Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 26)
Что было утраченно, то утраченно. Не для чего будоражить призраков!
Приняв окончательное решение, Галь по-деловому вежливо и лаконично ответила «Рандеву» по электронной почте, что благодарит за приглашение, но, к сожалению, не сможет участвовать в мероприятии по причине работы за границей. А Шели она написала:
С громадным чувством облегчения вернулась Галь к своим обязанностям и своей новой жизни. Когда подошел назначенный срок встречи выпускников, ей стало немного грустно на душе, но она осталась тверда в своем убеждении, что ей абсолютно не стоило выходить из своей зоны комфорта ради мимолетного погружения в прошлое.
И тут судьба сыграла с ней дурную шутку. Посреди ночи Шимрит Лахав разбудила ее звонком и в слезах попросила приехать: Эйтана только что доставили в больницу с обширным инфарктом.
Вот уж где, как говорится, «сон в руку»! Состояние здоровья Эйтана крайне встревожило Галь. Хоть он и не был ей отцом, она видела от него только хорошее. Она очень привязалась к нему, жила под его крышей, делила с ним его хлеб, творила под его покровительством. Страх потерять этого человека возобладал в ее душе над всеми остальными страхами, с которыми женщина боролась, и заставил ее поставить жирную точку на переживаниях о Шае и пропущенном вечере выпускников. По сравнению с тем, что лежало сейчас на кону, эти переживания выглядели ничтожными по своей значимости.
Ведь помимо личной утраты, положение Эйтана грозило ей и более серьезными последствиями. Сейчас, все то, что было построено ей за годы сотрудничества с «Товали», могло в любую минуту рухнуть. Не осознавать своей зависимости от компании и ее бессменного президента, невзирая на всю предоставленную ей свободу творчества, могла либо зарвавшаяся наглячка, либо кретинка. Галь не была ни той, ни другой. Женщина прекрасно понимала, что, если Эйтан выйдет из строя, она окажется на нуле, и ей придется начинать свой путь сначала. Ведь ее мама не была ему женой, а лишь сожительницей. На что они обе смогут претендовать? Они даже не знали, каковы были планы Эйтана на них двоих в случае его кончины!
Взбудораженная внезапно обрушившимися на нее невзгодами, Галь в сердцах подумала о том, что слишком расслабилась, выбросила на ветер слишком много заработанных ею денег, бездумно откладывала поступавшие ей проекты ради свиданий с Шаем. Того гляди, ей придется продать свою любимую «Инфинити», а им с мамой – вернуться в их маленькую квартирку! Как же всё преходяще и хрупко под солнцем!
Вопреки своей привычке, она практически не спала в долгом ночном полете обратно домой, билет на который достала со стихийной срочностью. Она заморозила проект, над которым работала, и отменила все другие свои дела. Ни одно из тех дел не имело никакого смысла до тех пор, пока она не увидит, в каком состоянии Эйтан.
Дома ее встретила крайне изможденная и клянущая свою судьбу Шимрит Лахав, и рассказала ей следующее:
Он вернулся с заседания не такой, как обычно. Жаловался на усталость и на тупую боль в левой руке. Даже есть не хотел. Сказал, что приляжет. Я положила его поспать, а сама зашла в душ. Когда я вышла из душа, он лежал на полу возле кровати без сознания. И началось: реанимация, звонки его сыновьям, больница, экстренная операция… Я с ума схожу, Галь!
Как он сейчас? – глухим голосом поинтересовалась прибывшая.
В данный момент его жизнь вне опасности, но состояние все еще тяжелое. Врачи запретили ему всякие нагрузки. С ним находятся его дети, а я заехала домой, чтобы встретить тебя.
Отдыхай, мама, – сказала Галь. – Я переоденусь и поеду в больницу вместо тебя.
После такого перелета? – запротестовала Шимрит. – Это тебе надо прийти в себя!
Я в полном порядке, – заверила ее Галь. – Мне не привыкать… Кто-то из членов его семьи говорил с тобой о дальнейшем? – осторожно спросила она через мгновение.
Ты о чем? – не поняла Шимрит.
Так, ни о чем, – замяла эту тему Галь и поспешила разложить свой чемодан.
Только прибыв в кардиологическое отделение центральной городской больницы и разыскав там Эйтана, женщина, впервые за последние часы, вздохнула облегченно.
Эйтан и правда пришел в себя, хоть и был еще очень слабым. Он лежал в одиночной палате для особо важных персон. Рядом с ним находились его родные, весь выводок – двое сыновей с женами и своими отпрысками. Все они были крайне удивлены возвращением Галь. Та вкратце объяснила причину ее внезапного появления здесь и прибавила, обращаясь к Эйтану, что с проектами, которые она ведет, все в порядке. Сыновья Эйтана, Мени и Идан, сказали ей, что очень ценят ее поступок.
В палату заходили врачи и медсестры, осматривали больного, приносили ему лекарства. Потом явился сам завотделением, профессор, и описал им картину состояния пациента. Ему требовались долгая реабилитация, диетическое питание и постепенное возвращение к исполнению обязанностей. О выписке было еще рано говорить. Главным же в его выздоровлении был полный покой.
После слов профессора, супруга старшего сына Мени предложила пойти всем вместе пообедать, чтобы дать Эйтану возможность отдохнуть. Ее предложение было принято всеми, кроме Галь, которая вежливо отказалсь.
Я побуду с ним, – произнесла она. – Его, все-таки, нельзя оставлять одного.
Зря ты не пошла с ними, девочка моя, – сказал ей Эйтан, когда в палате остались только они вдвоем.
Я подкрепилась дома по прилету, – солгала ему Галь. – Да и в самолете сытно кормили. Все хорошо.
Эйтан смежил веки и задремал. Галь опустилась в кресло для посетителей и тоже попыталась отключиться.
Но тут же ею овладели уныние и чувство оторванности от происходящего. Ведь кто она для этого пожилого мужчины? Рядом с ним только что были его сыновья, невестки, внуки. Те, кто прожили с ним целую жизнь, а не несколько последних лет. Возможно, в данную минуту они аппетитно едят за длинным столом где-то в городе, обсуждая свои дела. Но, все равно, они для него – родные. Об их истинном отношении к ней и ее маме, очевидно, не знает и сам Эйтан. Кого из них она пытается сейчас заменить своим присутствием в его палате?
С глубокой болью размышляла об этих вещах Галь Лахав, молча сидя возле койки человека, сделавшего ей столько добра. Одновременно с этим, она вспоминала себя, когда лежала в больнице перед пансионатом. Вспоминала своего дедушку с переломом бедра, которого так и не навестила тогда, потому, что проклятая доза кокаина была для нее важнее. Думала о страданиях своей мамы, разрывавшейся тогда между ними двумя. Вот уж где ее настоящая встреча со своим прошлым! Не в ее школе, организующей вечеринки, а в больнице!
Самобичевание Галь на этом не прекращалось. Она поймала себя на том, что слишком легкая и привольная жизнь вновь заставила ее потерять бдительность. На этот раз потеря ее бдительности была связана с тем, что она приноровилась относиться к чужому, как к своему собственному, хотя, на самом деле, ничего «своего» у нее в этом не было. Однозначно, ей необходимо было иметь что-то по-настоящему свое. То, что никто у нее не отнимет.
Снедаемая одиночеством, Галь взяла в руки свой смартфон, предусмотрительно отключив звук, и послала сообщение Шели, что ей, все же, пришлось непредвиденно вернуться домой по семейным обстоятельствам. Ответ подруги не заставил себя долго ждать:
У прочитавшей это Галь возникло чувство, что ее прошлое ее явно преследует. Никаких других объяснений происходящему не находилось.
Нет, определенно, во всем этом был промысел неких высших сил! Не успела она «отмазаться» от вечера выпускников, так теперь вот это… то, от чего так просто уже не «отмажешься».
Пытаясь потянуть с ответом, женщина вкратце описала Шели обстоятельства, по которым была вынуждена приехать, и подчеркнула, что в данный момент она находится в больнице. Но на Шели, судя по всему, последнее не произвело никакого впечатления:
Галь взглянула на окна. Вечерело. Родственники Эйтана так и не вернулись, видимо, посчитав, что ее одной здесь было достаточно. Но, действительно, когда она должна была покинуть палату?
Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Эйтана, Галь проскользнула в коридор и подошла к стойке секретаря, спросить о часах посещений. Оказалось, что в палатах для особо важных персон один человек мог остаться с больным на всю ночь.
Поблагодарив, Галь вернулась обратно, запутанная и растерянная. Чувство долга обязывало ее оставаться с Эйтаном как можно дольше. И ей меньше всего хотелось, чтоб Шели подняла ажиотаж из-за ее возможного участия в их посиделке.