Игорь Зыгин – Собиратель надежд (страница 3)

Юсуф засыпал под звуки этих споров и под шум дождя. Он не понимал всех слов взрослых, но понимал главное: кто-то пришел, чтобы увести их отсюда. Кто-то, кто знал дорогу туда, где дождь не топит дома.

А на седьмой день дождь наконец прекратился, но было уже поздно.

Город утопал в грязи. Половина домов обрушилась. Как и говорил пророк, кем бы он ни был. Люди бродили по колено в воде и грязи, неся на своих спинах детей и скарб, не понимая, что делать с этим изобилием воды, которое оказалось проклятием. Они мечтали о дожде годами, но никто не подумал, что будет, если он не прекратится.

Их дом рухнул в седьмую ночь. Юсуф проснулся от треска, который сначала принял за раскаты грома. Потом он услышал крик мамы: "Юсуф! Амина! Вставайте! Быстро!"

Они успели выбежать на улицу, хватая самое необходимое. Папа нес Амину на руках – она крепко спала, прижимая к груди свою куклу. Мама схватила мешок с едой. А Юсуф схватил свой деревянный меч.

Пока они карабкались по разъезжающейся глине к холму, где собирались другие бездомные, Амина проснулась и задергалась во сне. Кукла выпала из ее рук и упала в грязь, но в темноте и спешке никто этого не заметил.

Они стояли на холме, глядя на то, как их дом медленно оседает, как живое существо, которое ложится умирать. Сначала крыша провалилась внутрь с глухим звуком. Потом стены наклонились друг к другу, словно в последнем объятии. И наконец все рухнуло в лужу грязи.

Амина проснулась от шума и заплакала – не от страха, она еще не понимала, что произошло, а потому что проснулась в мокрых, незнакомых условиях. И потому что не могла найти свою куклу. "Ляля пропала!" – всхлипывала она. – "Ляля утонула!"

Мама пыталась ее успокоить: "Тише, малышка, тише. Мы найдем лялю. И построим новый дом. Еще лучше."

Но папа молчал. Он смотрел на руины и молчал.

Потом началась суета. Люди бегали, кричали, искали родственников под завалами. Кто-то организовал спасательные отряды. Все собирались на возвышенности – там, где земля была суше.

Те двое ждали. Мужчина терпеливо отвечал на вопросы, убеждал сомневающихся. Женщина ходила среди людей, оценивала их пожитки, советовала, что брать с собой, а что оставить. Она знала толк в дальних переходах.

Утром, когда солнце впервые за неделю осветило залитый водой город, споры возобновились с новой силой. Но теперь они были больше о том, как идти, а не идти ли вообще. Слишком очевидными стали разрушения. Слишком ясно было, что город больше не город.

Пока взрослые спорили и решали последние вопросы, Юсуф тихо отошел в сторону. Он сказал маме, что вернется скоро, только поищет что-то важное. Мама была слишком занята Аминой и общими сборами, чтобы расспрашивать подробно. "Только недолго, сынок. И не лезь в опасные места."

Он пошел искать куклу Амины. Ту самую Лялю, без которой сестра не могла заснуть. Он не мог позволить, чтобы они ушли, оставив сестру без единственной игрушки, которая у нее была.

Юсуф нашел куклу в их затопленном дворике. Там, где раньше был дом, теперь стояла мутная жижа, но из нее торчал обломок каменной стены – единственное место, где можно было стоять. А кукла плавала среди осколков и обломков, как крошечный утопленник.

Солнце пробилось сквозь облака впервые за неделю, и от луж постепенно начал подниматься пар. Город превращался в болото.

На остатках стен еще читались надписи, которые дети писали мелом в первые дни дождя: "СПАСИБО, НЕБО!" и "ДОЖДИК, НАШ ДРУГ!" Теперь краски потекли, и буквы расплылись, как слезы.

– Мы будем играть в караван, – сказал Юсуф кукле решительно. – Ты будешь купцом, а я – твоим погонщиком верблюдов. И мы дойдем до места, где дождь идет правильно. Не слишком мало и не слишком много.

Он посадил куклу на обломок кедровой балки и стал толкать его по луже, представляя, что это верблюд в песчаном море. Безликая кукла покачивалась на волнах, которые делал Юсуф руками, и казалось, что она идет караванными тропами в никуда.

– В том месте, – продолжал мальчик, – у всех детей будут куклы. И никто не потеряет свой дом. И мамы не будут плакать по ночам, думая, что дети не слышат.

Он играл, рассказывая кукле о том мире, куда они идут. Там фонтаны работают каждый день, но только по чуть-чуть. Там дождь идет только по четвергам, и только столько, сколько нужно. Там дома строят из камня, который не боится воды. Там у каждой девочки по имени Амина есть красивая кукла с лицом, которое никогда не смывается.

Он помнил вчерашние споры, голоса взрослых, которые не могли решить – идти за пророком или остаться. Помнил, как его отец молчал, слушая доводы других, и как мама качала головой, глядя на их треснувшие стены.

А теперь стен больше не было. Остались только воспоминания и эта кукла в его руках.

– Пойдем к сестре, – сказал он кукле. – Она без тебя плачет.

А потом он услышал свое имя.

– Юсуф! Юсуф, где ты?!

Это был голос отца, но не панический – скорее торжественный, полный новой решимости. Он шел по грязи осторожно, а за ним другие мужчины с возвышенности.

– Сынок, – сказал отец, подходя к нему. – Мы решили. Мы уходим.

Отец взял его за руку – бережно, но твердо – и они вместе пошли к возвышенности. Юсуф крепко держал куклу.

На холме было много людей. Больше, чем Юсуф когда-либо видел в одном месте. Они складывали вещи в мешки и узлы, привязывали детей к телегам веревками, чтобы не потерялись, и все время разговаривали. Но разговаривали по-другому, чем обычно. Тише. Как разговаривают в доме, где кто-то умирает.

Мама стояла рядом с их вещами – тремя мешками и старой корзиной. Амина сидела на одном из мешков и всхлипывала. Она всхлипывала не громко, но постоянно, как капает кран, который не могут починить.

– Ляля! – закричала Амина, когда увидела куклу в руках у брата.

И тогда случилось чудо. Амина улыбнулась. Не просто перестала плакать – улыбнулась так, как улыбаются дети, когда находят потерянную игрушку под кроватью. Как будто весь мир снова стал правильным.

Юсуф почувствовал, как что-то теплое разливается у него в груди. Он спас Лялю. Он принес сестре то, что сделало ее счастливой. И это было важнее всех взрослых разговоров о пророках и дальних землях.

Рядом с ними стояла женщина в плаще цвета пыли. Она ходила между семьями и говорила с взрослыми такие слова, которые Юсуф не понимал: "переход", "дневки", "водопой". Но голос у нее был уверенный, как у мамы, когда та объясняла, как завязывать шнурки. Голос человека, который точно знает, что делает.

А чуть поодаль стоял высокий человек в коричневой одежде. Тот, которого взрослые называли пророком. Он смотрел на Юсуфа с куклой, и на его лице было выражение, которое Юсуф видел у отца, когда тот смотрел на них с Аминой перед сном. Доброе выражение.

– Хорошо, – сказал высокий человек, и голос у него был не громкий, но все услышали. – В новой земле каждая девочка должна иметь куклу. И каждый мальчик должен помнить, что самое важное – это то, что делает счастливыми тех, кого мы любим.

Взрослые вокруг закивали. Некоторые даже улыбнулись. И Юсуф понял, что сказал правильные слова. Не волшебные слова, не страшные слова – просто правильные.

Женщина в пыльном плаще подошла к высокому человеку и что-то шепнула ему на ухо. Он кивнул и обратился ко всем людям на холме:

– Пора. Дорога дальняя, а тропы после дождя размывает быстро. Но там, куда мы идем, вода течет всегда. И она не умеет умирать.

И тогда все пришло в движение.

Люди подняли мешки и корзины, взяли детей на руки, кто-то впрягся в тележки. Высокий человек пошел вперед, а женщина в пыльном плаще – рядом с ним. Остальные потянулись следом, как длинная цепочка.

Юсуф шел между мамой и папой, крепко держа куклу. Амина сидела у отца на плечах и пела тихонько: "Ляля со мной, ляля со мной, теперь мне не страшно домой." Только "домой" теперь было не назад, а вперед. Туда, где они еще не были, но куда шли.

Когда караван начал спускаться с холма, Юсуф обернулся.

Аль-Мадир лежал внизу, как разломанная игрушка. Дома торчали из воды, как зубы у старой бабушки Марьям – кое-где, и неровно. Там, где был храм, чернела яма, полная дождевой воды, в которой отражалось серое небо. А по краям этой ямы валялись белые камни – все, что осталось от красивых стен.

Юсуф подумал, что город похож на человека, который заснул и больше не проснется. Тихий, неподвижный, с закрытыми глазами-окнами.

– Там больше никто не живет? – спросил он маму.

– Никто, сынок. – Мама взяла его за свободную руку. – Но там жили мы. И дедушка с бабушкой. И это никто никогда не забудет.

Юсуф кивнул. Он понимал. Дома можно сломать, но воспоминания – нельзя. Они остаются с тобой, куда бы ты ни шел. Как кукла Амины – сломанная, без лица, но все равно самая важная вещь на свете.

Дорога уводила их на восток, туда, где за дымкой угадывались горы. Солнце садилось им за спину, окрашивая небо в цвет созревших персиков. А впереди, сказал высокий человек, их ждала земля, где вода никогда не кончается и никогда не топит дома.

Юсуф не знал, правда ли это. Но он знал, что в его руках – кукла, которая делает счастливой его сестру. И пока он ее не выпустит, у них всегда будет с собой кусочек дома. Настоящий дом – не из камней и глины, а из того, что ты никогда не готов потерять.

Даже если у него больше нет лица.