игумен Нектарий Морозов – Христианин на грани одиночества (страница 1)
Игумен Нектарий (Морозов)
Христианин на грани одиночества
От автора
Эта книга – о том, что хорошо знакомо каждому человеку. Знакомо нам с вами.
Она – об одиночестве. О том, что оно такое и в чем его причины. О том, как человек очень часто не понимает, что, страдая от него, он виноват в нем исключительно сам. И, заявляя о равнодушии и жестокосердии окружающих, ни на мгновение не перестает делать то, что отталкивает их – всё дальше и дальше.
Эта книга – о страшной разрушительной силе одиночества. О боли, с которой далеко не всегда человеку удается справиться. О чувстве безысходности, с одиночеством глубочайшим образом сопряженном.
Но она же – и о том, как одиночество может не разрушать, а созидать. О том, что может обрести в нем человек, ищущий самого себя, ищущий Того, Кто куда нужнее ему, чем он сам – Бога. Избавляющего нас от всякой беды, от всякой скорби, в том числе и рожденной одиночеством.
Я говорю здесь об одиночестве бытовом, интеллектуальном, духовном, одиночестве, связанном с отсутствием спутника жизни, но также и об одиночестве природном, метафизическом, проистекающем из нашей уникальности – столь драгоценной, что за нее приходится и платить – дорогой ценой.
И, конечно, говорю о путях преодоления одиночества. О реальности этого преодоления. Об устранении препятствий, стоящих на нашем пути к счастью, к обретению полноты общения друг с другом, а главное – с Богом.
Я искренне надеюсь, что книга принесет вам и вашим родным и друзьям (с которыми вы, быть может, захотите ею поделиться) пользу. Поможет вам стать ближе к ним, а им – стать ближе к вам. И от нее сделается хотя бы немного теплее и радостнее в мире, в котором именно из-за одиночества бывает так холодно и бесприютно живущим в нем.
P.S. Это издание – второе, что называется, исправленное – существенно – и местами дополненное. Первого уже давно не найти, а людей, с которыми хочется книгой поделиться – полным-полно. Поэтому – делюсь.
С чего начинается одиночество?
Одиночество природное и социальное
Чувство одиночества для человека в его состоянии по грехопадении совершенно естественно. Причина человеческого одиночества заключается, как ни странно, в одном из самых лучших, самых замечательных человеческих качеств – в уникальности каждой человеческой личности. Эта неповторимость каждого человека, при всей нашей схожести и подобии друг другу, обуславливает отсутствие второго такого же человека, который бы нас понимал и принимал решительно во всем – в любой момент нашей жизни, во всех наших переживаниях, в глубине нашего страдания или же, наоборот, в полноте нашей радости, нашего торжества. Понимание и принятие нас другим человеком всегда будет носить ограниченный характер – и это, пожалуй, первое, с чего стоит начать разговор об одиночестве.
Очень важно разделять то одиночество, которое для человека действительно природно, которое для него естественно и которое имеет благой исход, если человек обращается к Богу, и одиночество социальное, когда человек не просто где-то в глубинах своего бытия чувствует себя одиноким, а когда он действительно в этой жизни один. Я говорю о людях, которые не являются ни отшельниками, ни затворниками, но при этом живут словно в каком-то вакууме, потому что у них ни с кем не выстраиваются взаимоотношения. Не то что какого-то глубокого понимания нет – вообще никакого. Человек может иметь и семью, и родственников, и даже постоянно находиться среди людей, и при этом никакого чувства «неодиночества» – близости, единства с другими людьми – у него не будет: либо в силу его собственных недостатков, либо в силу общих недостатков – его и тех, кто его окружает.
Для нашего времени это практически обыденность: люди могут работать в одном кабинете, жить в одном доме, находиться в одной квартире и даже спать в одной спальне и быть при этом друг другу совершенно чужими. Позволю себе утверждать, что главной причиной этого является зацикленность человека на себе самом, которая, впрочем, нередко усугубляется такой же зацикленностью на себе и эгоизмом окружающих. Мне как священнику доводится общаться с самыми разными людьми, и могу сказать, что для человека, которому важны, дороги, интересны другие люди, препятствием к тому, чтобы дружить, любить, быть частью какой-то общности, не становится ничто: ни бедность, ни неуспешность в жизни, ни инвалидность, ни что-либо иное. Мы видим, как даже люди бездомные, друг с другом встречаясь, бывают по-настоящему рады увидеться, как они оказываются способными на взаимовыручку, так что порой даже они от одиночества социального не страдают. Мы видим людей, которые приходят в храм, пережив тяжелейшее горе или страдая от опасного заболевания, и они тоже с кем-то дружат – и радуются, и смеются, и утешаются. Всё это говорит о том, что причина социального одиночества всегда заключается в самом человеке.
Такое одиночество, происходящее от отсутствия близких людей, сердечных и глубоких отношений с ними, богоугодным уже никак не назовешь. Даже в подвиге аскетическом, когда человек удаляется в пустыню ради молитвы и пребывания с Богом, святые отцы советовали всегда себя испытывать. Почему ты бежишь от людей? Ты их не любишь? Такое бегство незаконно. Они тебя искушают, и ты хочешь избавиться от поводов ко греху? И в этом случае тоже бежать нельзя, потому что твои страсти от этого не исчезнут, а только лишь глубже спрячутся в тебе. Уходить от мира и каких бы то ни было взаимоотношений в нем может только тот человек, который любит людей, но чувствует, что его жизнь уже должен наполнять только один Господь. Пока человек не достиг этой очень высокой меры, он должен учиться жить с себе подобными. И потому никаким аскетизмом оправдать отчужденность от других людей невозможно. Человек, одиночество которого имеет в своей основе неприятие других людей, не избавится от него до тех пор, пока не осознает, что это состояние по сути своей греховно, носит патологический характер, гибельно, в конце концов.
Жизненные обстоятельства?
Очень часто, впрочем, люди бывают искренне убеждены, что они одиноки исключительно в силу сложившихся обстоятельств, что причина этого не в них самих. Какие же обстоятельства называются и что можно на это сказать?
Как-то один неглупый человек задал мне довольно странный и даже удивительный для меня вопрос: «Меня, человека с высшим образованием, с определенными интеллектуальными потребностями в общении, жизнь на долгие годы забросила в глубинку, в социальные низы. И конечно, я был там одинок, выброшен из жизни и общения. А что, нужно было с местными торговками общий язык находить?»
Прежде всего, я бы вообще не стал разграничивать людей таким образом: «верхи», «середняки», «низы»… В том, что этот человек называет «низами» – в глубинке, даже в самых настоящих трущобах – можно встретить разных людей: и интеллектуально развитых, и душевно развитых, а порою и духовно. И человек может хотя бы попытаться найти тех, с кем у него возникнет взаимопонимание и с кем он в конечном итоге сойдется, подружится. А если найти общий язык решительно ни с кем не удается, проблему, опять-таки, стоит искать в первую очередь в себе самом. Да, бывает, что человек опускается в социальном лифте в какую-то несвойственную ему среду, чаще всего – пережив то или иное потрясение: потерю работы, крах карьеры, ухудшение здоровья, уход близкого человека. Но на самом деле причина не в том, что человек потерял, и не в том, где он в результате этого оказался, а в том, каким он вследствие этого стал. Изменившимся, закрывшимся, ожесточившимся, сломленным, разочарованным… Потому-то он и одинок.
Конечно, я не буду утверждать, что среда не играет во взаимоотношениях человека с другими людьми вообще никакой роли. Но эта роль заключается только в том, что она на человека определенным образом воздействует. А вот поддаваться ее воздействию или не поддаваться, человек выбирает сам. Люди и в концлагерях дружили и любили, и на войне и дружат, и любят, и жизнь друг за друга отдают. Нет такой среды, которая исключала бы возможность дружбы. Мне вспоминается в связи с этим такое замечательное произведение, как «Неугасимая лампада» Бориса Ширяева1, где рассказывается о ссыльных, которые жили на Соловках. Любого из них могли застрелить просто так, развлечения ради; они голодали, болели, каждый день смотрели в лицо смерти. И с каким же удивительным чувством читаешь о том, как они, несмотря ни на что, праздновали Рождество и Пасху, как воплощали какие-то театральные постановки, радовались, учились, узнавали что-то важное и новое для себя друг от друга. А ведь речь идет об абсолютно разных людях: по возрасту, социальному положению в прошлом, культурному уровню, вероисповеданию. Но тем не менее они находили то, что их объединяло, потому что без этого человеку трудно оставаться человеком.