Илана Городисская – Роман с продолжением (страница 16)

Она начала работать в районном магазине одежды. Сидя за прилавком в те часы, когда клиентов было мало, Галь рисовала и кромсала подвернувшиеся под руку глянцевые журналы для будущих коллажей.

Если недавно она жила единственной целью – получить аттестат зрелости, то теперь весь ее мир сузился до этого прилавка и новой цели – поступить в Академию Искусств. Для достижения этой цели, она создала крупное портфолио своих лучших работ, и приложила несколько сделанных ею фотографий природы. С этим портфолио Галь отправилась в Академию, когда там объявили набор студентов на будущий год. Исходя из тамошних правил, она подала заявки на два факультета сразу: на художественную фотографию и на графический дизайн. И – прошла на оба!

Эх, удачливая она! Занятия искусством на двух факультетах параллельно оказались еще большей нагрузкой, чем пресловутый экстерн! На работу времени и сил уже не хватало, однако тех денег, что Галь заработала до сих пор и предусмотрительно отложила, хватило на оплату первого учебного года. Для того, чтоб оплатить следующий год, девушке требовалась ссуда или хорошая стипендия. Стипендии, как правило, получали наилучшие студенты. Поэтому, Галь старалась быть одной из самых лучших.

Ко всей ее нагрузке приложился определенный шок от смены учебной обстановки. Если школа, какой бы она ни была, ставила во главу угла ученика, чем придавала ему чувство защищенности и значимости, то все учащиеся громадной Академии Искусств были словно мелкими рыбешками в океане, где никому ни до кого не было дела, и где каждый боролся сам за себя. К тому же, в этом океане была сильнейшая текучка. Галь не успевала привыкнуть к определенным лицам – как они уже либо меняли специализацию, либо брали себе академотпуска, либо переходили в другие ВУЗы.

Галь являлась самой молодой студенткой своего набора. Другим ее сокурсникам было далеко за двадцать. Все они отслужили, многие успели повидать мир. Некоторые студентки уже готовились к замужеству, о чем они и общались между собой в перерывах. На Галь смотрели, как на выскочку, которая, непонятно какими судьбами, затесалась в их «взрослом» клубе. Да, эта выскочка была сногсшибательно красива и талантлива, но именно поэтому с ней не сближались. Так, поболтать – это пожалуйста. Но подружиться – увы, нет.

В силу своих нереализованных мечтаний и наблюдений за окружающими, Галь часто злилась на себя за то, что не настояла на своей мобилизации и не пошла общей дорогой. Ей казалось: поступи она в Академию позже, как и ее сокурсники, то стала бы принятой в их обществе. На худой конец, думала она, ей надо было б отделиться от матери и пойти жить в общагу. В этом случае, она тоже была бы поближе к другим студентам.

Но, несмотря на эти мысли, девушка быстро возвращалась к реальности. Общага была положена не всем, и подавно не тем, кто легко добирались до места учебы. Кроме того, она стоила денег, а у Галь лишних денег не было. А что до отношения к ней однокурсников, то она пыталась прикинуть, что сказали бы на это Рики и Дана Лев. А те, наверняка, сказали бы следующее: «Главное – не то, откуда ты, и сколько тебе лет, а кто ты. Не меняться же тебе из-за каждого, кому ты не нравишься! Будь собой, и тогда твои люди придут к тебе».

Со временем у нее сложился определенный круг общения на факультете, но девушка сохраняла внутреннюю дистанцию между собой и этим кругом. Она так сильно тосковала по ее безвозвратно утерянным старым связям, что не искала для себя других «лучших» друзей и подруг. Те стрессы, которые она перенесла в школе, были для нее пройденным этапом, и поэтому уже не представляли угрозы. Новых стрессов ей не хотелось.

Незадолго до окончания первого курса с Галь приключился инцидент. В кафетерии к ней подсел другой студент, представившийся Итаем, и сказал, что уже некоторое время назад заприметил ее. Галь была приятно удивлена, и, в свою очередь, спросила Итая, с какого он курса, так как не видела его на занятиях раньше. Оказалось, он – студент третьего курса, живет в съемной квартире недалеко от Академии, так как сам из другого города. Когда Галь услыхала это «из другого города», то чуть не расхохоталась, вспомнив, как когда-то Лиат описала их шестерке своего мифического парня, Томера. «Он вообще из другого города», – так сказала она тогда. Теперь – этот вот из другого города. Хорошо, что она хоть видит его воочию!

Внезапно Итай задал ей вопрос:

Ты хочешь быть моей любовницей?

Что? – опешила Галь.

Наверно, я неправильно высказался, – поспешил уточнить Итай. – Я хочу предложить тебе заниматься со мной сексом в удобное для нас время.

Галь не сразу догадалась, как ей следует отнестись к услышанному, которое было на грани фарса и оскорбления. Заниматься сексом с незнакомым парнем в удобное для них время… Такого ей еще никто никогда не предлагал!

Она могла сию минуту прогнать его одною фразой. Так же, она могла встать и уйти сама. Вместо этого, девушка, все еще переваривая предложение Итая, смерила его с ног до головы оценивающим взглядом.

Он был довольно высокого роста и имел коренастое телосложение. Лицо округлое, глаза светлые, рыжеватая борода. Опрятно одет и надушен. Не хам.

А почему именно секс? Только секс? – поинтересовалась заинтригованная Галь. – Почему бы нам, например, не начать встречаться?

Я постараюсь все объяснить, – чистосердечно ответил Итай. – Дело в том, что на третьем курсе такие запарки, что времени на личную жизнь не остается. В то же время, я не монах. Но давать девушкам пустые обещания и надежды не в моем стиле. Поэтому, я откровенен. Если ты согласишься, и нам будет хорошо, то, возможно, после того, как я сдам, наконец, свой дипломный проект, мы сможем перейти к более тесному общению. На сегодняшний день, увы, я могу предложить только секс ради секса.

А ты не подумал, что те же самые запарки ожидают и меня? – спросила Галь. – Сейчас я только на первом курсе, и уже понимаю, о чем ты говоришь. То ли еще будет!

Вот, ты видишь! – улыбнулся Итай. – Я не вру. И не обижусь, если мы будем квиты.

Галь еще раз оглядела своего нежданного соседа по столику и призадумалась…

У нее уже очень давно не было секса. Очень, очень давно. Однако сексуальные связи, в которые она входила до сих пор, зиждились на сильнейших эмоциях. Шахар, Наор… Обе эти связи добром не закончились. Ладно Наор, – то была ее грубейшая оплошность, но Шахар? Любит ли она его еще? Да, любит! И всегда любила! И, возможно, была дурой, что отвергла его после пансионата. Только так или иначе, Шахар – это ее пройденный этап. Ожидать, что когда-нибудь кто-то другой вызовет в ней столь же сильные чувства, из-за которых она ляжет с ним в постель, и, может быть, обожжется опять, было бесполезным занятием. Ведь, как сказала ее мама, она одна должна быть хозяйкой своей жизни. Почему бы ей не принять предложение этого парня? Хотя бы из интереса. Вдруг секс ради секса доставит ей наслаждение?

Оставь мне свой номер телефона, – обратилась она к Итаю, делая вид, что сомневается, а, на самом деле, просто чтобы потянуть с ответом. – Я подумаю и сообщу тебе.

Ладно, – проронил Итай, и написал на салфетке свой номер.

Вечером того же дня Галь снова взвесила все «за» и «против». Нет, она не потаскуха. Она просто хочет секса. Ей было любопытно, сможет ли она отдаться парню без любви. Как мужчина, Итай был в ее вкусе. При постепенном развитии их отношений, возможно, они и полюбили бы друг друга. В какой-то мере, девушке этого даже хотелось, так как дистанция, которую она держала со своими новыми знакомыми, начинала тяготить ее. Но и секс с таким парнем обещал быть приятным. Во всяком случае, она ничего не потеряет.

Она набрала Итая по телефону и договорилась об их встрече назавтра днем. У них обоих было трехчасовое окно во время занятий, и этого времени им должно было хватить.

В назначенное время Галь, в облегающем коротком платье, выбритая и надушенная, позвонила в квартиру Итая. Обыкновенную жилую квартиру в старом городском районе. Тот приветливо открыл ей дверь и пригласил войти. На этот раз он был в футболке и домашних шортах.

Ты живешь здесь не один? – поинтересовалась девушка, с любопытством оглядываясь.

Я снимаю с двумя приятелями. Одному очень тяжело потянуть аренду с коммунальными.

Скромная четырехкомнатная квартира с общими залом и маленькой кухней. Из мебели только самое необходимое. Грязная посуда в раковине, пустые бутылки из-под пива в мусорном ведре и обилие полуфабрикатов на кухонных полках свидетельствовали о том, что здесь живут холостяки. Занятые по горло холостяки.

Видя, что Галь зависла, Итай мягко взял ее за руку и провел к себе в комнату.

У него была очень просторная, светлая комната с окном, выходящим во двор. Но и в ней было только все самое необходимое. Трехстворчатый шкаф, широкий письменный стол под окном, стул, несколько полок с книгами и двуспальная кровать с тумбочкой. На обратной стороне двери висело большое зеркало. Люстры не было. На прикроватной тумбочке – полный «джентельменский» набор: презервативы, увлажняющий гель, салфетки, бутылка белого вина с двумя бокалами и конфеты.

Галь стало немного не по себе. Ей вспомнились апартаменты Шахара и их занятия любовью. Так же ей вспомнился Наор. Тот брал ее, как настоящую потаскуху, как правило в дискотеках, где они отрывались. Но Шахар – это Шахар, а от Наора она зависела. С Итаем же не происходило ничего подобного. Здесь никто и ничто не держали ее. Она могла немедленно извиниться и уйти. Но то, как ее принимали, препятствовало ей прекратить их еще даже не начавшееся толком общение. Так ли он принимает всех женщин, проходящих через его постель?