинула она отчаянное предположение.

Мои здесь ни при чем, – ответил Шай, не поворачивая к ней головы. – В моей семье все тебя уважают и ценят.

Тогда у тебя, может, какие-нибудь проблемы?

Никаких. Мои дела на работе идут хорошо.

Тогда в чем же причина? – упорствовала Галь, опасаясь дотронуться до него рукой.

В тебе, – сухо заявил Шай и пояснил, видя оторопь Галь: – С недавних пор я ни с кем так не напряжен, как с тобой. Только с тобой. Напряжение возникает даже когда я думаю о тебе. Словно нечто встало между нами стеной.

И действительно! Галь ощущала эту стену чуть ли не физически.

Я полагала, ты – достаточно сильный мистик, чтобы противостоять любым внедрениям в наше обоюдное пространство, – саркастично подколола она его.

Я тоже так думал. Но это – сильней меня.

Через несколько мгновений он повернулся к ней и ободряюще заметил:

Я все еще с тобой. Ты дорога мне. Я борюсь.

Было совершенно очевидно, что борьба хмурого, ускользающего от нее Шая заведомо шла на нет. Он стал с ней раздражителен, равнодушен и черств. Но, когда наступали моменты просветления, возвращался в ее объятия нежным и внимательным, как прежде. Последним таким моментом стала помощь Шая с «Инфинити» на бензоколонке: автомат для накачивания шин работал плохо.

Галь было крайне важно разобраться, что же в ней такого, что, без всякой видимой причины, отдаляло от нее парня, которого она сумела полюбить, и что, скорей всего, являлось источником всех других ее личных проблем. То, что она не такая, как все? Вряд ли. Она – успешный человек, невзирая на свою ненормальность. То, что у нее грязное, запутанное прошлое? Тоже не в счет. Шай знал о нем, и никогда не упрекал ее за ту страницу ее жизни. А что, если она сглажена?..

Для вящей уверенности, Галь попробовала проверить это, и прибегла к способу, которому ее научил сам Шай: набрала в стеклянный стакан воды и плеснула туда масло. Прозрачный золотой кружок остался на поверхности. Широко раскрытыми, уповающими глазами смотрела женщина в этот стакан, точно в зеркало, и убеждалась, что она чиста. На радостях, она сообщила об этом Шаю. Тот никак не прореагировал.

В то же время, нельзя было сказать, что он не боролся за нее! Скрепя зубы и сердце, они были вместе, словно чтобы доказать своим невидимым противникам, что не собираются сдаваться так легко. Только каждое их совместное событие можно было смело назвать последним. Последний поход в кино, последняя вылазка на природу, последний ужин в ресторане, последние фотки, последний массаж, последний секс… Именно секс, а не занятие любовью. Секс ради секса, который Галь так презирала…

…В начале лета, поздно вечером, Галь и Шай снова сидели на берегу моря, но вдалеке от пляжа. Одни. У них была с собой бутылка вина и пластиковые стаканы, из которых они потягивали вино. Слов не произносилось. Оба смотрели в черную даль, местами озаренную огнями стоящих на рейде кораблей и заходящей, убывающей луной, пили и думали каждый о своем.

Внезапно Галь поднялась на ноги, лукаво взглянула на своего спутника, и начала снимать с себя одежду. Оставшись нагой, она медленно приблизилась к воде и вошла в нее. Прибой почти сразу накрыл ее с головой, но женщина со смехом вынырнула на поверхность и повернулась лицом к берегу. Она плескалась, ныряла, бросалась на волны, прыгала, визжала и поддразнивала Шая. Ее голое, мокрое, стройное тело сияло в бледном лунном свете, словно тело морской богини. Все, чего ей сейчас не хватало, это самозабвенного любовного акта с Шаем прямо здесь, на берегу, как тогда, с Шахаром.

Однако Шай даже не шелохнулся, глядя на ее забаву. Лишь на лице его изобразилась смущенно-грустная улыбка.

На следующий день он позвонил ей и дал ответы на все тревожащие ее вопросы.

Нас разлучили, Галь, – сказал он.

Кто? – не сообразила она. – Другая женщина?

Нет у меня никакой другой женщины, – твердо ответил Шай. – Нас разлучили наверху. – Поскольку в трубке наступила подавленная тишина, он продолжил говорить: – Помнишь, я просил тебя подождать с развитием наших отношений, потому, что решение о нас еще не было принято?

Помню, – тихо и с усилием проговорила Галь.

Так вот, это решение приняли. Только вместо того, чтобы сообщить мне его четко и ясно, напустили туман. Когда этот туман рассеялся – а произошло это вчера, когда ты купалась, – я увидел нас, идущих рядом по берегу реки. Внезапно вода потекла между нами. Сначала тонкий ручеек, затем – поток, который становился все шире и шире. Так мы и оказались на разных берегах. Это – то, что произошло с нами за последнее время.

Галь закрыла глаза. Перед ее мысленным взглядом возник один из ручьев, вдоль русла которого они гуляли в том национальном парке, где Шай рассказал ей о «лежащих рядом двух кольцах». Да, теперь она тоже отчетливо видела эту картинку!

Может, это не навсегда, – робко предположила она. – Может, через какой-то промежуток времени, через реку будет мост, где мы снова соединимся?

Почему бы и нет? Ведь в том парке были мосточки над ручейками и другими водоемами.

Это невозможно, – постановил Шай. – Мы движемся в разных направлениях. Ты поймешь это очень скоро.

Все еще зажмуренная в попытке сдержать слезы, Галь не уступала:

Если мы предстали в образе двух колец, значит, мы должны были быть вместе.

Мы могли быть вместе, – согласился с ней Шай. – Все именно к этому шло. Но, как видишь, у космоса свои планы.

А мне кажется, ты просто побоялся совершить усилие, чтоб отделиться от твоих родных, – укоризненно вскричала не желающая больше скрывать свои эмоции женщина. – Наверно, ты понял, что тот сценарий отношений, который был применим с твоей бывшей, со мной не прокатит, а к другим сценариям ты не был готов. Это – то, что смутило тебя, провидец!

Думай, что хочешь, – спокойно отреагировал на ее вопль Шай. – Если мы вновь коснулись моей бывшей, – добавил он через мгновение, – то она была изнеженной дочуркой подруги нашей семьи, с которой меня свели в двадцать лет, и которая была для меня удобна до тех пор, пока на нас не началось давление, исходящее от ее мамы с одной стороны, и от моего отчима с другой стороны. Она тебе в подметки не годится. Она – кукла. И с ней у меня не возникало никаких видений.

Я любила тебя, – прохрипела, в отчаяньи, Галь, пропуская мимо ушей эту, уже не нужную ей, информацию.

Я тоже тебя любил. Очень тебя любил. Поверь, если бы космос дал мне разрешение на наше соединение, то никакие бытовые или финансовые трудности не остановили бы меня. Я бы сделал все ради нашего счастья. Но я никогда не пойду наперекор моей интуиции и судьбе. А судьбы у нас с тобой – разные.

Галь меньше всего хотелось думать о дальнейшей своей судьбе. Она думала лишь о том, что тот, благодаря которому она словно заново родилась, тот, кто вдохнул в нее чувства, и был ей близок, как сердце в груди, вскоре превратится в отдаленный образ. Да, он не был гарантией материального достатка, жил в своем мире, обходил проблемы стороной, вместо того, чтобы решать их. Зато с кем еще она сможет так согреться душой, ощутить, что о ней заботятся и дают ей право быть ведущей в отношениях? С кем еще она преодолеет столько разных дорог, обсудит столько сокровенных вещей, испытает столько новых ощущений? Однозначно, Шай не был ее очередной «лишней» связью. Он был реальным кандидатом ей в мужья. И каждое произнесенное им слово, включая то видение о кольцах, подтверждало, что их чувства были взаимными.

Галь думала и о том, что скоро ей исполняется тридцать, и что, невзирая на ее зрелый возраст, в ее жизни царит все тот же хаос, что и двенадцать лет назад, когда она заканчивала школу. С ужасом представляла она себе реакцию своих близких. Что она скажет Шели? Что она скажет Шимрит?

Ты никому не должна отчитываться, – ободрил ее Шай, словно прочитав ее мысли. – Все, что с нами происходит – это вехи на пути. Иди своей дорогой дальше, и не забывай о своем предназначении. Ты – великий художник! Я желаю тебе удачи!

На этом их выстраданный разговор завершился.

Назавтра Шай удалил ее из всех своих контактов и заблокировал в своих соцсетях в интернете. Как будто никогда и не был.

Галь была убита горем. Несколько дней провела она в глубокой хандре и в слезах. Да и Шимрит Лахав безумно переживала по поводу разлуки дочери с Шаем. Перед глазами несчастной матери стояло воспоминание о кошмаре, пройденном Галь из-за Шахара, и она боялась, что тот кошмар повторится.

Опасения Шимрит оказались напрасными: на этот раз Галь не ударилась во все тяжкие. Все же, ей здорово вправили мозги в нарколечебнице! Сделали из нее стойкую личность. Ей было очень тяжко, но она не пыталась морить себя голодом, не сожгла никаких фотографий, не пристрастилась к алкоголю. Несмотря на воцарившуюся в ее жизни пустоту, она смогла найти себя в новой своей реальности.

Ее спасением стала работа. Адская работа. Все заказы, которые она откладывала ради встреч с Шаем, были выполнены в кратчайшие сроки. А потом… она сбежала за границу. Именно сбежала. С билетом в один конец. Проект, за который ей предстояло взяться, терпел, зато как нетерпелось ей! То, что женщина отвергла бы еще несколько недель назад, как когда-то – модельный контракт, стало для нее сейчас важным, как ничто другое. Самореализация. Творчество. Заработки.