игумен Нектарий Морозов – Христианин на грани одиночества (страница 2)

К слову сказать, тех, кто связывает свое одиночество с озабоченностью людей вокруг примитивным выживанием и решением житейских проблем, может удивить, наверное, то, что среди людей, успешных в карьере и бизнесе, вполне материально обеспеченных, подобные «социальные» оправдания одиночества встречаются не реже. И я бы сказал, что людям состоятельным, добившимся высокого статуса, успеха, действительно труднее дружить с кем-то, чем кому бы то ни было. По мере того, как человек добирается до определенного, скажем так, материального уровня, ему приходится постоянно иметь дело с тем, что «Боливар не выдержит двоих»: либо ты кого-то с этого «Боливара» скинешь, либо без малейших сомнений скинут тебя. Безусловно, это выковывает определенный характер: это постепенно убивает в человеке способность любить, жертвовать, открываться, радоваться чужой открытости. Бывают исключения, но именно среди солидных, известных, реализовавших свои амбиции людей мне больше всего встречалось людей совершенно одиноких и несчастных. Многие из них не могут быть уверены в том, что человек, с которым завязались дружеские отношения и которому хочется открыться, назавтра не подсыпет им яд в бокал или не сделает еще какую-то подлость – менее ужасную, но всё же ранящую сердце. Как правило, люди, которые вскарабкались на высокие ступени социальной лестницы, очень дорожат теми, кто знал их еще в юности, в детстве. Такая связь, если она есть, бывает очень трогательной и крепкой, но это большая редкость, потому что человек на пути к успеху чаще всего умудряется растерять людей, которые его когда-то любили. А тех, кто полюбит его в нынешнем состоянии – именно его, а не то внешнее, чем он обладает – обрести бывает очень трудно. Даже потенциального супруга, любимую женщину или любимого мужчину, в подобных кругах подчас разносторонне проверяют (вплоть до найма частного детектива), чтобы выяснить для себя, насколько это возможно, настоящие мотивы этого человека.

И опять-таки истинная причина этого одиночества всё же внутренняя. Человек, стремящийся к богатству, к успеху, чаще всего становится заложником иллюзии: у меня будут деньги, у меня будет власть, у меня будет недвижимость, я смогу себе позволить многое из того, что мне сейчас недоступно, и я буду счастлив. Он всего этого добивается и… становится еще несчастнее, чем прежде, потому что раньше у него была надежда, что наступит другая жизнь и всё изменится, а теперь он понимает, что эта жизнь наступила, а внутренне не изменилось ничего. Именно поэтому люди состоятельные порой начинают искать каких-то «радостей» совершенно бесчеловечных – противозаконных, страшных. А бывает иначе: такой человек, переживший крушение своих прежних абсолютных целей, оказывается готов обратиться к Богу, но уже и Ему не может поверить до конца. Слишком похож он на евангельского богача, который не отступает от своего, даже когда слышит: безумный! в сию же ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?2 Бывают случаи, когда человек, понимая сердцем, что Бог есть, намеренно не открывает Евангелие и не читает его. И дело даже не в том, что он боится увидеть то, что там написано: он понимает, что когда он это прочтет, то уже не сможет оправдывать себя тем, что он лично этого не видел, не слышал, не читал, что всё сказанное в Евангелии не обращено лично к нему. И человек предпочитает «спрятаться» от Бога: может быть, время от времени, «на всякий случай», помогать Церкви, но Евангелие положить на самую дальнюю полку. И конечно, такой человек будет тотально одинок – и духовно, и душевно.

Еще одна проблема, которая также часто заставляет людей чувствовать свое одиночество и объяснять его при том какими угодно причинами, кроме внутренних, – это безуспешный поиск спутника жизни. Причем когда общаешься с такими людьми, как-то в их жизнь вникаешь, когда они раз за разом жалуются тебе, что у них ни с кем не возникает тех отношений, которые могли бы привести к браку, что они к кому-то делают шаги, а человек от них отстраняется, во всем этом невольно замечаешь одну закономерность. Ты встречаешь такого человека, видишь его глаза, и в них сразу можно прочитать всё – об этой неустроенности личной жизни. Это становится для человека некой центральной трагедией, вокруг которой вращаются все его переживания, помышления и поступки; он не может отвлечься ни на что другое, не может просто поговорить с понравившимся человеком, не рассматривая его как потенциального жениха или невесту. И это так заметно, как если бы человек вошел в комнату и у него на лбу горело табло: «хочу замуж» или «хочу жениться». Но дело в том, что люди, когда видят эту надпись, образно говоря, крупными буквами на челе у человека, почему-то обычно от него бегут. А впрочем, не «почему-то»… Одно дело, когда встречаешь человека, который хотел бы любить и быть любимым, но у него есть при этом некая своя жизнь, и другое дело – когда перед тобой человек, для которого желание найти кого-то, на кого он мог бы излить свои чувства, носит маниакальный характер. И это, осознанно или неосознанно, вызывает отторжение, потому что есть такое ощущение, что человек хочет тебя использовать. Он не чувствует тебя – он чувствует возможность достижения своей цели через тебя. Причем бывает очень сложно объяснить тому, кто таким образом никак не может найти свою вторую половину, что ни к чему эта болезненность, этот надлом. Вообще бывает так, что он/она уже и обсуждать эту тему не может: при одном упоминании о любви, о создании семьи у него/у нее истерика начинается. И ты говоришь: «Послушайте, если вы в таком состоянии будете жить, от этой вашей истерики вообще все вокруг разбегутся».

И ведь это, к слову, не только никак не складывающейся личной жизни касается. Бывает, что просто приходит человек, ты на него смотришь, а у него на том же самом лбу начертано: «проблема». Как вариант: «я ваша проблема», «я ваша потенциальная проблема». И такой человек практически наверняка скажет о том, что он одинок, или другими словами: что он ни в ком не находит взаимности, сочувствия, понимания. И бывает необходимо ему все-таки пояснить: «Так вы научитесь не быть для людей проблемой, попробуйте заниматься своими проблемами сами – и обстоятельства начнут меняться». А человек на это: «Так значит, люди жестоки? Значит, и здесь, в Церкви, никому ни до кого нет дела? Значит, нет любви в этом мире?! Какие же вы христиане?»

Как-то раз у меня был подобный разговор с одной интеллигентной женщиной. Интеллигентной, но весьма сложной в общении. Я решил попытаться обратить ее внимание на эту сложность как на причину ее собственных неурядиц. Она меня спрашивает в ответ: «Вы священник?» – «Да». – «Христианин?» – «Да».– «А ваша паства, прихожане, они тоже христиане?» – «Да». – «Так вот, в Библии сказано, что нужно носить тяготы друг друга (см.: Гал. 6, 2). Вы почему мои тяготы не терпите?» – «Подождите, – говорю, – но ведь это сказано каждому из нас, это не карт-бланш для того, чтобы прийти куда-то со своими тяготами и заставить всех их носить и терпеть. Если их так взваливать на людей, для кого-то они могут оказаться слишком тяжкими, эти ваши тяготы». – «Нет, – возражает она, – если вы не несете мои тяготы, то вы не христиане». И эта логика железобетонна, она непробиваема. Конечно, такой человек будет одинок.

В незапамятные времена я написал в «Живом журнале» заметку с полушутливым названием, но на самом деле довольно-таки грустную – «Пособие по трудоустройству». Она тоже во многом об одиночестве социальном: о том, как тот или иной человек – неплохой вроде бы специалист – оказывается почему-то в перманентном статусе безработного. И ходит, молится, плачет, жалуется батюшке: «Обстоятельства такие, у всех всё занято, знакомств нужных нет, кризис, не на что жить…» И до того жаль человека, что решаешься порой взять его на работу сам. Спрашиваешь: «Вы могли бы у нас на стройке поработать?» – «Мог бы, но я хотел бы уставщиком на клиросе». – «А вы хорошо знаете церковный устав?» – «Пока вообще не знаю, но я могу выучить». – «Но нам не нужен уставщик, у нас есть. Вы могли бы, например, по своей специальности, как отделочник у нас потрудиться». – «Да, но я как-то решил больше этим не заниматься». И понимаешь, что если продолжать дальше, то это разговор, идущий по кругу, совершенно пустой.

Или еще пример: женщина, отчаявшаяся найти работу, просится продавцом в церковную лавку. Практически решаю уже ее взять, назначаю встречу, чтобы обсудить детали. Захожу в храм и слышу где-то в отдалении разговор. «…Что значит “не надо здесь стоять”?! Что значит “я мешаю”? Это вы мне мешаете! Где хочу, там и стою. Я на встречу с настоятелем пришла, где считаю нужным, там и буду его ждать. А вы не лезьте не в свое дело!» Ну как такого человека можно поставить за свечной ящик, где нужно целый день общаться с приходящими в храм людьми? Общаться терпеливо, деликатно, умея выслушать. Приходится отказывать. А резюме в ответ всё то же: «Люди очень жестоки, и здесь, в храме, всё так же. Какие же вы христиане!»

Словом, человеку, который видит, что он одинок, ни в коем случае не стоит убеждать себя в том, что таковы обстоятельства или люди. Что-то исправить и изменить в своей жизни может только тот, кто видит причины в себе. И, как правило, когда мы сами начинаем меняться, и наши отношения с окружающими сдвигаются с мертвой точки.